— Ну что, Леночка, собирайтесь, — сказала Валентина Петровна, вытирая руки о фартук. — Места хватит всем.
Я посмотрела на мужа. Олег пожал плечами — мол, а что делать? Наша квартира продана, новая еще в стадии ремонта, а жить где-то надо.
— Спасибо, — выдавила я. — Очень выручаете.
Свекровь довольно кивнула. Она всегда любила, когда к ней обращались за помощью. Это подчеркивало ее важность.
Переезжали в субботу утром. Я сложила наши вещи в чемоданы, оставив только самое необходимое. Валентина Петровна встретила нас на пороге с широкой улыбкой.
— Проходите, проходите! Олежек, неси сумки в твою комнату. Лена, иди на кухню, чай поставлю.
В доме ничего не изменилось с тех пор, как Олег здесь жил. Те же занавески в мелкий цветочек, тот же сервант с хрусталем, фотографии на стенах. Даже запах тот же — смесь борща и нафталина.
— Ты располагайся как дома, — говорила свекровь, наливая чай. — Только вот правила у меня есть. Я человек порядка.
— Конечно, — согласилась я. — А какие правила?
— Да простые. После девяти телевизор не включаем — я рано ложусь. Ванную освобождаем до семи утра, мне на работу рано вставать. И готовлю я сама, кухня маленькая, вдвоем неудобно.
Последнее меня покоробило. Я привыкла готовить сама, да и вкусы у нас разные.
— Валентина Петровна, может, по очереди? Сегодня вы, завтра я?
— Зачем усложнять? — отмахнулась она. — Я лучше знаю, что и как. А ты отдыхай пока.
Олег промолчал, уткнувшись в телефон. Я поняла — спорить бесполезно.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Я старалась не мешать, вставала рано, рано уходила на работу. Возвращалась, когда Валентина Петровна уже готовила ужин.
— Лена, иди кушать, — звала она. — Борщ получился отличный.
Борщ был пересоленный, но я молчала. За столом свекровь рассказывала новости с работы, жаловалась на соседей, интересовалась нашими делами.
— А когда квартира будет готова? — спросила она на четвертый день.
— Через два месяца обещали, — ответил Олег.
— Два месяца! — всплеснула руками свекровь. — Да что они там делают? В наше время за месяц весь дом строили.
Я устала кивать и поддакивать. Хотелось просто поесть в тишине, но Валентина Петровна не терпела молчания за столом.
— Лена, а ты что такая грустная? — спросила она вечером. — Не нравится у меня?
— Все нормально, — соврала я. — Просто устала.
— Еще бы не устать, — сочувственно покачала головой свекровь. — Работа, дорога, стресс. А тут еще не дома живешь. Но ничего, потерпим.
На второй неделе начались мелкие стычки. Я привыкла вставать в половине седьмого, чтобы успеть в душ. Но Валентина Петровна вставала в шесть и занимала ванную на полчаса.
— Валентина Петровна, можно я сначала быстро душ приму? — попросила я однажды.
— А мне что, ждать? — удивилась она. — Я же сказала — до семи ванная моя. Вставай пораньше.
В пять утра? Я работаю до семи вечера, хочется хоть немного поспать.
— Может, график составим? — предложила я Олегу вечером.
— Мам, может, действительно по времени распределим? — робко заговорил он за ужином.
— Что ты, Олежек, — замахала руками свекровь. — Я же не гостья в своем доме. Лена привыкнет.
Привыкать не хотелось. Я стала мыться вечером, но горячей воды после работы Валентины Петровны не оставалось — она набирала полную ванну и лежала там час.
Через три недели случился первый серьезный конфликт. Я решила постирать, пока свекрови не было дома. Развесила белье на балконе.
— Что это? — спросила Валентина Петровна, вернувшись с работы.
— Постирала немного, — ответила я.
— А спросить не могла? Балкон мой, соседи видят. Что они подумают — чужое белье висит?
— Валентина Петровна, но это же обычное белье...
