Октябрь в этих краях был особенный: будто затаённый, на выдохе. Воздух уже пропитан тишиной, но ещё держит остатки лесной теплоты. И среди серых будней вдруг случаются яркие вспышки — не в небе, а в сердце.
Таким всполохом стал наш поход за грибами.
Ещё накануне мы втроём — я, тётя Галя и Серафима Витальевна — приготовили корзины, пакеты, ножи. Каждая деталь казалась важной, будто собирались не просто в лес, а в какое-то старинное действо.
Серафима выдала мне резиновые сапоги, аккуратно поставив у порога. Галина — дождевик, широкий и чуть великоватый, будто с чужого плеча.
Утром проснулись рано. Дом ещё дышал ночной прохладой, но на кухне уже пыхтел чайник, и воздух был наполнен запахом мёда и пирожков.
— Чуть не забыла! — позвала Галина, выглядывая из кухни. — Нинуль, сбегаешь в магазин? Три городские булочки возьми, только посвежее!
— Зачем так много? — удивилась я, натягивая кофту. — Больше бутербродов делать?
— Увидишь. Беги! Я пока чай в термос залью.
Слова «увидишь» были сказаны с особым оттенком. И я уже догадывалась: дело не в бутербродах. В этих женщинах всё имело второе дно.
К лесу мы вышли чуть позже рассвета. Ветра не было, только лёгкое дыхание деревьев. В паре километров от посёлка тропа свернула, и тут Галина вдруг остановилась.
— Булочки достали? — спросила она. — Повторяйте за мной:
"Хозяин Леса!
Прими угощение.
От чистого сердца и с добрым намерением!"
Булочки мы аккуратно разместили на сучьях деревьев, как на алтарях. Было в этом жесте что-то древнее и простое. Без страха, без суеверий — как извинение за вторжение.
— А теперь ищите себе хорошую палку, — добавила Галина. — Помощницу.
— Путеводную? — хмыкнула я.
— Чтобы листву раздвигать, грибочки искать, — без тени шутки ответила она.
— Хотя… кто знает. Серафима кивнула: — Трава высокая. Осторожно ступай. Лес добрый, но не любит неуклюжих.
Мы разошлись немного в стороны, чтобы не мешать друг другу. Лес принял нас молча. Под ногами пружинила подстилка, в воздухе пахло прелой листвой и хвоей, как в детстве под ёлкой на Новый год. Было прохладно, но не зябко. Приятная, обволакивающая свежесть.
Я шагала неспешно, скорее наслаждаясь прогулкой, чем охотясь за грибами. Все эти лисички, белые, маслята — я в них пока мало понимала. И вдруг — странный порыв. Захотелось снять сапоги. Голоса не было, но ощущение: «Иди босиком».
Не разумом, а телом почувствовала. Сняла. Осторожно, шаг за шагом — и… будто земля дышала сквозь кожу. Мягкая, теплая, принимающая. Ни одной колючки, ни одного камня. Как будто лес сам расступался передо мной. Шла, не зная куда, пока не наткнулась на заросли. Раздвинула кусты — и замерла. На мшистой кочке красовался большой белый гриб. Настоящий, как с картинки в детской книжке.
Я в изумлении. И смех, и слёзы внутри. «Смотри, какая ты молодец», — сказала себе. И пошла дальше. А вдруг ещё есть? Так прошёл час или два.
Время потеряло смысл. Я собирала гриб за грибом, будто в каком-то трансе. Лукошко стало тяжёлым. Сердце — лёгким. Я чувствовала себя… не просто живой. Настоящей. Настоящей в мире, где всё по-настоящему: мох, грибы, дыхание леса и тёплая ладонь Земли под ногами.
— Спасибо, Хозяин Леса, — прошептала я.
И в тот же миг услышала шорох. На дерево позади меня спустилась белка. Рыжая, быстрая. Она остановилась на ветке, взглянула прямо в глаза — и протянула мне желудь. Настоящий, тяжёлый, с блестящей шапочкой. Я взяла его осторожно, и белка исчезла, как мираж.
— Галина! Серафима! — я мчалась, не надевая сапог. — Смотрите, белка мне желудь дала!
Они долго рассматривали его. Не смея трогать, просто смотрели.
