Сегодня у нас второй выпуск «Нейросимфонии» — серии статей, посвящённых музыке и её связи с мозгом. В прошлый раз мы говорили о джазе, а теперь, опираясь на принцип контраста, обратимся к другому полюсу: к тяжёлой, насыщенной и порой агрессивной музыке.
Я заметил интересную закономерность: если открыть раздел «избранное» в моей музыкальной библиотеке, то треки там легко группируются не по жанрам, а по эмоциональному отклику, с которым я к ним возвращаюсь.
Одна из таких внутренних категорий — условно говоря, «музыка разрядки». Это могут быть агрессивные гитарные рифы, надрывный вокал, экспрессия на грани неуместной или хлёсткий ритм: тяжелый рок, панк, готик-рок, смешение жанров — в общем, хаос и анархия. Общий знаменатель у них один: эмоциональное напряжение, энергетика на грани и, чаще всего, громкость.
Примечательно, что к этой музыке тянет не каждый день. Но время от времени — раз в месяц, а иногда и чаще — возникает почти физическое желание, чтобы кто-то буквально «поорал в наушники». Не как фоновое сопровождение, а как что-то, способное вступить в резонанс с накопленным внутри. Это не способ избежать эмоций, а, наоборот — встретиться с ними лицом к лицу.
Что это? Привычка? Эстетическая девиация? Или всё-таки у этого есть более глубинное объяснение? Я решил разобраться. И оказалось, у этой странной привычки вполне ясное и научно обоснованное происхождение. Более того — она может быть способом психоэмоциональной саморегуляции, тонким и действенным.
Что же происходит на самом деле?
В 2015 году исследователи Леа Шарман и Джинджер Дингл из Университета Квинсленда (Австралия) опубликовали работу под названием "Extreme metal music and anger processing". Цель исследования — проверить, действительно ли тяжёлая музыка способствует агрессии, как это часто утверждается в общественном дискурсе, или же, наоборот, помогает людям справляться с негативными эмоциями?
В эксперименте участвовали 39 человек в возрасте от 18 до 34 лет — все они были поклонниками экстремального метала. В первой части эксперимента участников намеренно доводили до состояния гнева (с помощью провокационных воспоминаний и внешних раздражителей). Затем одну половину оставляли сидеть в тишине, другую — просили включить любимую тяжёлую музыку.
Результаты оказались неожиданными:
- В обеих группах уровень враждебности и раздражения снижался.
- Однако у тех, кто слушал музыку, сердечный ритм оставался стабильным, тогда как в тишине он падал. Это значит, что музыка не подавляла эмоциональное возбуждение, а настраивалась в унисон с внутренним состоянием.
- Более того, у "музыкальной" группы повысились уровни вдохновения и активности.
Вместо того чтобы застрять в гневе или подавить его, они как будто прошли через него — сохранив контакт с собой, но сбросив избыточное напряжение.
Именно так и объяснили это исследователи: тяжёлая музыка не усиливает агрессию и не подавляет её — она позволяет безопасно прожить интенсивные эмоции. Создаёт пространство, где такие чувства, как ярость, фрустрация и тревога могут быть услышаны, выражены и, наконец, отпущены.
Что говорят сами слушатели?
Самих участников также опросили, зачем они слушают экстремальную музыку:
- 79% ответили: чтобы глубже прочувствовать эмоции, особенно гнев;
- 69% — чтобы успокоиться.
На первый взгляд это звучит противоречиво. Но на деле — это два шага одного и того же процесса. Чтобы по-настоящему остыть, нужно сначала прожить. Музыка в данном случае становится своеобразным «контейнером» для аффекта: она не избавляет от чувств, но даёт им форму, границы и выразительность. Это делает переживание безопасным и завершённым.
Физиология и нейронаука: от тела к мозгу
Если углубиться в физиологию, становится ещё интереснее. Существует старая гипотеза в психологии: чтобы изменить эмоцию, нужно изменить физиологическое состояние. Однако это работает и в обратную сторону: эмоции могут требовать активизации телесных ощущений: не умиротворения, а движения, экспрессии или иной активности.
Исследование Gowensmith & Bloom (1997) показало, что при прослушивании тяжёлой музыки у её поклонников повышается уровень физиологического возбуждения (пульс, кожная проводимость), но при этом не растёт агрессия. То есть тело "просыпается", но не враждебно — скорее, как во время интенсивной тренировки. Это состояние можно назвать мобилизующим катарсисом.
В другой работе — Thoma et al. (2006) учёные изучали, как прослушивание музыки влияет на нейронные схемы эмоциональной регуляции. Оказалось, что при включении любимых композиций — в том числе интенсивных и энергичных — активируются сразу несколько ключевых зон мозга:
- миндалевидное тело, отвечающее за восприятие сильных эмоций — страха, гнева, возбуждения;
- вентромедиальная префронтальная кора, которая помогает контролировать эти эмоции и выстраивать на них осознанную реакцию;
- передняя поясная кора, связанная с интероцептивным вниманием — способностью ощущать и отслеживать собственное внутреннее состояние.
Иными словами, мозг вовсе не "пугается" тяжёлой музыки. Напротив — он воспринимает её как сигнал к тонко настроенной внутренней работе. Это не хаос и не шум ради шума, а способ наладить диалог между эмоциональными (миндалина) и регуляторными (префронтальная кора) системами мозга.
Философия громкого звука
Человеческий мозг — орган с весьма специфическим способом обеспечения выживания: через опору на символическое проживание. Это особенно важно для нас, поскольку неотъемлемой частью нашей жизни является социальный контекст, зависящий от символов, которые несёт с собой культура. Через них мы ищем такие формы отображения своей сущности, которые в наибольшей степени нам внутренне соответствуют. Эти символы становятся частью нас: мы их защищаем, демонстрируем и развиваем. На уровне эмоций работает тот же механизм.
Мы не просто испытываем эмоции — мы ищем формы, чтобы их выразить. И громкая, агрессивная музыка становится языком сильных, труднопереносимых состояний. Когда внутри всё кипит (будь то стресс, обида или просто усталость), а вокруг — вежливый офис или иная ситуация, рассинхронизированная с нашим внутренним фоном, музыка становится формой изящной сублимации, которая позволяет перегнать одно состояние в другое — через символическое проживание этого состояния.
Почему символическое? Потому что мы не делаем то, что слышим в этих текстах, не натягиваем на себя некий эпатажный образ, а пропускаем его через себя, превращая в опыт, который помогает вернуть внутренний баланс.
Тяжёлую музыку можно сравнить с древними ритуалами: гром, барабаны, крики шаманов. Это не агрессия, а способ переработать тревогу и страх через звук и телесный резонанс.
Теперь же, спустя многие столетия, мы можем делать то же самое — осознанно и индивидуально, а не только с опорой на коллективные ритуалы переживания. В этом смысле музыка — уникальный инструмент прямого воздействия на самих себя. В определённых границах, с её помощью мы можем модулировать своё состояние. И в случае с тяжёлой, жёсткой музыкой — это модуляция по нисходящей: от перевозбуждения к расслаблению.