— Обычное! — возмутилась она. — А если кто узнает, что не мое? Скажут — чужих пустила, теперь они тут хозяйничают!
— Мам, да кому какое дело? — вмешался Олег.
— Тебе не дело, а мне жить здесь! — отрезала свекровь. — В следующий раз спрашивай разрешения.
Я промолчала. Но внутри все кипело. Разрешения на стирку! В двадцать первом веке!
К концу первого месяца атмосфера накалилась. Валентина Петровна стала делать замечания по любому поводу.
— Лена, зачем так много геля для душа расходуешь? Денег что ли много?
— Лена, не оставляй кружку в раковине, мой сразу.
— Лена, телевизор тише сделай, соседи жалуются будут.
Я молчала, но терпение заканчивалось. Особенно бесила привычка свекрови заходить в нашу комнату без стука.
— Валентина Петровна, можно стучать перед входом? — попросила я как-то.
— А что тут такого? — удивилась она. — Дом мой, хожу где хочу. Что, секреты есть?
— Просто неудобно...
— Неудобно! — фыркнула свекровь. — Живешь бесплатно, а еще капризничаешь.
Олег опять промолчал. Я начинала понимать, почему он так долго не женился — маменькин сынок.
Второй месяц начался с скандала из-за еды. Я купила йогурты и поставила в холодильник. Вечером открываю — один съеден.
— Валентина Петровна, вы йогурт ели?
— А что, нельзя? — удивилась она. — В моем холодильнике стоит, значит общий.
— Но я же для себя покупала...
— Вот жадина! — возмутилась свекровь. — Одним йогуртом пожадничала! Олежек, посмотри, какая у тебя жена жадная!
— Мам, может, не надо? — попытался урезонить Олег.
— Как не надо? Она в моем доме живет, моим электричеством пользуется, а йогуртом поделиться не может!
Я развернулась и ушла в комнату. Хотелось плакать от бессилия.
— Почему ты ее не остановишь? — спросила я мужа вечером.
— Лен, ну потерпи еще месяц. Квартира скоро будет готова.
— Месяц! Я схожу с ума! Она мне проходу не дает!
— Она просто привыкла одна жить. Не принимай близко к сердцу.
Не принимай! Легко сказать, когда тебя каждый день унижают.
На следующий день Валентина Петровна зашла в нашу комнату, когда я переодевалась после работы.
— Ой, извини, — сказала она, но не ушла. — Лена, а у тебя такое красивое белье. Дорогое небось?
— Валентина Петровна, можете выйти? Я переодеваюсь.
— Да ладно тебе, мы же женщины. А белье и правда красивое. Где покупала?
Я натянула халат и посмотрела на свекровь. Она стояла с любопытным лицом, явно не собираясь уходить.
— В обычном магазине, — коротко ответила я.
— А сколько стоило? Я тоже хочу такое купить.
— Не помню, — соврала я.
Валентина Петровна обиделась.
— Ну и скрытная ты! Простой вопрос задала, а ты как будто государственную тайну храни.
Она ушла, громко хлопнув дверью. А я сидела и думала — как дожить до окончания ремонта?
Ситуация ухудшалась с каждым днем. Валентина Петровна придиралась ко всему — как я хожу, как говорю, что ем, во что одеваюсь.
— Лена, а зачем ты такие яркие платья носишь? — спросила она за завтраком. — Мужчины засматриваются ведь.
— Что в этом плохого?
— Как что? Ты замужняя женщина! Должна скромнее одеваться.
— Валентина Петровна, это мое дело.
— Еще как не твое! — возмутилась свекровь. — Олежек мой сын, и я не хочу, чтобы жена у него была как... ну, ты понимаешь.
Понимаю. Она считает меня распутной из-за красного платья.
— Мам, не лезь, — неожиданно заступился Олег. — Лена нормально одевается.
— Ах ты неблагодарный! — взорвалась Валентина Петровна. — Я о твоей семье забочусь, а ты меня затыкаешь! Видно, жена тебе дороже матери!
Олег побледнел.
— Мам, я не то имел в виду...
