Глава 1
Глава 24
На следующее утро у дома Лопатиных собралось, пожалуй, не меньше людей, чем днём ранее, когда здесь бурно и до поры весело отмечали день села. Только настроение было совершенно иным.
На этот раз все наблюдали не очень добрую сцену: у калитки двора стоял полицейский «уазик», белый, выцветший от солнца, с потёртой синей полосой по борту. Из дома, окружённого плотным кольцом любопытных, наряд полиции выводил молчаливого Вадима. Он шёл ровно, не сопротивляясь, его руки были скрещены за спиной, а голова опущена. Его лицо было бледным, но спокойным, лишённым всякого выражения, словно он уже смирился с неизбежным.
— Вадик, что за дела?! — кричал другу из толпы Борька. Его голос был полон негодования и готовности к действию. На лице его было написано желание тут же наброситься на полицейских, чтобы освободить друга.
— Не кипишуйте, пацаны, — Вадим, несмотря на всю серьёзность ситуации, сохранял присущее ему спокойствие. — Сейчас разберёмся, и меня отпустят. Это всего лишь недоразумение.
— Ты только скажи, и мы этому индюку голову открутим! — рявкнул Константин, обычно спокойный и тактичный парень, который редко позволял себе такие эмоциональные всплески. Все поняли, кого он имел в виду под словом «индюк».
— Парни, ничего не предпринимайте без меня, — Вадим, словно почувствовав, что ситуация может выйти из-под контроля, повысил голос, обращаясь ко всем собравшимся. — Наломаете дров, потом у всех проблемы будут.
На этой фразе голова Вадима исчезла в салоне «уазика», и за ним тут же закрыли дверь. Машина, подняв облачко пыли, отъехала от калитки, а затем повернула на пыльную просёлочную дорогу, уходя в направлении райцентра.
— Вы как хотите, пацаны, — не мог успокоиться Борька, его кулаки сжимались. — А я хочу пойти к этому петуху участковому, и спросить с него, что это сейчас такое было! Это уже беспредел какой-то!
Его слова нашли отклик в сердцах почти всех ребят, стоявших в толпе. Все понимали, что Вадим арестован по вине пьяного участкового, который пытался домогаться Ясмины. И этот беспредел требовал ответа. С громкими, яростными выкриками и ругательствами, которые доносились до соседних улиц, они двинулись вслед за своим лидером, Борисом, в направлении дома, в котором жил участковый.
***
Людмила Егоровна была в подавленном состоянии. Её обычно яркие, живые глаза потухли. Она не ругалась, не скандалила, не кричала – Вадим, прежде чем его увели, просил её оставаться спокойной, убеждал, что всё это недоразумение, случайность, которая вскоре разрешится, и он вернётся домой. Но мать не могла оставаться спокойной, когда на её глазах уводили её единственного, любимого сына.
Когда белый «уазик» скрылся за поворотом, а шумная толпа зевак, медленно рассасываясь, ушла в разные стороны, Людмила Егоровна ещё несколько минут стояла на крыльце, словно застывшая статуя. По её щекам медленно текли слёзы.
— Мам, пойдем, выпьешь чего-нибудь успокаивающего, — сказала Алевтина, подходя к матери. Она нежно взяла мать за локоть и повела в дом. Людмила Егоровна, словно послушный ребёнок, пошла за дочерью. В её глазах читался лишь один вопрос: «Что дальше?»
В доме тетя Люда увидела Ясмину, которая, собрав небольшую сумку, явно собиралась куда-то идти. На её лице было необычное выражение – смесь решимости и тревоги, но в ней чувствовалась не паника, а стальная твёрдость.
— Ты чего задумала? — еле шевеля губами, прошептала Людмила Егоровна. — Неужели решила бросить нас в такой момент?
Людмила Егоровна сама не верила, что говорила такое. Всегда тактичная, умеющая найти слова поддержки в любой ситуации, она бы никогда не позволила себе подобную грубость, но сейчас её нервы были на пределе, она была сломлена и готова выплеснуть свою боль на кого угодно.
