— Две полоски... Господи, неужели правда? Мы будем родителями!
Алиса прижала тест к груди, закрыла глаза и представила, как прижимает к груди малыша. На кухне пахло утренним кофе и чем-то приятным — может, вчерашней выпечкой, а может, просто счастьем, которое вдруг заполнило каждый уголок их съёмной квартиры на окраине города.
Она поставила тест на подоконник рядом с увядающими фиалками — руки не доходили заняться ими. Теперь это казалось такой мелочью. У неё и Кирилла будет ребёнок! Малыш, который станет смыслом жизни, центром их маленького мира.
— Каким же будет этот момент? — Алиса рассмеялась сквозь слёзы радости, представляя лицо Кирилла. Наверное, сначала опешит, потом обнимет её так крепко, что дыхание перехватит. А потом они будут планировать детскую, выбирать имена, покупать игрушки для малышей...
Завибрировал телефон на столе. Сообщение от него: «Задерживаюсь. Сроки по проекту поджимают».
Алиса ухмыльнулась. Ну и пусть задерживается — она всё равно приготовит такой ужин, что когда он придёт, забудет про все свои проекты. Картошка с грибами — его любимое блюдо. Свечи. Может, вино... Хотя нет, вино теперь нельзя.
— Я мама, — прошептала она, гладя ещё плоский живот. — Я уже мама.
К восьми вечера квартира преобразилась. На столе красовалась картошка с румяной корочкой, в хрустальных стаканчиках поблёскивали две красные свечи. Алиса переоделась в любимое бордовое платье, то самое, в котором они познакомились четыре года назад на корпоративе её подруги.
Всё должно быть идеально. Он войдёт, почувствует запах ужина, увидит свечи...
Ключи провернулись в замке ровно в половине девятого. Алиса выглянула из кухни, сердце колотилось невероятно быстро от волнения.
— Привет, — сказал Кирилл, увидев её в платье. — Что за повод?
Лицо уставшее, глаза красные — видно, долго сидел за компьютером. Рубашка помялась, галстук перекрутился. Он даже не заметил свечей.
— Просто захотелось сделать тебе приятное, — Алиса попыталась улыбнуться. — Садись. Остыло немного, я разогрею.
— Да я не особо голодный, — он рухнул на стул около стола, потирая виски. — Этот новый тимлид — полный кретин. Требует перед концом сроков переписать половину кода. Ты представляешь?
Алиса молча поставила перед ним тарелку. Кирилл машинально ковырял вилкой картошку, продолжая жаловаться на работу. Свечи отражались в его усталых глазах, но он их словно не видел.
— Кирилл, — она села напротив, складывая руки на столе. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— М-м-м? — он не поднял головы.
— Важное. Очень важное.
Он, наконец, взглянул на неё, нахмурившись:
— Что-то случилось? Проблемы на работе?
— Нет, не проблемы. Совсем наоборот, — Алиса глубоко вдохнула. — Кирилл, я беременна.
Тишина. Вилка замерла в воздухе. Время словно растянулось, секунды будто превратились в минуты. Кирилл моргнул раз, другой. Отложил вилку. Медленно откинулся на спинку стула.
— Что? — голос был таким, будто в горле пересохло.
— Я сегодня сделала тест. Две полоски. Мы будем родителями, — она потянулась к нему через стол, но он резко отстранился.
— Ты... ты уверена?
— Конечно уверена! — Алиса засмеялась, но смех прозвучал натянуто. — Кирилл, это же замечательно! Мы столько лет вместе...
Он встал так резко, что стул качнулся. Прошёлся к окну, повернулся, снова прошёлся к плите, при этом нервно пощёлкивая пальцами правой руки.
— Лис, — он остановился, избегая её взгляда. — Понимаешь... это очень неожиданно. И не вовремя…
— Но мы же с тобой говорили о детях...
— Говорили! — он взмахнул руками. — Но когда-нибудь потом! Не сейчас же!
Алиса почувствовала, как холодок пробежал по спине, вызывая неприятные мурашки по всему телу. Вся обстановка праздничного ужина показалась ей такой нелепой.
— А когда, по-твоему, придёт время? — она встала, прижимая руки к животу. — Мне двадцать шесть, тебе двадцать восемь. Мы четыре года вместе. Сколько мы должны ещё ждать.
— Лис, ты не понимаешь, — он заходил по кухне быстрее. — У меня карьера только начинает складываться. Через год, может два, меня повысят до старшего разработчика. А сейчас... Сейчас ребёнок будет только мешать!
— Мешать? — голос Алисы задрожал. — А как же наши общие планы? Ну семья, дом...
— Да… всё это, конечно, будет! — он резко повернулся к ней. — Но позже! Когда мы будем готовы. Морально, финансово...
— Кирилл, я уже готова. Я уже чувствую себя мамой!
— Но я не хочу сейчас быть отцом! — он повысил голос. — Ребёнок нам будет только мешать сейчас! У меня много работы. Я не могу отвлекаться и уделять время ещё и ребёнку. Да и отдых мне нужен… И сон… Понимаешь? Я не готов!
Алиса отшатнулась. За четыре года она не слышала, чтобы он кричал. Он всегда был таким рассудительным, спокойным...
