Чашки дымились на столе, и я наслаждалась этим тихим вечером. За окном уже темнело, а на кухне горел только один светильник над столом — так уютнее. Мы с Андреем сидели друг напротив друга, и я рассказывала ему о своих планах.
— Знаешь, дорогой, я думаю записаться на курсы рукоделия. Или, может, заняться наконец нашими семейными архивами. Столько фотографий лежит без дела, а я всё никак руки не доходили. Теперь, когда на пенсии, самое время привести всё в порядок.
Андрей кивал, помешивая сахар в чае. Мне казалось, он слушает невнимательно — так, как мужчины обычно слушают женские планы. Но я продолжала, потому что мне хотелось поделиться своими мечтами.
— А ещё хочу в театр походить. Давно мы не были. И к Лене в соседний город съездить — она всё зовёт. Представляешь, как хорошо будет не торопиться никуда, не думать о работе?
— Да, конечно, — согласился муж, но я заметила, что он о чём-то думает. У него был такой вид, словно он готовился что-то сказать.
— Что-то случилось? — спросила я, откладывая чашку.
Андрей замялся, потёр лоб ладонью — этот жест я знала. Так он делал, когда не знал, с чего начать разговор.
— Маргарита, тут такое дело... Володя звонил сегодня. Помнишь, я тебе рассказывал — у них с квартирой проблемы? Ремонт затянулся, а съёмное жильё дорого очень.
Сердце у меня екнуло. Володя — это младший брат Андрея, с которым мы виделись от силы пару раз в год. Живут они в другом городе, и особой близости между нами никогда не было.
— И что? — осторожно спросила я.
— Ну, короче, брат с женой останется у нас до лета, им же некуда идти, — выпалил Андрей быстро, словно боялся, что я не дам ему договорить.
Я растерялась. Просто сидела и смотрела на мужа, не понимая, правильно ли я его поняла.
— То есть как это — останется? Насколько? И почему ты решил без меня?
— Ну что ты, Рита, я же не решил, я просто... Володе больше некуда деваться. А у нас комнат много, места хватит всем.
— Андрей, но ведь это моя квартира, — тихо сказала я. — Она досталась мне от бабушки, и я думала, мы будем обсуждать такие вещи вместе.
Муж махнул рукой, как будто отгонял комара.
— Да какая разница, чья квартира? Мы же семья. А Володя — мой брат. Неужели ты откажешь родному человеку в помощи?
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Все мои планы, мечты о тихих вечерах с рукоделием, о том, как я буду наводить порядок в семейных альбомах, вдруг показались такими далёкими и несбыточными.
— Но до лета же это... это несколько месяцев получается.
— Ну и хорошо! Повеселее будет. А то сидим мы тут вдвоём, как старики какие-то. Володя на баяне играет хорошо, Светка готовит вкусно. Увидишь — понравится тебе.
Я допила остывший чай и собрала посуду. Руки слегка дрожали — от удивления или от обиды, сама не поняла.
— Когда они приедут? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Послезавтра с утра. Я уже сказал Володе, что можно ехать.
Вот так, просто и буднично, моя новая жизнь на пенсии круто изменилась ещё до того, как успела начаться.
Новые хозяева в доме
Они приехали рано утром, когда я ещё только успела позавтракать. Грузовик остановился прямо под окнами, и я увидела, как Володя с шофёром начали выгружать вещи. Чемоданов было много — явно не на неделю-другую.
— Приехали, — сказала я Андрею, который брился в ванной.
— Сейчас спущусь, помогу, — крикнул он сквозь шум воды.
А я стояла у окна и смотрела, как моя размеренная жизнь превращается в суету. Светлана — жена Володи — командовала процессом разгрузки, размахивая руками и что-то объясняя. На ней была яркая курточка и огромные серьги, которые блестели на солнце.
Скоро они поднялись к нам. Володя, крепкий мужчина лет пятидесяти с залысинами, нёс баян в потёртом чехле. За ним шла Светлана — полная женщина с крашенными в рыжий цвет волосами и очень громким голосом.