— Это подарок, — тихо сказала Серафима. — Защита. От злого глаза, от чужой зависти. От тех, кто с недобром.
— Правда? — я почувствовала, как в груди разливается тепло.
— Правда, Ниночка, — подтвердила Галина. — Убереги его. Это важно.
Я убрала желудь в карман. Впервые в жизни мне что-то захотелось сохранить. А потом похвасталась находками — полное лукошко белых грибов. Женщины переглянулись:
— Молодец ты, — сказала Галина. — Первый раз — и такой улов. Не иначе как Хозяин тебя повёл.
Мы уселись на поваленное дерево. Термос с горячим чаем, пирожки, пар от кружек и лёгкий шум ветра в ветвях. Лес казался не только живым — он был внимательным. Он слышал нас. И будто бы улыбался. После чаепития мы пошли домой.
День был долгим, но в нём не было усталости. Только наполненность — как от молитвы, которую не произносишь вслух.
На грибы ушло ещё три дня. Мы их мариновали, сушили, морозили, раскладывали по банкам и мешочкам. Дом стал пахнуть лесом — густо, уютно.
Я смеялась, что у нас теперь «Тысяча и один гриб», и даже подумывала о продаже. Но Галина только усмехнулась:
— Под картошечку съедим.
С первыми заморозками мы не прекратили закаливание — мы его усилили. Уже не просто обтирались, а обливались водой с ночного крыльца.
Утром — зарядка на воздухе.
Вечером — ведро ледяной воды.
Серафима говорила, что холод «обнажает ядро». Я не всегда понимала, что она имеет в виду, но чувствовала правду. После этих процедур очень хотелось в баню. И я твёрдо решила: если буду строить дом — баня будет обязательно. Маленькая, с липовой полкой и окнами на лес.
Октябрь и ноябрь прошли в работе. Я вязала, плела макраме, делала броши и интерьерные мелочи. Серафима подсказала несколько узоров — они получились в стиле хюгге: простые, тёплые, как чашка какао.
Выложила работы на «Авито» и «Городе Мастеров», и к декабрю заработала почти 20 тысяч. Для начала — очень даже.
Эти деньги решила потратить на новогодний стол и подарки. Хотелось устроить праздник.
Утром, когда все дела были сделаны, я отправилась в город. Сначала — за полотенцами, которые попросила Серафима.
На одном из островков в ТЦ нашла потрясающие: белоснежные, с вышивкой — медведи, снеговики, всё как в сказке. Дорогие, но я добавила из своих — пусть радуют.
Позже, сидя на фудкорте с чаем и чизкейком, я увидела знакомое лицо. Катя. Моя соседка по детдому. Я замерла. Слишком громкое прошлое, чтобы вот так встретиться с ним в центре города. Но она подошла. Перекинулась словами.
⁃ Нина! Неужели это ты? Как я рада тебя увидеть…
⁃ Привет. - я постаралась быстрее доесть, и уйти.
⁃ Мы тут с друзьями отдыхаем, вместе учимся. Я там, где и планировала. Но думала ты в деревне… перебралась сюда?
⁃ Нет, просто по делам. А ты с кем то из наших общаешься? - решила перевести тему на нейтральную.
⁃ Да ну, нужны они мне. Только подрабатываю у Виталия Михайловича по выходным, так что одеваюсь хорошо. Он, кстати, очень расстроился, что ты его подарки тогда забыла!
⁃ Не забыла, а не взяла. - сдался он мне.
⁃ Зря ты так! Виталий Михайлович просил передать их тебе при возможности. Подожди! Как знала, у меня в рюкзаке валяются.
Она побежала к своему столу и через минуту тащила эти странные фигурки.
⁃ Вот! - поставила на край стола.
⁃ Спасибо конечно, но они мне нафиг не сдались! - стала вставать и случайно подносом задела их.
Фигурки упали и разбились, а из них черный песок высыпался.
⁃ Ну, Нинок! Ты в своем репертуаре! Дура неуклюжая, и как еще держишься. Пошла я, что с тебя взять.
Развернулась и гордой походной удалилась. Вот это мне повезло – быстро отделалась от назойливой мухи. Песок и осколки остались на полу. Пусть. Его уберёт уборщица.
А мне — нести в кармане желудь. Маленький. Рыжий. Настоящий.