Женя не стала спорить с бабушкой. Во-первых, заметила уже нескольких любопытных соседей, наблюдающих за ней и за Сашей со скамеек, из ворот и из-за заборов. А во-вторых (и в-главных!), что бы она ни чувствовала в данный момент по отношению к изменнику, всё же прекрасно понимала: отпускать его одного в таком состоянии нельзя, да и вообще ему не следует пока садиться за руль. В любой ситуации нужно прежде всего оставаться человеком.
Александр молча смотрел на жену, ожидая её решения.
— Заходи, — коротко распорядилась Евгения и первая прошла через ворота во двор.
Саша решил умыться в огороде, у крана летнего водопровода, а когда пришёл в дом, Любовь Александровна внезапно засобиралась в магазин.
— Давай-ка, Женя, хозяйничай, угощай гостя, — повязывая платок у тройного зеркала, невозмутимо проинструктировала Евгению бабушка. — Сметана в холодильнике, и домашняя, и магазинная.
— А ты зачем в магазин, бабуль? — всё прекрасно понимая, тем не менее поинтересовалась Женя. — У нас, вроде, всё есть?
Любовь Александровна и бровью не повела.
— Прогуляюсь, посмотрю, вдруг что-нибудь интересное привезли.
Через пару минут Женя и Саша остались вдвоём в кухне, да и во всём доме. Мужчина ел с жадностью, и Евгения, поддавшись извечной бабьей жалости, не выдержала.
— Саша, ты сам как? Вид у тебя неважный, честно говоря, измождённый.
— Нормально всё, устал просто. Почти не спал трое суток, да и поесть иногда забывал, не до того было.
— А ты... когда вернулся?
— Сразу, как только узнал о катастрофе. Мотался между Челябинском, Уфой и... той местностью, где всё случилось. Записался добровольцем, помогал разбирать завалы.
Слушая рассказ Саши, Женя вымыла ягоды, сложила в большую эмалированную миску и поставила на стол.
— Ешь, — приказала она, когда Саша наелся оладий.
— Откуда клубника? Ведь рано ещё! — удивился муж.
— Купила у фермера, бывшего соседа бабушки. Это тепличная, потому, возможно, не такая сладкая и сочная, как хотелось бы, но всё же клубника, витамины.
— А Любови Александровне ты оставила?
— Не переживай, я отложила для неё.
На некоторое время в кухне повисло молчание. Женя ела ягоды, предварительно обмакивая их в блюдце с сахарным песком, а Саша — просто так, без добавок.
— Жень, я... В общем, знаю и понимаю, насколько виноват, и ответственность полностью лежит на мне. Но всё равно очень прошу: пожалуйста, постарайся меня простить. А я очень постараюсь всё исправить.
— Нечего исправлять, Саша, — покачала головой женщина. — Сам посуди, как тут простить? Вот ты простил бы, окажись на моём месте?
— Да не дай бог, — пробормотал мужчина.
— Вот и я о том же. Даже если я сделаю над собой усилие, Саша, просто пойми: ничего и никогда не забуду, просто не смогу. И в чём смысл подобной совместной жизни?И потом, на ровном месте ничего не происходит. Раз уж нашёл другую, значит, там появились чувства, а здесь — ушли.
— Думал, что появились, — вздохнул Александр. — Но ошибся. Кася... она мне казалась слабой, немного беспомощной. А я сам себе казался сильным рядом с ней, очень нужным ей.
— Понятно, куда ты клонишь, Козырев! — возмущённо выпрямившись, выпалила Женя. — Виновата во всём я, да? Поскольку не родилась актрисой и не смогла талантливо изображать слабость и беспомощность! И потому ты решил, что мне-то точно не нужен?
— Нет, Женя, я же сказал, что виню только себя. Трудно объяснить... Очень трудно. Будто затмение. А как узнал о том, что случилось, так сразу всё в голове и вернулось обратно на свои места.
— Я тебя поняла, Саша. В твоей голове, может, всё и вернулось, а вообще-то нет. Моё отношение к ситуации не изменится, я по-прежнему собираюсь подавать на развод. Тебе как, очень срочно будет нужно постановление?
— Мне оно вообще не нужно, как и развод, — мрачно буркнул Козырев. — Но палки в колёса вставлять не собираюсь, потому делай всё так, как удобно тебе, на меня не оглядывайся.
— Тогда я пока побуду здесь, в гостях у бабушки, у меня же всё-таки отпуск. А когда приеду из отпуска, сразу подам заявление.
...Любовь Александровна вернулась почти через час, и к тому времени Саша давно спал в маленькой комнате на кровати с панцирной сеткой.
Пообещал, что поспит пару часов и уедет, но когда проснулся и посмотрел на солнечные лучи, скользящие по невесомой занавеске, понял: уже утро. Потом догадался взглянуть на настенные часы, подтвердившие его догадку. Вот это он поспал!
Поскольку обнаружил себя не сразу, успел услышать обрывок разговора Жени и Любови Александровны.
— Нет, бабуля, — тихо, но настойчиво говорила Евгения. — На рейсовом уеду. Вернусь быстро, схожу только в милицию, и всё. Надо подтвердить свою личность, показать билет.
— В Челябинске есть специальный штаб, Женя, — перестав конспирироваться, подал голос Александр. — Тебе лучше обратиться прямо в эту организацию. Я сам тебя свожу туда и обратно, а потом сразу уеду. Моя помощь ещё нужна... там.
Мира Айрон
Продолжение: