— Я всё про тебя знаю, — с ухмылкой, полной самодовольства, говорил он, вновь приближаясь к ней. – Так что мы с тобой не чужие люди, девочка. Совсем не чужие. Ну же, иди ко мне!
Глава 1
Глава 23
Скрывшись от похотливых, пристальных глаз участкового, Ясмина сама не поняла, что совершила одну из самых серьёзных ошибок. В её стремлении избежать неловкой ситуации, она не учла, что алкоголь способен превратить скрытые желания человека в безумные, преступные действия. Бедная девушка и подумать не могла, что Андрей Степанович, этот «служитель порядка», столь бесцеремонно последует за ней, проникнет в чужой дом, нарушая все мыслимые и немыслимые границы приличия.
Дверь за участковым закрылась еле слышно, словно кто-то осторожно прикрыл её, чтобы не потревожить покой дома. Ясмина, находясь в уютном полумраке кухни, не услышала этого звука за шумом сгружаемой в мойку посуды, звоном тарелок и плеском воды. Она стояла у раковины, сосредоточенно склонившись над огромным подносом из-под плова, который только что опустел. Ловким движением рук девушка нанесла на губку душистое, пахнущее лимоном средство для мытья посуды и принялась энергично оттирать остатки жира под струёй теплой воды.
Через несколько секунд Ясмина уже доставала блестящую, идеально чистую посуду из мойки. Она выпрямилась, вздохнула с облегчением, поставила поднос на соседний стол и повернулась лицом к выходу, намереваясь выйти под уличный навес, где её ждала новая партия плова для гостей. Но её путь был перегорожен.
На выходе из кухни, словно призрак из кошмарного сна, стоял участковый. Его массивная фигура заслоняла собой почти весь проход. От него исходил густой, приторный запах алкоголя, смешанный с табачным дымом. Он стоял в полуметрах от девушки и дышал как обезумевший от ярости или животной похоти бык. Глаза его, ещё недавно просто затуманенные хмелем, теперь налились кровью, став неестественно красными, а зрачки были расширены, будто он находился в трансе. Во взгляде его Ясмина увидела безумие – хищное, голодное, пугающее. Это был взгляд не человека, а зверя, ведомого инстинктами. Сердце Ясмины замерло.
— Может хватит уже бегать от меня? — прошипел Андрей Степанович.
Он сделал шаг навстречу Ясмине, и в его движении чувствовалась явная угроза. Ясмина инстинктивно отступила на полшага, но старалась сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри у неё всё дрожало от ужаса. Она сжала кулаки, ногти впились в ладони.
— Прошу вас, успокойтесь, — произнесла она, ее голос, несмотря на внутренний страх, прозвучал достаточно ровно.
На лице участкового появилась наглая улыбка.
— Ну… давай… успокой меня… Ну же! Выбор за тобой. Здесь, под крылышком у добренькой тёти, — он махнул рукой в сторону двора, словно презирая всё это деревенское гостеприимство, — или домой, замуж? Выбирай.
Несмотря на испуг, Ясмина продолжала мыслить трезво. Последние слова участкового...
— Откуда вы знаете? — Она смотрела на Андрея вопросительным взглядом, пытаясь понять, как эта информация попала к нему. — Я не говорила вам про замужество! Никому об этом не говорила! Почти никому…
Лицо участкового на мгновенье изменилось. На его физиономии мелькнуло что-то похожее на неловкость, как бывает с людьми, которые сболтнули лишнего. Но уже в следующий миг, почти моментально, на его лице появилась гримаса наглого и бессовестного грубияна, ещё более мерзкая, чем прежде. Алкоголь вновь взял своё.
— Я всё про тебя знаю, — с ухмылкой, полной самодовольства, говорил он, вновь приближаясь к ней. – Так что мы с тобой не чужие люди, девочка. Совсем не чужие. Ну же, иди ко мне!
Он сделал навстречу Ясмине несколько уверенных шагов, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. Рука его уже почти коснулась её плеча, когда вдруг чьим-то усилием, неожиданным и резким, он был развернут на сто восемьдесят градусов. Не успел он даже осознать, что произошло, как последовал точный, сокрушительный удар в челюсть. Удар был таким сильным, что звук его, глухой и мощный, разнёсся по всей кухне. Участковый охнул, его глаза вылезли из орбит, и он, потеряв равновесие, свалился словно мешок с картошкой, тяжело рухнув на пол.
Ясмина уже готова была закричать, но при тусклом свете одинокой лампочки её взгляд упал на фигуру спасителя. Это был Вадим.
К счастью для Ясмины, Вадим заметил, как участковый вприпрыжку побежал за ней, когда она вошла в дом, и, доверяя своей интуиции, последовал за ним. Он успел вовремя.
***
В следующее мгновенье всё застолье Лопатиных наблюдало невиданное доселе зрелище: Вадим выводил из дома участкового, Андрея Степановича, взяв его за шкирку, словно нагадившего котёнка, пойманного с поличным. Участковый, хоть и был крепкого телосложения, сейчас казался не более чем тряпичной куклой в мощных руках Вадима. Он упирался, его ноги безвольно волочились по земле, он хрипел, пытаясь вырваться, но сильные руки Вадима настойчиво, безжалостно тащили его к калитке, не давая ни единого шанса на сопротивление. От участкового разило перегаром, его лицо было багровым, а из разбитого носа тонкой струйкой стекала кровь, пачкая его парадный костюм.
Двор замер. Гости, до этого шумные и веселые, притихли, глядя на эту сцену с выражением смешанного шока и немой поддержки. Наконец, Вадим дотащил его до калитки. Резким, мощным ударом ноги Вадим распахнул её, да так, что старый, проржавевший крючок слетел с петли, изогнувшись и жалобно звякнув. Калитка распахнулась с характерным скрипом, открывая вид на темную деревенскую улицу. На прощание парень отвесил незваному гостю смачный пинок в область ягодиц. Пинок был такой силы, что Андрей Степанович, потеряв всякое равновесие, кубарем покатился по дороге, получив мощное ускорение. Он исчез во тьме, бормоча себе что-то под нос. Вскоре его неразборчивые ругательства растворились в ночной тишине.
Далее Вадим, как ни в чём не бывало, проследовал обратно к столу. Его лицо было невозмутимым, дыхание ровным. Он занял своё место, чуть подвинув стул, и лишь тогда заметил, что все взгляды сейчас прикованы к нему. Вадим спокойно пожал плечами, словно произошедшее было обыденным делом.
— Пришёл без спроса, — начал оправдываться он, откусывая кусок от крупного солёного огурчика, — да ещё и по дому шарит, как по своему собственному! Стыд совсем потерял!
Застолье одобрительно закивало. В глазах людей читалось понимание действий Вадима. Но каждый присутствующий, зная гнилой характер участкового, так же понимал, какими серьёзными проблемами мог обернуться для Вадика его смелый поступок. Знала это и Ясмина, которая, как ни в чём не бывало, продолжала убирать со стола опустевшие тарелки. Она носила их на отдельный стол под навесом, где скопилась уже целая гора грязной посуды, не смея больше заходить в дом. Несмотря на то, что участкового уже не было рядом, она боялась, её преследовали страхи. Образ его налитых кровью глаз, его хриплое дыхание, его грязные намёки – всё это стояло перед её глазами. Ей казалось, что он подстерегает её где-то в тёмной комнате, за каждым углом, готовый вновь пристать.
После этого неприятного для всех случая веселье, которое до этого бурлило во дворе Лопатиных, пошло на убыль. Гости начали потихоньку расходиться. Вскоре за столом остались одни только домочадцы. Аля и Ясмина закончили уносить грязную посуду. На столе, где ещё недавно царило изобилие, остался только электрический самовар, из которого доносилось тихое гудение, набор чайных чашек и несколько тарелок со сладостями: домашнее печенье, варенье и сухофрукты. Лопатины решили выпить чаю: спокойно, не торопясь, в тихой ночной тишине, словно пытаясь смыть с себя остатки пережитого стресса.
Все сидели молча. Никто не смотрел прямо на Вадима, но он чувствовал их немой вопрос, их беспокойство. Он понимал, что должен объяснить семье свой поступок, снять с их душ груз неопределённости.
— Так, вижу осуждающие взгляды, — Вадим окинул взглядом каждого из присутствующих, пытаясь поймать их глаза. — Но думаю, на моём месте так сделал бы каждый уважающий себя мужчина.
Ясмина почувствовала, что настал её очередь рассказать, как всё было, чтобы Вадим не выглядел в глазах семьи только как вспыльчивый парень. Она собрала всю свою смелость и, дрожащим, но настойчивым голосом, начала говорить о том, как участковый домогался её, как он преследовал её. Она добавила, что Андрей Степанович уже позволял себе непристойные намёки и раньше.
Присутствующие терпеливо выслушали рассказ Ясмины. Они знали, что девушка не стала бы лгать.
— Ты прав, сынок, — кивнул глава семейства, Василий Петрович. Он отпил глоток чая и поставил чашку на стол. — Любой мужчина, у которого есть хоть капля чести, сделал бы то же самое, защищая свою семью. — Он сделал паузу, его взгляд стал жёстким. — Но этот… — Василий Петрович скривил губы, – он не мужчина. Он свинья. А свинья, когда её бьют, она визжит, но потом возвращается, чтобы напакостить. Так что, Вадим, ждём от него очередной подлости. Он просто так это не оставит. Это будет скоро. Очень скоро. Будь готов.
Эти слова повисли в воздухе, словно тёмное облако, омрачившее непоколебимое спокойствие ночи. Все понимали, что Василий Петрович прав. Участковый Андрей Степанович был из тех, кто легко не прощает обиды.
Все расходились спать, чувствуя нарастающее напряжение. Ясмина в ту ночь уснула только под утро. Она не спеша перемывала посуду, одну за другой, словно каждое движение успокаивало её нервы. Ночь казалась бесконечной. Её мысли метались, не давая сомкнуть глаз. Она чувствовала, что участковый не оставит её в покое.
Следующий день обещал быть не добрым.