— Риточка, милая! — воскликнула она, едва переступив порог, и крепко обняла меня. От неё пахло резкими духами. — Спасибо вам огромное! Мы так переживали, куда деваться-то. А тут вы — словно ангелы небесные!
— Проходите, раздевайтесь, — сказала я, стараясь улыбнуться.
Володя молча кивнул мне и принялся стаскивать ботинки. Андрей хлопал брата по плечу, расспрашивал про дорогу. А Светлана уже осматривала квартиру.
— Ой, какая красота! — причитала она. — И потолки высокие, и комнаты просторные. А окна какие! На солнечную сторону все выходят, наверное?
— Не все, — ответила я. — Спальня наша на север смотрит, а остальные на юг и восток.
— А мы где будем жить? — прямо спросила Светлана.
Андрей показал им большую комнату рядом с залом — ту самую, где я планировала устроить мастерскую для рукоделия.
— Вот здесь вам будет удобно. Диван раскладывается, шкаф есть для вещей.
Светлана прошлась по комнате, открыла шкаф, заглянула в ящики стола.
— Хорошо, хорошо. А где у вас полотенца лежат? И постельное бельё? Володя, тащи вещи сюда, не стой столбом!
Через час моя квартира стала неузнаваемой. В прихожей появились незнакомые пальто и ботинки. В ванной — чужие шампуни и зубные щётки. На кухне Светлана уже хозяйничала, перекладывая мои кастрюли и приговаривая:
— Ой, а соль у вас где стоит? А сахар? Володя чай крепкий любит, не то что эту водичку. Риточка, милая, а у вас сковородка антипригарная есть? Вон та старая, на ней же ничего не пожаришь!
Я стояла в дверях кухни и чувствовала себя гостьей в собственном доме. А вечером, когда мы ужинали, Володя достал баян.
— Ну что, родственнички, споём? — предложил он и заиграл что-то лихое и громкое.
Светлана запела надтреснутым голосом, Андрей подхватил. А я сидела и думала о том, что соседи небось уже недоумевают — откуда в квартире тихой Маргариты Петровны такой шум.
— Не хочешь петь? — спросила Светлана, заметив моё молчание.
— Устала сегодня что-то, — ответила я.
А на самом деле я думала о своих курсах рукоделия и семейных архивах. Теперь, когда в доме стало четыре человека вместо двух, когда каждый угол заполнился чужими голосами и запахами, мои тихие планы казались несбыточной мечтой.
Жизнь по новым правилам
Прошла неделя, и я поняла — это не временные гости, это новые хозяева моего дома. Светлана вставала раньше всех и сразу занимала кухню. К семи утра там уже пахло жареной картошкой, кипел чайник, звенела посуда.
— Риточка, вставайте! — кричала она в коридор. — Завтрак готов! Володя без горячего завтрака на улицу не выйдет.
А я всю жизнь завтракала тихо — чашечка кофе, бутерброд, и можно спокойно думать о предстоящем дне. Теперь же приходилось спешить, потому что Светлана накрывала на стол и ждала, когда вся семья соберётся.
— Да ладно вам чай пить, — говорила она мне. — Кофе вредный, особенно в нашем возрасте. Лучше травяной отвар — и для здоровья полезно, и желудок не портит.
Мой кофе исчез из кухни, а вместо него появились пакетики с ромашкой и мятой. В холодильнике тоже всё изменилось — полки заняли незнакомые баночки, колбасы, которые я не покупала, и соления, которые Светлана привезла из дому.
— А где мой йогурт? — спросила я однажды утром.
— Какой йогурт? — удивилась Светлана. — Ах, этот магазинный! Да я его выбросила, он же просроченный был.
— Там до конца месяца срок годности, — растерянно сказала я.
— Ну да, но я всегда молочное свежее покупаю. Вон, творожок взяла вчера, попробуйте — настоящий домашний.
Я не стала спорить. Но в душе что-то возмутилось — ведь это моя еда, мой холодильник, моя кухня. Почему я должна объяснять, что можно выбрасывать, а что нет?