— А что имел? Что твоя драгоценная жена может делать что хочет в моем доме?
Я встала из-за стола.
— Где вы видели здесь мой дом? — крикнула я. — Каждый день мне напоминаете, что это ваш дом, ваши правила, ваш холодильник!
— А так и есть! — гордо ответила свекровь.
— Тогда и живите в нем одна!
Я схватила сумку и выбежала из дома. На работе весь день была как на иголках. Вечером домой идти не хотелось.
Олег встретил меня в подъезде.
— Лен, прости. Мама переборщила.
— Переборщила? — усмехнулась я. — Олег, твоя мать меня третирует каждый день! А ты молчишь!
— Я говорил с ней. Она обещала больше не вмешиваться.
— Сколько раз она уже обещала? Пять? Десять?
— Ну потерпи еще три недели. Строители обещали закончить раньше.
Три недели. Двадцать один день. Я не была уверена, что выдержу.
Поднялись домой. Валентина Петровна сидела на кухне с красными глазами.
— Лена, — сказала она жалобно, — прости меня. Я не хотела тебя обидеть.
Слезы на глазах, голос дрожит. Артистка!
— Я просто волнуюсь за сына, — продолжала свекровь. — Хочу, чтобы у него все было хорошо.
— Валентина Петровна, я тоже хочу, чтобы у нас все было хорошо.
— Конечно, конечно! Мы же семья! Давай больше не ссориться.
На следующий день она опять начала свое. Сделала замечание по поводу музыки в наушниках.
— Лена, зачем так громко? Вредно для ушей.
— Я в наушниках, никому не мешаю.
— Мешаешь! Мне слышно! И потом, разве можно целый вечер в наушниках сидеть? Это антисоциально.
Антисоциально! Я включила музыку еще громче.
За неделю до окончания ремонта произошел последний скандал. Валентина Петровна зашла в нашу комнату, когда нас не было, и переложила мои вещи.
— Зачем вы трогали мои вещи? — спросила я вечером.
— Навела порядок, — гордо ответила свекровь. — У тебя в шкафу такой беспорядок был!
— Это мой шкаф! Мои вещи!
— В моем доме ничего твоего нет! — рявкнула она.
— Хватит! — не выдержала я. — Надоело! Каждый день одно и то же! Вы меня достали!
— Как смеешь так со мной разговаривать?! — побагровела Валентина Петровна.
— А как с вами разговаривать? Вы три месяца меня унижаете! Делаете замечания по любому поводу!
— Я в своем доме хозяйка!
— Да знаю я, что вы хозяйка! Только зачем было нас тогда звать, если мы тут не жильцы, а приживалы?
— Не нравится — уходи!
— Уйду! Завтра же уйду! И больше сюда ноги не поставлю!
Валентина Петровна ахнула — видимо, не ожидала такой реакции.
— Лена, ты что... Куда ты пойдешь?
— Не ваше дело! Снимем квартиру и будем жить спокойно!
Олег пытался нас помирить, но я была непреклонна. На следующий день мы сняли однокомнатную квартиру и переехали туда. Дорого, но спокойно.
Валентина Петровна звонила несколько раз, извинялась, просила вернуться. Но я не могла. Три месяца унижений хватило с лихвой.
— Она же мать, — говорил Олег. — Надо прощать.
— Прощать можно, но жить вместе больше не буду. Никогда.
Наша квартира была готова через неделю после переезда. Мы заселились туда, и я наконец почувствовала себя дома. Никто не делал замечаний, не трогал мои вещи, не контролировал каждый шаг.
Валентина Петровна обиделась всерьез. На новоселье не пришла, подарок не передала. Встречаемся теперь только по большим праздникам, и то натянуто.
Олег грустит, но понимает — совместная жизнь с его матерью невозможна. Она слишком привыкла быть единственной хозяйкой в доме.
А я не жалею. Три месяца под одной крышей с такой свекровью научили меня главному — уважение нельзя требовать, его можно только заслужить. А Валентина Петровна так и не поняла эту простую истину.
одписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: