Она прижимается лбом к холодному стеклу. Так грустно, будто что-то вместе с домом ушло безвозвратно.
-Семен, отвези меня домой, пожалуйста, - просит она негромко, - я так устала скитаться.
За окном пролетают темные тени деревьев, выстроившихся в ряд. Свет фар режет непроглядную черную ночь, прокладывая путь. На заднем сиденье негромко сопит задремавшая Вера, подложив ладошки под щеку. Она похожа сейчас на маленькую девочку. Милую и беззащитную. И она не привыкла к такой жизни. Вырубилась. И спит. Счастливая.
Семён держит руль и смотрит на дорогу, но мысли его далеко. Он так хотел обойти все острые углы, а их становится с каждым днем все больше. Жизнь уже как ёжик. Может послать все подальше и исчезнуть сегодня? Сейчас? Только заедут домой повидать отца Милы. В ее голосе такая тоска, что он не может оказать. Хотя внутренний голос подсказывает, что времени почти не осталось. Мышеловка вот-вот захлопнется. То, что добрались до его дома, совсем плохой знак. Кто-то работает быстро и четко. Убирает одного за другим, а они даже не знают, кто это. Лишь догадки.
-Семен! Скажи, что мы поедем домой! Скажи! Мне очень надо, - повторяет она.
-Да. Поедем. Но не надолго. Мы должны исчезнуть. Сейчас удачный момент. Пожар в доме, два трупа с пулевыми. Нас не будут искать. Никто, - он делает упор на последнем слове. Она понимает, кто прячется под этим «никто». Макс. Для них это единственный выход. Умереть. Понарошку. Но навсегда и для всех. Для бати, для Веры. Для него. Она его больше никогда не увидит. Эта мысль почему-то словно режет изнутри тупым ножом. Не очень больно. Только саднит.
-Я готова, - произносит слишком поспешно, чтоб не начать думать.
-Я знаю. Вера, приехали. Пошли, провожу тебя до двери, - он подмигивает ей, - жди здесь.
Предыдущая глава
Хлопок двери. Негромко фырчит остывающий двигатель. Она натягивает рукава кофты. Пальцы ледяные. Почему так страшно? Она готова была за Максом прыгнуть с моста не задумываясь. А Семён ведь лучше в тысячу раз. Так почему она сомневается? Только ли потому, что этот билет в один конец?
Семена долго нет. Слишком долго. Крыса-ревность требует бежать следом и разобраться. Но она почему-то ее не слушает. Думает о том, как обрадуется батя ее возвращению. Выйдет из спальни в своих смешных трусах в ромашках, сшитых еще мамой, и стоптанных рыжих тапках. Почешет лысину, неловко обнимет ее. Быстро и суетливо, будто стесняясь.
-Замерзла? - Семён трогает ее холодные руки , - ночь сегодня не по летнему свежая . И дождь собирается. Жаль. Догореть не успеет. Хотя теперь уже не важно.
-Я хочу домой, - повторяет она негромко.
Машина вздрагивает и заводится. Вспыхивают зеленые глаза на приборной панели. Фары выхватывают кусок дома. У окна она замечает тонкий силуэт - Вера. Девушка закрывает лицо руками - плачет.
-Что ты ей сказал?
-Что мы больше не увидимся. И что ей лучше на время уехать к тетке в деревню. У нее есть родственница под Саратовом. Забрать сестру и испариться. Нас будут искать. И до нее тоже доберутся. Я очень перед ней виноват. Нужно было думать наперёд. Она слишком хороша для всей этой жизни, - в его голосе то ли сожаление, то ли печаль о том, чего нельзя исправить. Ей становится обидно. Почему никто никогда так про нее не говорит? Значит, ей все это в самый раз? Перестрелки, погони, пожары, менты, облавы. То, что она дневной свет видит реже, чем луну на небе.
-А я , значит, не хороша? Меня не жалко? - с вызовом бросает слова будто камни.
-Ты? Ты - другая. Ты - огонь. Стихия, которую нельзя просто взять и остановить. Разве ты когда-то делала, как тебе говорили? Разве Макс не предупреждал тебя, что ничего хорошего рядом с ним не будет? Тебе это помешало? Только не надо сейчас убегать от меня, хорошо? Я все равно тебя догоню и верну. А времени в обрез, - он зажимает ее ладошки в своих покалеченных руках, целует нежную кожу, - дымом пахнет.
-Ты тоже не розами.
-Ты самая лучшая. Других таких нет. Я бы хотел тебя спасти от себя, но я слишком эгоист, - он смеётся негромко, - поэтому я попробую спасти нас обоих. Веришь мне?
Она кивает, обнимает его за шею. Карие глаза в темноте кажутся почти чёрными. Вместо золотых искр - зеленые - отражение от подсветки панели.
-Верю. Я себе не верю, как тебе, - она ласково касается губами его губ.
Во дворе ее дома что-то происходит. Это сразу понятно по непривычному оживлению в арке, мерцающим огоньками проблесковых маячков в глубине и снующим туда-сюда людям.
Семен резко сдает назад, прижимает машину к обочине:
-Давай я схожу посмотрю, странно это все. Половина второго ночи, все спать должны.