— Ничего она не решила! — вступилась за Ясмину Алевтина. Она бросила на мать строгий взгляд, словно упрекая её за несправедливое обвинение. — Ясмина едет в отдел полиции, чтобы написать заявление на нашего участкового. Чтобы наказать этого негодяя!
— Ты чего, дочка? — испуганно прошептала Люда, её глаза расширились от удивления и страха. Она не ожидала такого поворота событий. — Тебя же выгонят! Вышлют к чертям! Не боишься?
— А что вы предлагаете? — Ясмина тоже была на нервах. — Ждать, когда Вадима посадят ни за что? Нет, я решила. Я сделаю всё, что должна делать – пусть выгоняют, пусть депортируют, пусть осуждают, пусть меня за это посадят, пусть меня накажут. Но Вадима они не тронут.
— Хорошо, — Людмилу Егоровну одновременно пугала и восхищала смелость этой девушки. – Пусть хотя бы Вася тебя отвезет.
Василий Петрович, до этого молча наблюдавший за сценой со стороны, молча кивнул в знак готовности.
***
Друзья Вадима, разогретые справедливым гневом и желанием отыграться за друга, уже приближались к дому участкового. Несколько парней, самых смелых и разговорчивых – Борька, Костя и Игорёк – взяли на себя роль дипломатов и зашли во двор. Их лица были серьёзными, кулаки сжаты, но они старались сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать конфликт.
Двор участкового представлял собой запущенный клочок земли, заросший бурьяном. Старый, покосившийся забор из жердей едва держался на гвоздях, а единственное дерево во дворе, высохшая акация, тянуло к небу свои голые, обветренные ветви. Сам дом, низенький, одноэтажный, с покосившейся крышей и облупившейся краской, выглядел так же заброшенно, как и весь двор.
Дойдя до входной двери, парни обнаружили на ней ржавый навесной замок.
— Вы чего тут трётесь? — прикрикнул на молодёжь дед Макар, сосед участкового, неожиданно появившись из-за забора. Этот старик с крючковатым носом и пронзительными, как у хищной птицы, глазами, был малоприятным персонажем. Кроме как со своим гнилым соседом Андрюшкой, ни с кем больше он не общался.
— Андрея ищем! — крикнул Борька, указывая на закрытую на замок входную дверь. — Может знаешь, куда он делся?
— Отчего же не знаю? Знаю! — лицо Макара наполнилось нескрываемой важностью. — В больницу он поехал. Избили, говорит, меня, до полусмерти – поеду побои снимать.
— Кого избили? Его? — Костя негодовал. — Пинка под зад ему дали. Мараться ещё об него! Избили! Вот петух!
— Не знаю, не знаю, — развел руками Макар, отводя взгляд от разъярённых парней. — За что взял, за то и продаю. Шли бы вы отсюда. А то и вас загребут. За компанию.
— Ну, коли ты на нас не заявишь, то и не загребут, — пошутил Игорёк, пытаясь разрядить обстановку. Но Костя тут же одёрнул пацана, слегка толкнув его локтем. Он дал понять, что с Макаром лучше не связываться. Старик был мелочным и мстительным, и лишний конфликт был им ни к чему.
Парни, разочарованные и бессильные, вернулись к своим. Настроение в команде резко упало. Участковый, хитрый и подлый, предусмотрел всё. Борька, сжимая кулаки, проклинал его. Костя мрачно молчал, его лицо было непроницаемым. Игорёк нервно переминался с ноги на ногу. Обсудив ситуацию, пришли к неутешительному выводу: ничем Вадиму помочь сейчас они не могут.
Пришлось расходиться по домам, оставляя Вадима наедине с полицейскими и безжалостной машиной правосудия. Что будет дальше, никто не знал. Оставалось лишь ждать.
Ясмина тем временем была уже на полпути к районному отделу полиции. Там решалась судьба Вадима, и… могла решиться и её судьба. Но она сейчас об этом не думала.