Солнце едва пробивалось сквозь узкие окна мастерской, когда Хельми уже склонилась над рабочим столом. Каменные стены старого здания хранили запах столетий — кожи, клея, пыльных страниц. Здесь время словно замедлялось.
— Ну вот, красавица, — прошептала она, аккуратно проводя кистью по корешку книги семнадцатого века. — Ещё немножко, и ты снова будешь как новенькая.
Пальцы её двигались уверенно, каждое движение отточено годами. Хельми любила эту работу больше всего на свете. Когда муж умер три года назад, именно мастерская стала её спасением. Здесь она могла забыться, раствориться в кропотливом труде.
Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Кто это может быть в такую рань?
— Пакет для Хельми Каск, — произнёс молодой курьер, протягивая большой конверт.
Хельми вытерла руки о фартук и взяла посылку. Тяжёлая, плотная. На конверте — печать какой-то фирмы, название которой она не знала.
— А кто отправитель? — спросила она.
— Марко Тамм. Сказал, что вы договаривались.
Хельми покачала головой. Никакого Марко она не знала. Но курьер уже исчез за поворотом.
Вернувшись к столу, она осторожно вскрыла конверт. Внутри лежал документ — старый, пожелтевший лист с печатями и подписями. К нему была приложена записка: "Уважаемая госпожа Каск! Обращаюсь к вам как к лучшему специалисту по реставрации исторических документов. Этот семейный документ очень важен для нашего рода. Прошу восстановить его к первоначальному виду. Оплата достойная. Жду встречи завтра в два часа дня в кафе "Старый Томас". Марко Тамм".
Хельми внимательно рассмотрела документ. Что-то в нём настораживало. Бумага казалась старой, но чернила... Чернила выглядели слишком свежими для семнадцатого века.
— Странно, — пробормотала она себе под нос.
Знакомство
Кафе "Старый Томас" располагалось в самом сердце Старого города. Хельми пришла точно в назначенное время, сжимая в руке документ. Она огляделась по сторонам, не зная, как выглядит этот загадочный Марко Тамм.
— Госпожа Каск? — мужской голос заставил её обернуться.
Перед ней стоял мужчина лет сорока пяти, в дорогом сером костюме. Волосы аккуратно зачёсаны, улыбка обаятельная. Всё в нём дышало успехом и уверенностью.
— Да, это я, — ответила Хельми, невольно поправив волосы.
— Марко Тамм. Очень рад знакомству, — он галантно подал ей руку. — Прошу, садитесь. Я уже заказал кофе.
Они устроились за столиком у окна. Марко был приятным собеседником — говорил о погоде, о красоте Таллина, интересовался её работой. Хельми постепенно расслабилась.
— Теперь о деле, — наконец сказал он, наклонившись ближе. — Этот документ принадлежал моей семье уже триста лет. Завещание прадеда, который оставил нам земли под Тарту. К сожалению, годы не пощадили бумагу.
— Я посмотрела на него вчера, — осторожно начала Хельми. — Есть некоторые вопросы по...
— Вопросы? — Марко слегка нахмурился. — Какие вопросы?
— Чернила кажутся мне слишком свежими для того времени. И бумага...
— Госпожа Каск, — мягко перебил её Марко, — я не эксперт по старинным документам. Возможно, мои предки когда-то уже реставрировали его? Или подновляли? Важно лишь одно — восстановить справедливость. Моя семья имеет право на эти земли.
В его голосе звучала такая убеждённость, что Хельми почти поверила. Почти.
— Понимаете, это очень деликатная работа, — сказала она. — Мне нужно больше времени на изучение.
— Конечно, конечно. Но и время — деньги, не так ли? — Марко достал из кармана конверт. — Здесь аванс. Остальное получите после завершения работы.
Хельми заглянула в конверт и ахнула. Такой суммы хватило бы на полгода жизни.
Сомнения под лупой
Вечером в мастерской было особенно тихо. Хельми включила настольную лампу и положила документ под большую лупу. При ярком свете стало ещё очевиднее — что-то здесь не так.
Чернила блестели. Настоящие чернила семнадцатого века давно потускнели, стали матовыми от времени. А эти... Они переливались, как будто их нанесли вчера.
— Неужели я права? — прошептала она.
Хельми достала с полки несколько образцов подлинных документов того времени. Сравнение было разительным. Структура бумаги, способ изготовления чернил, даже почерк — всё указывало на подделку.
Но подделку искусную. Очень искусную. Кто-то потратил немало времени и средств, чтобы создать эту имитацию.
Сердце у неё забилось чаще. Если это подделка, то зачем Марко просит её "реставрировать"? Чтобы она, авторитетный эксперт, подтвердила подлинность документа?
