В середине 1990-х в российском дачном строительстве не было почти ничего: кирпич, бетон, «пятачки» пятиэтажек и теневые бригады, таскающие плиты. В такой пустоте впервые заговорили о щитовых каркасных домах на выставке ВДНХ, где в 1994–1995 годы появился «прототип» домика 5×5. Народ выстраивался в очередь, словно к мавзолею: понятие «дача» для большинства было роскошью, а одноэтажную «панельку» можно было купить «под ключ» за разумные деньги и возвести в рекордные сроки.
Мой папа — инженер от Бога.
Родом из г. Ангарска, переехав в Бронницы он, как истинный инженер, умел настраивать процесс: налаживать оборудование, организовывать людей, оптимизировать производство. Именно к нему обратились коллеги–строители, чтобы масштабировать новую технологию: предложили пару тысяч «зелёных», но отец сказал: «Я лучше за каждый дом буду получать установленные сто долларов — мои риски и знания стоят больше». Итог: за полгода он увеличил производство до 40 домов в день, а потом и до 70. Сюда съезжались тысячи монтажников, если не было своей охраны с автоматами, территорию отжимали силой.
Под его руководством вокруг г. Бронницы вскоре образовались более сотни «ответвлений» – бывшие сотрудники разъезжались, открывали свои собственные цеха, создавая цепочку из 100 компаний, что лишь подтвердило: отец стал «крестным отцом» массового каркасного домостроения в России.
Сын возвращается к истокам (1999 год).
После выпуска из института и «жизни в Москве» (купля-продажа, торговля на любых рынках, пробки по 40 минут днем в центре) я понял, что хочу создавать крупный, устойчивый бизнес, где будет свобода действий и не придётся стоять в пробках. Воспоминания о родных Бронницах и верный совет отца — «у меня есть знания и навыки, у тебя — умение продавать, давай сделаем домики, которые сейчас реально востребованы!» — сподвигли меня вернуться и начать всё «с нуля».
Ключ к запуску стоил 30–40 тысяч долларов, баснословная для обычного человека сумма в конце 90-х. Я предложил: «Деньги — не главное, нам нужны мозги и опыт. У тебя есть знакомые с капиталом, а мы знаем, как делать дома». Так появился первый партнёр Василий А., который вложился сам и «позаимствовал» у брата, дав нам часть средств, и часть средств дал нам еще один партнер. Все вместе мы разделили компанию на троих (по 33 % у каждого) и начали строительство.
Первые серьёзные «камни».
У истоков компании мы с воодушевлением говорили о смелых планах: «Мы захватим рынок — по клеёному брусу, коттеджным посёлкам, новым технологиям…» Но оказалось, что у каждого — разные цели:
● для одного результат – рост компании, инновации и захват рынка,
● для другого – вытаскивать деньги из компании на яхты, коттеджи и Черногорию,
● для третьего результат – привести в компанию каких-нибудь девушек и их там радовать жизни.
В общем не лучше, чем во всем известной басне – мы были словно лебедь, рак и щука. Каждый смотрел на этот мир и управление компанией совершенно по-своему, с высоты своего полета.
Через полтора года я узнал, что у нашего третьего партнера огромные долги, и против него выступили сильные ребята из одной из ОПГ, в то время процветавших. Нам мягко сказали, что его долг выплатим мы. И мы выплатили… Бизнес перешёл к нам – 50 на 50. Василий свои дальнейшие амбиции продвигать не хотел: «Мне столько денег хватает, растите компанию дальше сами». И начался страшный период: штат раздулся, на каждую должность пришел «человек от нас с отцом» и «человек от него», воровство, интриги, закрытые лобби.
Упал корпус, но не рухнул дух
Проработав 12–15 лет, мы столкнулись с очередным ударом: партнёр умер, и его дети, получив 50 % акций, заморозили все решения. Компания встала. В этот момент я пережил тяжелейшее выгорание: я буквально был при смерти, три месяца не мог выйти из комнаты, полгода — из дома. Пока я боролся за здоровье, рейдеры устроили самую настоящую «блокаду» территории: завод опечатали, завели уголовных дел на 3 млн $, отца довели до инфаркта — и он отстранился от работы.
Когда я вернулся (с годовалым налётом долгов, шестимесячной задержкой зарплат, отказами поставщиков), казалось, всё кончено. Никто не хотел со мной связываться: требовали расчёт по долгам. Но именно тогда мне удалось запустить новую компанию с оборотом в десять раз выше прежнего: за 2,5–3 года мы сделали в разы больше, чем «старый завод» за 15 лет.
Продолжение в следующей статье.