Лида знала, что соседи шепчутся о ней за спиной. Особенно когда видели, как она каждое утро садится в маршрутку до города. В свои двадцать три она выглядела старше, всегда с потухшими глазами и опущенной головой.
«Что с ней случилось в том общежитии?» — гадали бабки у магазина. Лида слышала их перешептывания, но делала вид, что не замечает. Три года назад она поехала учиться в техникум на бухгалтера. Вернулась через полгода — бледная, молчаливая, будто что-то внутри сломалось навсегда.
Родители не расспрашивали. Отец только буркнул: «Ну и ладно, дома пригодишься». Мать вздохнула и принялась устраивать дочь на работу в сельсовет — считать копейки за гроши, но хоть дома будет.
Каждый день Лида ездила в районный центр, сидела над бумагами до вечера, а потом возвращалась в родную деревню, где все знали друг друга с пеленок. Здесь её жалели и одновременно сторонились — что-то в её поведении настораживало людей. Она перестала смеяться, не ходила на танцы в клуб, не болтала с подружками. Замкнулась в себе, как улитка в раковину.
Зато теперь у неё появился Костя.
Костя Ремизов работал механиком в местном гараже, жил один в доме после умершей бабушки. Ему было под тридцать, но женат он так и не был — говорили, что невеста его бросила перед самой свадьбой, сбежав с каким-то приезжим. С тех пор Костя будто огрубел, стал замкнутым и нелюдимым. Пил по выходным, дрался в кабаках соседних деревень, домой возвращался разбитый и злой.
Познакомились они случайно. Лида возвращалась с работы, когда сломалась маршрутка — встала посреди дороги и не заводилась. Водитель матерился, пассажиры ругались, а Лида просто сидела и смотрела в окно. Мимо проезжал Костя на своих «Жигулях». Остановился, вылез, покопался под капотом маршрутки. Завел.
— Садись, подвезу, — сказал он Лиде, когда все расселись по местам.
— Спасибо, доберусь, — ответила она.
— Садись, говорю. Всё равно в одну сторону едем.
В машине молчали. Костя изредка поглядывал на неё, а Лида смотрела в боковое стекло. Когда подъехали к её дому, она поблагодарила и быстро вышла.
На следующий день он опять оказался рядом с остановкой, когда она ждала маршрутку.
— Подвезу, — сказал коротко.
— Не надо.
— Подвезу, сказал.
Так продолжалось неделю. Костя упрямо появлялся утром и вечером, а Лида упрямо отказывалась. Пока однажды не хлынул такой ливень, что маршрутка вообще не приехала.
— Ну что, промокнешь до нитки, или всё-таки сядешь? — спросил Костя, остановившись рядом.
Лида села.
В машине пахло табаком и машинным маслом. Костя молчал, только когда свернул к её дому, вдруг сказал:
— Завтра тоже дождь обещают.
— Не растаю, — ответила Лида.
— Знаю, что не растаешь. Но зачем мучиться?
На следующий день дождя не было, но Костя всё равно появился. И Лида села к нему в машину.
Так они и подружились — молча. Он возил её на работу и обратно, иногда заезжал в магазин, если она просила. Она покупала ему хорошие сигареты, когда ездила в город по делам. Говорили мало, но какое-то понимание между ними возникло. Два одиночества, притянувшиеся друг к другу.
Костя не лез с расспросами о том, что с ней случилось в техникуме. Лида не спрашивала, почему он до сих пор один. Оба понимали — у каждого своя боль, и не всякую боль стоит тревожить.
Деревня, конечно, заметила их дружбу.
— Вон, Ремизов за Лидкой ухаживает, — шептались бабки.
— Да что с неё взять-то? Девка-то странная стала совсем.
— А он разве лучше? Пьяница и драчун.
— Пара под стать — калека к калеке.
Лида слышала эти разговоры и морщилась. Но ничего не говорила. А Костя и подавно никого не слушал — плевать хотел на чужие мнения.
Всё изменилось в октябре. Лида заболела — поднялась температура, началась ангина. Три дня не ездила на работу. На четвертый к ней пришёл Костя.
— Что случилось? — спросил, стоя на пороге.
— Болею, — ответила она хрипло.
— Лекарства есть?
— Есть.
— Покажи.
Она показала — какие-то старые таблетки, травы сушёные.
— Это не лечение, а ерунда, — буркнул Костя. — Сейчас приеду.
Вернулся через час с целым пакетом лекарств. Дорогих, хороших. Заварил ей чай, проследил, чтобы приняла таблетки.
— Откуда деньги на такие лекарства? — спросила Лида.
— Не твоё дело, — ответил он грубо.
Через неделю Лида поправилась и снова начала ездить на работу. Но что-то между ними изменилось. Костя стал внимательнее, а она — доверчивее. Иногда после работы они заезжали к нему домой — он варил картошку, она резала салат из того, что было. Ели, пили чай, молчали. Но молчание это было уже другим — не отчуждённым, а близким.
В ноябре случилось то, чего Лида боялась больше всего. В район приехала комиссия с проверкой, и в составе комиссии был он — Игорь Семёнович, преподаватель того самого техникума. Тот, кто три года назад сломал её жизнь.
Лида увидела его в коридоре сельсовета и едва не упала в обморок. Он тоже её узнал — усмехнулся и кивнул, как старому знакомому.