Володя тоже обжился. Он рано утром уходил искать работу, а вечером возвращался и играл на баяне. Соседи уже дважды стучали в стену — мол, поздно уже, дети спать ложатся. Но Володя только посмеивался:
— Чего им, музыки не любят? В молодости-то небось до утра танцевали.
А я краснела и думала, что завтра встречу соседку в магазине, и она обязательно что-то скажет.
Так и случилось. Анна Ивановна, которая живёт этажом ниже, остановила меня возле подъезда:
— Маргарита Петровна, а у вас что, гости? Такая музыка по вечерам, разговоры громкие...
— Да, родственники приехали, — ответила я, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Понятно. А надолго?
— До лета, — тихо сказала я.
Анна Ивановна покачала головой:
— Ох, родственнички... Они часто так — сначала на недельку, а потом и год прожить могут. Вы главное границы обозначьте сразу, а то потом выгнать трудно будет.
Дома я попыталась поговорить с Андреем. Дождалась, когда Светлана с Володей ушли в магазин, и осторожно завела разговор:
— Андрей, мне кажется, нам надо обсудить некоторые правила...
— Какие правила? — удивился муж.
— Ну, время игры на баяне, например. Соседи жалуются. И потом, на кухне теперь так тесно, а я планировала заниматься своими делами...
— Рита, ну что ты! Потерпи немного. Володя работу найдёт, они своё жильё снимут. А пока что — семья же, надо помочь.
— Но это же моя квартира, — сказала я тише обычного.
— Да какая разница! — Андрей махнул рукой. — Наша квартира, наша семья. Не будь такой эгоисткой.
Слово "эгоистка" больно кольнуло. Выходит, я эгоистка, если хочу спокойно позавтракать в своём доме и не слушать каждый вечер баян?
Той ночью я долго лежала без сна и думала о том, как быстро может измениться жизнь. Ещё две недели назад я строила планы, мечтала о курсах, о походах в театр. А теперь боюсь зайти на кухню, чтобы не мешать Светлане, и краснею перед соседями за чужой шум.
Решительный шаг
Утром, когда все ушли по своим делам, я достала документы из шкафа и разложила их на столе. Свидетельство о собственности на квартиру, завещание бабушки, паспорт — всё лежало передо мной, напоминая о том, что это действительно мой дом.
Я долго рассматривала бабушкины документы. Вот её подпись — твёрдая, уверенная. А вот моё имя в завещании: "Квартиру завещаю внучке Маргарите Петровне Волковой". Бабушка доверила мне свой дом, а я... а я позволила превратить его в проходной двор.
В тот день я решилась на то, чего никогда раньше не делала — пошла к нотариусу одна, никого не предупредив.
Контора располагалась в старом здании в центре города. Я поднялась по скрипучей лестнице и постучала в дверь с табличкой "Нотариус Семёнова Е.В."
— Проходите, — услышала я строгий женский голос.
Елена Викторовна оказалась женщиной моих лет, с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Она внимательно выслушала меня, изучила документы.
— Понятно. Значит, хотите составить новое завещание. А старое есть?
— Да, но там всё завещано мужу. А теперь я хочу... хочу изменить условия.
— Это ваше право, — спокойно сказала нотариус. — Расскажите, как видите новое завещание.
Я немного помялась, потом выпалила:
— Хочу завещать квартиру племяннице. А мужу — только право пожизненного проживания, но без права распоряжаться жильём.
Елена Викторовна кивнула:
— Можно так сделать. Значит, после вашей смерти квартира перейдёт к племяннице, а супруг сможет в ней жить, но продать или подарить не сможет. Правильно понимаю?
— Да, именно так.
Мы оформили все документы. Я поставила подпись и почувствовала странное облегчение. Словно тяжесть с плеч спала.
Вечером, когда вся семья собралась за ужином, а Володя, как обычно, приготовился достать баян, я встала и спокойно сказала:
— Мне нужно кое-что вам сообщить.
Все посмотрели на меня с удивлением. Наверное, мой голос прозвучал не так, как обычно — не просительно и неуверенно, а твёрдо.
— Сегодня я была у нотариуса и составила новое завещание. Квартира теперь завещана моей племяннице Оле.
