Лана наслаждалась счастьем и радости её и ликованию не было границ. И пусть оно пришло с опозданием, тем более было ценным и тем сильнее его хотелось оберегать от любого лиха. Даже потерянных лет не было жаль, главное, что всё свершилось. Что оно пришло наконец, её счастье.
Время от времени, чаще ночью, женщина проводила пальцем по шероховатой поверхности кольца, как бы желая убедиться, что оно никуда не исчезло. И, обнаружив семейную реликвию на положенном месте, успокаивалась и теснее прижималась к мирно спящему Виктору.
А месяца через три кольцо начало доставлять дискомфорт. Правда, едва ощутимый, но беспокойство всё же вызывающий. Сначала кожу под ним начало жечь, даже саднить, а следом появились лёгкая сыпь и зуд.
Но беспокойство отошло на второй план, как только Лана поняла, что ждёт ребенка. Женщину захлестнула такая волна радости, что она ни разу не вспомнила ни о дневнике, ни о возможной опасности. А как был счастлив Виктор! Он практически летал и строил планы будущей жизни.
— Решено, — объявил мужчина однажды за ужином. — Продаем обе квартиры и селимся у моря. Наш сын должен расти в благодатном климате.
— А если дочь? — душа её замирала от удовольствия.
—Пусть дочь, — кивнул Виктор. — Всё одно.
Он умер, когда срок беременности Ланы составлял девять недель. Просто присел на лавочку в сквере, возвращаясь из магазина, и больше не поднялся.
"Сердце, — развел руками врач, выдавший заключение. — Проблемы с ним у Вашего мужа уже были, так что..."
Лишь потом, когда всё закончилось, Лана таки вспомнила строчки из тёткиного дневника. Ведь она, вопреки предостережению, не сняла кольцо после того, как забеременела. Очень уж ей хотелось удержать свое счастье, а в результате... И счастья нет, и вина за смерть Виктора только на ней. "Медный обруч" наказал Лану.
Но, горюй не горюй, сделанного не воротишь. Нужно жить дальше, тем более, стимул есть, и стимул более чем весомый.
Кольцо Лана так и не сняла. Зачем? Всё плохое, что могло случиться, уже случилось, так какая разница. Да и "Медный обруч" вел себя смирно и женщина о нём практически забыла. Жизнь вошла в колею и текла обыденно и размеренно, пока однажды ночью почти не случилось ужасное.
Лана проснулась от боли в животе. И хоть была боль терпимой, но липкий страх, сковавший сознание и тело, элементарно не давал вздохнуть.
И всё же она нашла в себе силы позвонить в скорую и открыть дверь. Потом сняла (вспомнив о примете) все украшения: браслет, серьги, кольца, в том числе и "Медный обруч", и стала ждать.
Всё пришло в норму внезапно, как-то вдруг и к моменту осмотра врачами Лана чувствовала себя так, будто ничего и не было. Ни боли, ни страха. Но госпитализации избежать не удалось, врач со скорой был категоричен. Да она и не сопротивлялась особо, самой хотелось убедиться, что плохого не произойдёт.
Обследование патологий не выявило и через три дня женщина вернулась домой. Бросила быстрый взгляд на кучку украшений на туалетном столике, смахнула всё в выдвижной ящик, а оттуда достала тёткин дневник. Нужно же в конце концов узнать, как там у родственницы сложилось дальше.
А дальше между записями был перерыв в несколько месяцев. Видимо, Ефимии просто не хватало на дневник времени. Лишь несколько строчек, датированных мартом 56-го: "Сегодня узнала, что у нас с Пашей будет ребёнок. И радостно, и тревожно. Кольцо решила не снимать, хоть палец под ним и горит огнём. Но я потерплю. Не хочу остаться одна, буду за своё счастье бороться".
Потом шли несколько шаблонных записей, которые Лана пропустила и снова перерыв. При чтении изложенного далее перехватило дыхание.
13 июня 1956
Вчера было сорок дней, как не стало Паши. Неужели всё из-за кольца? Из-за того, что я не сняла его? Господи, какая же я дура! Хотела сберечь счастье, обмануть судьбу. Не вышло. Видно проклятие и в самом деле существует.
Вот оно! История точь в точь как у нее, Ланы, та же ошибка, те же последствия. Только... У Ефимии ведь не было детей.
Быстро пробежала глазами по несущественному, ища главное: что случилось с ребенком? И почему?
21 июня 1956
Которую ночь почти не сплю. Немного тянет низ живота, но это, скорее всего, норма. Беспокоит другое: страх. Сильный, почти животный, от которого холодный пот по всему телу. Нервы ни к чёрту. Ничего, справлюсь.
Лана похолодела. Она уже почти догадалась, чем все закончится, но продолжила читать.
2 июля 1956
Ребёнка я потеряла. Слишком поздно поняла, что оно забирает всё, если не внять предостережениям. Сама виновата, нарушила главное правило, причем дважды. "Медный обруч" принес счастье и он же его забрал. Едва поборола желание выбросить кольцо в реку. Нет у меня такого права. У сестры растёт маленькая дочка и ей наверняка понадобится его сила. Надеюсь, племянница будет мудрее меня и всё сделает правильно.
Это была последняя запись, дальше лишь чистые страницы.
Лана захлопнула дневник и уставилась перед собой, капля холодного пота стекла по позвоночнику. Господи, она ведь чуть не повторила судьбу тётки, вовремя сняла кольцо. Что же это за реликвия такая, несущая то благо, то беду? Может и вправду лучше от "Медного обруча" избавиться? Только будет ли это правильным? Разве не сами люди, по своей воле, нарушают правила и игнорируют запреты? С таким подходом любое благо может обернуться злом.
Она опять открыла тетрадь, положила в неё кольцо, а на внутренней стороне обложки написала крупно: "Читать до конца". И три восклицательных знака поставила. Может хоть это убережёт будущих потомков от роковых ошибок. Ведь счастье, – понятие настолько хрупкое, что разрушить его можно всего лишь навсего одним неловким движением.