— Лидочка! — позвал он после совещания. — Как дела? Как жизнь?
Она не смогла ответить — горло сдавило спазмом.
— Что молчишь? — подошёл он ближе, и Лида почувствовала знакомый запах его одеколона. — Я же помню, какая ты была разговорчивая. Особенно по вечерам, в общежитии.
Лида отшатнулась и убежала в туалет. Там её стошнило. Руки тряслись так, что не могла застегнуть пуговицы.
Домой она добиралась автобусом — Костя в этот день уехал в область за запчастями. Хорошо, что уехал. Она не могла бы сейчас сидеть рядом с ним, разговаривать, делать вид, что всё в порядке.
Дома заперлась в комнате и проплакала всю ночь. Снова, как три года назад, всё вернулось — страх, отвращение, стыд. Тот вечер в общежитии, когда она осталась одна, а он пришёл с бутылкой вина и сказал, что если она не будет «хорошей девочкой», то завалит её на экзаменах.
Утром пришёл Костя.
— Что с тобой? — спросил он, увидев её лицо.
— Ничего.
— Не ври. Что случилось?
Лида отвернулась. Но Костя не отставал. Взял её за плечи, развернул к себе.
— Говори.
И она рассказала. Всё. Про техникум, про общежитие, про то, как преподаватель заставлял её приходить к себе в кабинет после занятий. Как она пыталась сопротивляться, но он угрожал отчислением. Как она терпела месяц, два, три. А потом не выдержала и сбежала домой. Как родители не стали спрашивать, что случилось — им было проще считать, что дочь просто не смогла учиться.
— И вчера он приехал сюда. Увидел меня и... — Лида не смогла договорить.
Костя слушал молча. Лицо у него становилось всё мрачнее.
— Как его зовут? — спросил он наконец.
— Зачем?
— Как зовут?
— Игорь Семёнович Кравцов. Но ты не думай ничего делать! Он завтра уезжает, забудем и всё.
— Забудем, — согласился Костя. — А пока сходи к соседке, развейся, отдохни часа два.
— Костя...
— Иди, говорю.
Лида ушла к соседке. Просидела там до вечера, помогала варенье варить. Когда вернулась через два часа, приехал Костя, сели пить чай. Руки у него были забинтованы.
— Что с руками? — спросила она.
— Работал сегодня, поранился об железяку, — ответил он спокойно.
На следующий день по деревне пронеслась новость — в районном центре избили преподавателя из техникума. Били жестоко, профессионально — сломали рёбра, руку, выбили зубы. Мужчина в больнице, состояние тяжёлое. Милиция ищет нападавшего, но пока безрезультатно.
Лида посмотрела на Костю.
— Не надо было, — сказала она тихо.
— Что не надо было? — спросил он невинно. — Я же сказал — работал вчера, поранился.
Больше они об этом не говорили.
Игорь Семёнович выжил, но надолго попал в больницу. А когда выписался, вдруг написал заявление об уходе из техникума. Говорили, что переехал в другой город, подальше от греха.
Лида впервые за три года спала спокойно.
Зимой Костя сделал ей предложение. Не романтично — просто спросил однажды вечером:
— Замуж за меня выйдешь?
— Зачем? — удивилась Лида.
— Потому что люблю. И ты меня тоже, только боишься признаться.
— Я не смогу... Ну, как жена... После того, что было...
— Сможешь. Когда будешь готова. А пока просто будем вместе.
— А дети? Ты же наверняка хочешь детей.
— Хочу. Но если не получится — усыновим кого-нибудь. В детских домах полно брошенных.
Лида заплакала. Но это были слёзы не горя, а облегчения. Впервые за долгое время она поверила, что жизнь может измениться к лучшему.
Поженились они весной. Тихо, без пышности — в загсе, потом домой, к Косте. Лида переехала к нему.
В первые месяцы было трудно. Лида вздрагивала от каждого прикосновения, а Костя терпеливо ждал, не настаивал. Постепенно страх отступал. Она привыкала к его рукам, к его голосу, к тому, что рядом есть человек, который никогда не причинит ей зла.
А через год случилось чудо — Лида забеременела.
— Врач говорит, всё нормально, — сказала она Косте, вернувшись из больницы. — Рожать буду осенью.
Костя обнял её так крепко, что она едва дышала.
— Значит, девочку назовём Верой, — сказал он. — А мальчика — Семёном, в честь деда моего.
— Почему Верой? — спросила Лида.
— Потому что ты поверила, что всё будет хорошо. И оказалась права.
Лида прижалась к его плечу и впервые за много лет почувствовала себя по-настоящему счастливой. Прошлое больше не давило на неё своей тяжестью. Оно осталось там, где и должно было остаться — в прошлом.
А впереди была новая жизнь — их общая, чистая, полная надежды.
Соседи теперь говорили о них по-другому:
— Вон, Ремизовы какие дружные стали. И Лидка повеселела, и Костя пить бросил.
— Да, видать, друг другу подошли. Бывает такое — найдёт человек свою половинку, и вся жизнь переворачивается.
— Дай Бог им здоровья. Хорошие люди.
И это была правда. Они действительно были хорошими людьми — просто когда-то жизнь больно их ударила. Но боль прошла, зажили раны, и теперь они могли быть счастливыми. Как и положено хорошим людям.
Спасибо большое за лайки, комментарии и подписку!!!
Рекомендую к прочтению: