В прошлом эссе я неосторожно написал: «…средневековые читатели … посчитали Сенеку образцом добродетели». Увы, должен признать, это было ошибочное суждение. В Средневековье Сенека особой популярностью не пользовался. Некоторые цитаты, в частности обличение римлян в излишней роскоши и аморальности, использовали раннехристианские проповедники. Потом Сенека стал всего лишь одним из древнеримских философов, хоть и считался некоторыми христианскими авторами «христианином до Христа» (что хронологически неверно, Сенека современник Христа, переживший его на 32 года), подобно Сократу, но явно лишь для того, чтобы добавить ещё одно известное имя к числу античных «единомышленников» христиан.
Возрождение интереса к стоицизму в целом и трудам Сенеки в частности произошло уже в Новое время. Возникло интеллектуальное течение, получившее название «неостоицизм». Самыми яркими его представителями были три человека: Юст Липсий, Гийом дю Вер, Пьер Шаррон. Пьер Шаррон родился в 1541 году, сделал карьеру адвоката при парламенте города Парижа, затем стал богословом. Не просто одним из проповедников, каких во все времена бродили толпы, а личным наставником французской королевы Маргариты Валуа (та самая «королева Марго»). Монархам часто приходится идти на компромиссы с совестью и верой, Пьер Шаррон нужды сильных мира сего отлично понимал. Его служба королеву полностью удовлетворяла, за это в 53-летнем возрасте его назначили главным викарием в славном городе Кагоре.
Второй из славной троицы, Гийом дю Вэр, родился в семье адвоката и стал клерком в том же парижском парламенте, что и Пьер Шаррон. Затем сам оказался депутатом этого парламента. Адвокатское воспитание сделало его весьма морально гибким, что в те времена искренней и яростной религиозной резни было пока что в диковинку. Именно Гийом дю Вэр предложил будущему королю Генриху IV перейти в католичество, дабы обрести корону Франции. Как известно, Генрих IV решил, что «Париж стоит мессы», и это предложение принял. Ловкость и гибкость этики дю Вэра настолько впечатлила Генриха IV, что король отправил его в Англию в качестве дипломата.
Но больше всего для возрождения идей стоицизма сделал третий персонаж. На сей раз не француз, а уроженец Нидерландов, по имени Юст Липсий. С 12 лет он воспитывался иезуитами, сперва в закрытом коллегиуме Кёльна, затем в Лёвенском (он же, в другом прочтении, Лувенский) университете. После окончания обучения талантливый юноша был направлен сразу в Рим, в качестве секретаря кардинала Гранвеллы. Этот кардинал до того помогал своей родной сестре Маргарите Пармской, всеми силами пытаясь привести население Нидерландов в католицизм. Увы, это оказалось превыше человеческих сил. Гранвелла не унывал и намеревался вырвать с корнем и выжечь калёным железом еретическую заразу. Но его рвение не было оценено и папа римский решил эвакуировать своего верного слугу из еретического гнезда, где обстановка накалилась донельзя, в тихий и спокойный Рим.
Неизвестно, чему конкретно Юст Липсий научился у пламенного борца с реформаторами христианского вероучения кардинала Гранвеллы, но вот его конкретные методы он явно считал слишком уж прямолинейными и оттого неэффективными. Нет, с еретиками нужно было бороться иначе, лучше всего изнутри. В возрасте 25 лет Юст Липсий переходит в лютеранство и едет в университет в Йене. Лютеранских учёных тогда было не так уж много, поэтому молодой человек сразу получил профессорскую должность. В 31 год он снова меняет веру, на сей раз став кальвинистом, после чего его с восторгом приняли в Лейденском университете. Узнав о главных протестантских конфессиях всё, что можно, в 44 года Юст Липсий возвращается в католичество и до конца жизни служит своему родному иезуитскому ордену.
Во время пребывания кальвинистом (возможно, он каждый раз менял веру по заданию иезуитского начальства, а может по велению души, кто знает?) Юст Липсий написал трактат «Политика», который разослал правителям тогдашней Европы. Среди этих правителей, кроме протестантов, оказался и один католик — император Рудольф II. Тогдашний папа римский внёс этот трактат в «Индекс запрещённых книг». Зато университет и магистрат города Лейдена выдали автору премию в 300 гульденов, дабы «издавать больше славных работ такого рода».
Что же в его книге не понравилось католикам и, вместе с тем, было одобрено протестантами? Автор одобрительно отзывался о методах Макиавелли и защищал обман (в том числе скрытие своей истинной веры) как политический метод. Находившимся в оппозиции во многих странах и вынужденным скрывать свои подлинные убеждения протестантам эти идеи зашли, а вот католикам, почему-то, совсем наоборот. Однако вернувшись к своим родным иезуитам, автору удалось добиться исключения его книги из «Индекса…», отделавшись чисто косметическими правками текста.
Преданность автора католицизму подтвердил не кто-нибудь, а испанский король Филипп II, назначивший Юста Липсия королевским историографом с жалованием в тысячу флоринов. Одновременно с этим Юст Липсий служил испанскому наместнику Нидерландов Альбрехту Австрийскому, в том числе пером, сочиняя трактаты о том, что нидерландским подданным следует быть верным католическим испанским властям и искренне их любить. Его самого за столь преданную службу Испании зазывали на должность советника в Брюссель, но отлично понимая, как местное население встретит предателя, вероотступника и коллаборациониста, возвращаться на историческую родину Юст Липсий не рискнул.
Один из современных историков пишет про Юста Липсия такие слова: «…жизнь Липсия ... была подчинена множеству компромиссов, однако подчёркнутое раболепие было платой за интеллектуальную свободу». В биографии Липсия видна не столько свобода, интеллектуальная или какая-то иная, а скорее абсолютный религиозно-этический пофигизм и следование иезуитскому принципу «Цель оправдывает средства». Разумеется, такому человеку античный лицемер Сенека в самом деле мог служить образцом для подражания, причём Юст Липсий, должно быть, совершенно искренне и неподдельно восхищался как словами, так и делами своего древнеримского кумира.