Андрей уронил вилку:
— Что ты говоришь? Какое завещание?
— Самое обычное. Квартира достанется Оле, а тебе — право жить здесь до конца дней. Но распоряжаться жильём, сдавать его или приглашать кого-то жить без моего согласия ты больше не сможешь.
Володя с Светланой переглянулись. В комнате повисла тишина.
— И ещё, — продолжила я, — раз уж мы заговорили о правилах. Игра на баяне только до девяти вечера и только в выходные. На кухне я хочу завтракать в тишине, как привыкла. А если вы планируете остаться до лета, то участвуете в расходах на коммунальные услуги поровну.
Светлана открыла рот, но ничего не сказала. Володя насупился. А Андрей смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Рита, ты что, с ума сошла? — тихо спросил он.
— Нет, — ответила я. — Наоборот, впервые за долгое время пришла в себя.
Новая жизнь в своём доме
Володя и Светлана собирались три дня. Не скажу, что атмосфера в доме была дружелюбной — они явно обиделись на меня, считали несправедливой и жёсткой. Но я больше не чувствовала вины.
— Знала бы, что ты такая, никогда бы не попросил, — пробурчал Володя, укладывая вещи.
— А я и не просила приезжать, — спокойно ответила я.
Светлана до последнего пыталась переставить мебель на кухне "для удобства", но я молча возвращала всё на места. Она поняла, что время командовать в моём доме закончилось.
Андрей метался между нами, пытался сгладить конфликт, но я видела — он растерян и даже немного испуган. Жена, которая тридцать лет во всём ему уступала, вдруг стала другой.
Когда гости наконец уехали, мы остались вдвоём. Квартира показалась огромной и тихой после недель постоянного шума.
— Зачем ты это сделала? — спросил Андрей, когда мы сидели на кухне за вечерним чаем.
— А зачем ты пригласил их без моего согласия? — ответила я вопросом на вопрос.
— Это же мой брат...
— А это моя квартира. И моя жизнь.
Мы долго молчали. Потом Андрей тяжело вздохнул:
— Прости. Я не подумал тогда, что тебе может быть неудобно. Привык, что ты никогда не возражаешь.
— А я привыкла не возражать. Но, оказывается, у каждого есть предел терпения.
— И что теперь? — спросил муж.
— А теперь мы будем жить по-новому. Обсуждать важные решения вместе. Уважать границы друг друга. И я займусь теми делами, которые откладывала.
На следующее утро я проснулась рано и позавтракала в тишине — чашечка кофе, тонкий бутерброд с сыром, тишина за окном. Потом достала коробки с фотографиями и разложила их на столе в гостиной.
Вот семейные снимки военных лет, а вот бабушка молодая, красивая. Моя мама в школьной форме. Я в детстве у бабушки на даче. Столько воспоминаний, столько историй, которые ждали, когда я найду время их рассказать.
Через неделю я записалась на курсы декупажа. Через две — купила билеты в театр. А ещё написала письмо племяннице Оле и пригласила её в гости.
"Милая Олечка, — писала я, — приезжай к нам, когда будет время. У меня столько семейных фотографий накопилось — разберём вместе, расскажу тебе истории нашей семьи. И потом, хочу показать тебе квартиру — ведь когда-нибудь она станет твоей. Пусть знаешь, какое наследство тебя ждёт".
Андрей читал моё письмо через плечо и ничего не сказал. Но вечером, когда мы смотрели телевизор, он вдруг произнёс:
— А знаешь, Рита, ты изменилась. Стала... как бы это сказать... сильнее что ли.
— Или просто перестала бояться быть собой, — ответила я.
И это была правда. Я больше не боялась сказать "нет", когда что-то мне не нравилось. Не боялась отстаивать своё право на тишину, на личное пространство, на собственные планы.
Прошло полгода. Квартира снова стала моим домом — тихим, уютным, наполненным запахами моего кофе и звуками классической музыки, которую я включала по утрам. А я стала тем человеком, которым всегда хотела быть, но не решалась — хозяйкой своей жизни.