— Боже мой, — выдохнула Хельми, отодвигаясь от стола. — Во что я ввязалась?
Она взяла телефон и набрала номер Лийны, своей племянницы. Единственного близкого человека, который остался после смерти мужа.
— Лийна? Это тётя Хельми. Можно к тебе заехать? Мне нужно с кем-то поговорить.
— Конечно, тётя! Я как раз чай завариваю.
Хельми выключила лампу, заперла документ в сейф и направилась к выходу. На душе было тревожно. Очень тревожно.
Чай и правда
Кухня у Лийны была маленькой, но уютной. Жёлтые занавески, горшочки с геранью на подоконнике, деревянный стол, за которым они когда-то вместе учили уроки. Сейчас Лийна работала юристом, но для тёти всегда оставалась той самой девочкой с косичками.
— Что случилось, тётя Хельми? — спросила Лийна, наливая чай в чашки с розочками. — Ты выглядишь расстроенной.
Хельми рассказала всё — о загадочном заказчике, о странном документе, о подозрениях. Лийна слушала внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы.
— Тётя, — серьёзно сказала она, когда рассказ закончился, — это очень похоже на мошенничество. Скорее всего, этот Марко хочет использовать твою репутацию, чтобы "узаконить" поддельный документ. А потом предъявить права на чужую землю.
— Я так и думала, — вздохнула Хельми. — Но что мне делать? Я уже взяла деньги.
— Вернуть их и отказаться от заказа.
— Легко сказать. А если он откажется брать деньги обратно? Если скажет, что я подписала договор?
— Тётя, ты же понимаешь, что участвуешь в преступлении? Если этот документ всплывёт в суде, и выяснится, что ты его "реставрировала", твоя репутация будет разрушена навсегда.
Хельми опустила голову. Лийна была права. Но почему-то отказаться было так сложно? Может, дело было в деньгах? Или в том, что после смерти мужа она отвыкла принимать серьёзные решения самостоятельно?
— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь конфронтации. Боюсь, что не справлюсь.
— Тётя, — Лийна взяла её за руку, — ты сильнее, чем думаешь. Помнишь, как ты одна подняла мастерскую после смерти дяди Олави? Как создала себе имя в профессии? Ты справишься и с этим.
Хельми почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Поддержка, понимание — то, чего ей так не хватало последние годы.
— Что ты посоветуешь? — спросила она.
— Встреться с ним ещё раз. Выясни его настоящие намерения. А потом решай.
Ужин с дьяволом
Марко выбрал ресторан на двадцать третьем этаже отеля. Панорамные окна открывали вид на весь Таллин — красные черепичные крыши, шпили церквей, синеву Балтийского моря вдали. Красиво. Дорого. Впечатляюще.
— Как продвигается работа? — спросил он, изучая винную карту.
— Марко, мне нужно кое-что обсудить с вами, — Хельми собрала всю свою решимость. — У меня есть серьёзные сомнения в подлинности документа.
Он поднял глаза от карты. Лицо его оставалось спокойным, но что-то изменилось во взгляде.
— Сомнения? В чём именно?
— Чернила слишком свежие. Бумага не соответствует технологиям того времени. И почерк...
— Хельми, — он наклонился через стол, голос стал тише, — вы прекрасный специалист. Но иногда специалисты видят проблемы там, где их нет. Излишняя щепетильность может навредить.
— Что вы имеете в виду?
— Документ подлинный. Возможно, его подновляли в девятнадцатом веке — такое случалось. Важно не происхождение чернил, а справедливость. Моя семья имеет право на эту землю.
— Но если документ поддельный...
— Хельми, — Марко положил руку ей на запястье, — вы замечательная женщина. Честная. Принципиальная. Но мир не чёрно-белый. Иногда нужно проявлять гибкость.
Его пальцы слегка сжали её руку. Не больно, но ощутимо.
— Подумайте практически. Ваша мастерская нуждается в средствах. У вас нет семьи, детей, которые поддержали бы в старости. Этот заказ решит ваши финансовые проблемы на долгое время.
— Но моя репутация...
— Кто узнает? — улыбнулся он. — Документ пройдёт экспертизу, вы получите деньги, все будут довольны. Ты же ничего не теряешь.
Пауза затянулась. Хельми смотрела в его глаза и видела там холодный расчёт.
— А если бы я поверила? — тихо спросила она.
— Потеряла бы всё, — без тени сомнения ответил Марко.
Эта фраза прозвучала как приговор. Хельми почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Но вместо страха пришла ясность.
— Понятно, — сказала она, поднимаясь. — Извините, но я должна идти.