-Я с тобой. Наверняка опять кто-то подрался или обнесли квартиру. Я проберусь незаметно. Как мышка.
Мужчина с сомнением качает головой:
-Если я очень попрошу остаться, ты же …
-Я все равно пойду, - она не дает ему договорить, - это мой дом, мне очень туда надо. Очень- очень. Просто пойми. Ты же сам сказал, что придется исчезнуть. Я должна его повидать, - заглядывает в глаза.
-Хорошо, пошли. Ты за мной. Волосы перекинь на лицо. Вот так.
Он идет слишком медленно, когда ей хочется бежать со всех ног. Она сама не ожидала, что так соскучилась . В арке толпятся соседи. Среди них человек в форме, задаёт какие-то вопросы. Она превращается в слух.
-Родственники у него были?
-Дочка. Беспутная. С бандитом укатила и поминай как звали. А жену он недавно похоронил. Очень убивался. Может сам того.. с горя? - бубнит соседка из третьего подъезда.
Внутри все отрывается. Ноги становятся ватными и отказываются слушаться. Совпадений быть не может. Но …
Семен подхватывает ее одной рукой и тянет назад. Она вырывается. Но он сильнее. Зажимает рот рукой, не давая завизжать. Она кусает его за ладонь. Ей нужно пройти. Нужно все узнать. Это ошибка! Это не про папу!
Семен даже вида не подает, что больно. Перехватывает ее покрепче, отрывает от земли и тащит к машине.
-Пусти! - хрипит она.
-Есть другой проход во двор?
-Да, есть, там за гаражами. Тропинка.
-Показывай. Только тихо.
В такие минуты он становится немыслимо похож на Макса. Те же выверенные движения, стальной взгляд, безразличный холодный тон. Будто все в порядке вещей. Будто ей послышалось.
Она , спотыкаясь, ищет в темноте поворот между железными коробками гаражей самых удачливых жильцов дома. Все заросло бурьяном и колючками. Пальцы больно царапает ветка шиповника. Наконец из из тучи появляется луна. Становится чуть светлее. Она находит заросшую тропинку. Семён впереди, держит ее за руку. Она еле переставляет ноги. Хочется сесть и заплакать. Но нужно идти.
Гаражи стоят с края двора, как раз напротив их подъезда. Семён вжимается в стенку и выходит чуть вперед. Под мерцающим фонарем милицейский УАЗик и машина скорой помощи. Громко плачет на лавочке какая-то тётка, захлебываясь, причитает, как страшно жить на земле и какой хороший человек был Мишка.
Все уже понятно. Можно уходить. Но он продолжает стоять, держа ее одной рукой. Будто сейчас что-то произойдет и все окажется неправдой.
Из подъезда на носилках выносят тело. Одна рука болтается и скребет по земле. Запах гниющего мяса доносится до них вполне четко. Тусклый свет фонаря падает на неприкрытое лицо. Она шумно вдыхает воздух и оседает по шершавой стенке.
-Уходим, - он поднимает ее и бережно толкает вперед между стенками, - уходим, малыш. Тут больше ничем не поможешь.
Она покорно бредёт вперед. Шаг, еще шаг. Тоннель из железных листов заканчивается, они на улице. Семён прижимает ее к себе, баюкает как маленькую, нежно целует в макушку.
-Я знаю, кто это сделал. Я знаю, - она поднимает на него сухие глаза. В них нет слез. В них ненависть горит так ярко, что хочется зажмуриться.
-Малыш, я все выясню. Обещаю. И накажу, кто бы это ни был.
-Нет. Я итак знаю. И сама накажу! - она резко вырывается из его объятий, - вези меня к нему! Сейчас. Ты же знаешь, где он . Со своей ш.лав.ой. Я убью их обоих. Но его первого. И потом мы уедем. Навсегда. Потому что возвращаться уже некуда.
-Подожди, объясни. Куда? К кому? - взгляд Семена растерянный. На секунду ему кажется, что она сошла с ума, не справилась с горем.
-Ты знаешь. Я тогда спросила: «Ты простил его?» , а он ответил, что еще ничего не решил. И что такое не прощают. И не простил. Поехали! И дай мне ствол. У тебя есть, можешь не пытаться врать. Хотя я и сама найду. Ты ведь его друг, значит будешь за него? - серые глаза смотрят испытывающе. И тут он понимает, про что она говорит.
-Нет, Мила, нет. Макс не мог. Это не про него. Он не отморозок. Он - нормальный. И сам сейчас ходит по краю. Тем более - это твой отец. Ты слишком много значишь для него, как бы сейчас не казалось. Это не он! Может, те же, кто был сегодня в деревне. Помнишь, я говорил, что кто-то идет по следу?
-Не заговаривай мне зубы! Я чувствую! Я не могу ошибиться! И считай, что край его пришел. Он сам учил меня стрелять.
"Задержи дыхание, выбрось все мысли из головы. Меткий выстрел может спасти твою жизнь. Или мою" - она слышит его голос как тогда в заснеженном лесу. Низкий, уверенный, родной. Как он мог так поступить с ней? Как?