— Что ты предлагаешь? — прошептала она, хотя уже знала ответ.
Кирилл опустил голову, потёр лицо ладонями. Когда поднял глаза, в них была такая усталость, словно он постарел на десять лет.
— Давай не сейчас, Лис. Подождём пару лет. Я встану на ноги, ты может быть в школе продвинешься тоже...
— Ты предлагаешь мне... — она не могла произнести это слово.
— Я предлагаю нам хорошо подумать головой, — он подошёл, попытался взять её за руки, но она отошла на пару шагов назад. — Успеем ещё. У нас вся жизнь впереди.
— А у него? — она снова прижала ладони к животу. — Как насчёт его жизни? А?
— Алиса, это пока ещё не ребёнок! Это просто... просто набор мелких клеток!
Она почувствовала, как внутри обрушилась вера. Вера в Кирилла. В доброту людей. В любовь.
— Убирайся с глаз моих, — выдохнула она.
— Что?
— Убирайся отсюда. Сейчас же.
— Лис. Ты чего? Крыша поехала что ли?..
— Теперь я всё понимаю! — она кричала, сама удивляясь силе своего голоса. — Я прекрасно понимаю! Для тебя важнее твоя драгоценная карьера, чем наша семья!
— Да не так это. Успокойся. Ты чего...
— Тогда как?! Объясни мне! — слёзы потекли по её щекам. — Ты предлагаешь избавиться от нашего ребёнка!
Он стоял посреди кухни, беспомощно разводя руками. Свечи догорали на столе.
— Давай возьмём паузу, — сказал он. — Нам нужно успокоиться. Возьмём перерыв и просто подумаем. И может быть даже, через неделю ты поймёшь, что я прав.
Алиса смотрела на него как на абсолютно чужого человека. Где был тот Кирилл, который ещё полгода назад обещал ей абсолютно другое: «Вот-вот и у нас будет много детей. Большая семья».
— Уйди пожалуйста, — повторила она тише. — Просто выйди из дома хотя бы на час. Оставь меня хоть ненадолго одну.
Он постоял ещё минуту, потом развернулся и вышел. Хлопнула дверь. Алиса осталась одна с дымящимися свечами и остывшим ужином.
Следующая неделя тянулась как кошмарный сон. Кирилл звонил каждый день с работы, настаивал на своём. Домой он приходил поздно ночью, когда Алиса уже спала в кровати. Утром уходил рано, оставляя записки на холодильнике: «Лис. Ну подумай, пожалуйста. Я люблю тебя».
Алиса ходила на работу как зомби. Вела уроки, проверяла тетради, улыбалась коллегам. А внутри всё горело. Дети чувствовали её состояние — четвёртый «Б» вёл себя тише обычного, с опаской поглядывая на любимую учительницу.
— Алиса Сергеевна, а вы что сегодня плакали? — спросила однажды Машенька Синицына, самая смышлёная в классе.
— Нет, солнышко. Просто глаза устали, — соврала она, поправляя девочке косичку.
По вечерам она лежала в ванне, гладила живот и шептала: «Не бойся. Я не дам тебя в обиду».
Кирилл не сдавался.
— Лис, ну пожалуйста, — умолял он в пятницу вечером. — Ты же умная девочка. Ты понимаешь, что мы не потянем ребёнка. Твоя зарплата — копейки, моя...
— Да ты посмотри вокруг, — прервала она его. — Все люди так живут. Просто в твоей жизни станет поменьше еды из ресторанов и заказных обедов на работе. Еду можно из дома брать. И тогда на всё хватит.
Он замер в дверях спальни, вцепившись в косяк.
— Так и что ты решила?
— Рожать буду. Ты уж прости, но я не могу... Он же живой человечек.
Лицо его исказилось. Он ударил кулаком по стене.
— Тогда рожай без меня, — процедил он сквозь зубы. — Раз моё мнение тебя не интересует.
Он собирал вещи молча, методично складывая рубашки и джинсы в дорожную сумку. Алиса сидела на кровати, обхватив колени руками. Смотрела, как из их дома уходит мужчина, которого она любила четыре года. Она была в шоке. Не думала, что он так поступит.
— Я надеялся, что ты одумаешься, — сказал он, застёгивая сумку. — Что всё поймёшь. А ты только о себе думаешь!
— Я поняла, — ответила она, не поднимая головы. — Поняла, что ты никогда не будешь готов. К семье, к ответственности, к настоящей любви.
— Ты меня выставляешь за всё виноватым?
— То есть это я виновата в том, что ты бросаешь меня с ребёнком?
Он дошёл до двери, обернулся.
— Если передумаешь... звони.
— Не передумаю.
— То есть ты всё решила. Одна. Вижу, моё мнение тебя не интересует, — бросил он на прощание и вышел.
Алиса услышала, как хлопнула входная дверь. Как затихли шаги в подъезде. Как завёлся во дворе автомобиль.
Она осталась одна. В съёмной квартире, которую не могла себе позволить в одиночку. С ребёнком под сердцем и пустотой в груди.
Но вместе с тем впервые за неделю ей стало легче дышать.