— Хельми, подумайте ещё...
— Я уже подумала.
Подготовка к бою
В мастерской горел свет до глубокой ночи. Хельми методично фотографировала документ под разными углами, при разном освещении. Каждая деталь, каждая неточность должна была быть зафиксирована.
Она записала на диктофон свои наблюдения, сравнения с подлинными документами той эпохи. Голос дрожал от волнения, но она продолжала.
— Чернила содержат синтетические компоненты, которые не использовались до девятнадцатого века... Бумага изготовлена машинным способом... Печать не соответствует стилю семнадцатого века...
Страшно было. Очень страшно. Марко не показался человеком, который легко сдается. Но Хельми больше не могла жить с мыслью о том, что стала соучастницей мошенничества.
Телефон зазвонил. Лийна.
— Тётя, как дела? Встречалась с ним?
— Да. Он... он угрожал мне. Завуалированно, но угрожал.
— Тётя, может, стоит обратиться в полицию?
— Пока рано. У меня нет прямых доказательств его преступных намерений. Только подозрения.
— Тогда что будешь делать?
Хельми посмотрела на фотографии, разложенные на столе. На записи экспертизы. На свои натруженные руки, которые столько лет создавали красоту и восстанавливали истину.
— Буду сражаться, — сказала она. — По-своему.
День истины
Конференц-зал в Департаменте земельных отношений был полон народа. Марко сидел во главе стола, рядом с ним — какие-то чиновники, адвокаты. Документы разложены, печати приготовлены.
— Где госпожа Каск? — спросил один из чиновников. — Её заключение необходимо для оформления.
— Она будет, — уверенно ответил Марко, поглядывая на часы.
В этот момент дверь открылась. Вошла Хельми, за ней — Лийна и седовласый мужчина в очках.
— Прошу прощения за опоздание, — сказала Хельми. — Я приготовила заключение по документу.
Марко улыбнулся:
— Отлично. Давайте послушаем.
Хельми достала папку с фотографиями и положила их на стол.
— Господа, представленный документ является искусной подделкой.
Тишина в зале стала осязаемой. Марко побледнел.
— Что вы говорите? — вскочил он. — Это невозможно!
— Более чем возможно, — спокойно продолжила Хельми. — Чернила содержат анилиновые красители, которые не применялись до девятнадцатого века. Бумага изготовлена машинным способом. Печать выполнена современным способом.
Седовласый мужчина кивнул:
— Профессор Лейманн, Тартуский университет. Подтверждаю выводы госпожи Каск. Документ изготовлен не ранее двадцатого века.
— Это заговор! — закричал Марко. — Они подкуплены!
— Марко Тамм, — встала Лийна, — вы находитесь под подозрением в мошенничестве и подделке документов. Советую вам обратиться к адвокату.
Хельми смотрела, как рушится весь его спектакль. Страшно не было. Было только облегчение — то самое чувство, когда наконец-то можешь дышать полной грудью.
Дом на Сааремаа
Лето выдалось жарким. Хельми стояла перед старым деревянным домом на Сааремаа — тем самым, который они с мужем купили двадцать лет назад для отдыха. После его смерти она ни разу здесь не была.
Теперь дом нуждался в ремонте. Краска облупилась, веранда покосилась. Но костяк был крепким — как и должно быть у настоящих вещей.
Хельми обмакнула кисть в белую краску и провела первую полосу по старым доскам. Работа предстояла большая, но она не спешила. Время теперь принадлежало только ей.
Телефон зазвонил.
— Тётя Хельми? Это Лийна. Как дела на острове?
— Крашу дом, — улыбнулась Хельми. — А что у тебя?
— Марко получил три года условно. И огромный штраф. Кстати, к тебе едет журналист из "Постимеэс" — хочет написать статью о том, как ты разоблачила мошенничество.
— Не нужно мне никаких статей.
— Тётя, ты стала знаменитой! Теперь к тебе будет очередь из клиентов.
Хельми посмотрела на море, которое сверкало в лучах заходящего солнца. На дом, который оживал под её руками. На свои руки, сильные и умелые.
— А знаешь что, Лийна? Приезжай на выходные. Поможешь мне красить. И пирогов напеку.
— Обязательно приеду! Люблю тебя, тётя.
— И я тебя, солнышко.
Хельми положила телефон и снова взялась за кисть. Дом будет красивым. Жизнь будет настоящей. А истина — она всегда дороже любых денег.
Потому что если бы она поверила тогда Марко — действительно потеряла бы всё. А сейчас у неё есть то, что по-настоящему важно: чистая совесть, любовь племянницы и дом у моря, где можно быть собой.