Ольга провела рукой по столешнице старого комода — дерево было теплым, словно живым. Двадцать лет она возвращала к жизни забытую мебель, и вот теперь сама мастерская нуждалась в спасении. Только спасать было некому.
— Мам, ну что ты молчишь? — голос Марины из телефона звучал встревоженно. — Я же вижу, как тебе тяжело.
Ольга посмотрела на экран, где светилось лицо дочери. Двадцать восемь лет, успешная, живет в Варшаве уже третий год. И так хочет помочь маме, что аж слезы на глазах.
— Маринка, милая... Я же не знаю польского языка. Да и возраст уже не тот, чтобы с нуля начинать.
— Мам, тебе пятьдесят четыре! Это не возраст для сдачи. А язык выучим, я помогу. У меня тут знакомые есть, может, и работу найдем. Хотя бы попробуй, а?
Ольга обвела взглядом мастерскую. Запах морилки и воска, стружки под ногами, инструменты, которые лежали в руке как родные. Все это придется оставить. Долги душили, заказов почти не было — люди теперь предпочитали покупать новое, а не восстанавливать старое.
— А как же квартира? Ее же продать надо сначала.
— Вот и отлично! Продашь — и сразу ко мне. Деньги пригодятся на первое время.
Ольга кивнула, хотя внутри все сжималось. Квартира на улице Чапаева, где она прожила двадцать лет после развода. Каждый угол там пропитан воспоминаниями — как Марина делала уроки за кухонным столом, как они вместе красили стены в гостиной, как по вечерам пили чай и планировали будущее.
— Знаешь что, — вдруг сказала дочь, — а может, попросишь Тамару Ивановну помочь с продажей? Она же в риелторских делах разбирается, у нее опыт есть.
Свекровь... Ольга подумала о Тамаре Ивановне. После развода с Андреем отношения как-то сами собой наладились — женщина оказалась понимающей, даже сочувствующей. А главное — действительно работала в агентстве недвижимости, знала все тонкости.
— Может, и правда стоит? — пробормотала Ольга.
— Конечно стоит! И потом, пока оформление идет, ты у нее пожить можешь. Квартира большая, одной ей там скучно небось.
Когда связь прервалась, Ольга еще долго сидела среди своих инструментов. За окном моросил мелкий дождь, и капли стекали по стеклу, словно слезы. Она представила себя в Польше — чужой город, чужие люди, чужой язык. Страшно до дрожи в коленках. Но и оставаться здесь, цепляясь за прошлое, было еще страшнее.
Ольга достала телефон и набрала номер Тамары Ивановны.
Чай с сахаром и обещания
— Олечка, ты что, с ума сошла? Конечно, оставайся! — Тамара Ивановна всплеснула руками и тут же принялась накрывать на стол. — Я же одна как перст в этой трехкомнатной берлоге. Мне только в радость будет.
Ольга поставила чемодан в прихожей и огляделась. Квартира свекрови пахла лавандой и свежей выпечкой. На стенах висели фотографии Андрея в разные годы жизни — от школьных портретов до свадебных снимков, где они с Ольгой выглядели такими молодыми и счастливыми.
— Садись, садись за стол. Пирог еще теплый, только из духовки.
Тамара Ивановна была женщиной статной, с аккуратной седой прической и внимательными голубыми глазами. В свои семьдесят она выглядела моложе и держалась с достоинством человека, привыкшего все держать под контролем.
— Значит, решила к Маринке перебираться? — спросила она, разливая чай по чашкам. — Смелое решение. Я бы в твоем возрасте побоялась.
— А я и боюсь, — честно призналась Ольга. — Но что делать? Мастерская закрылась, денег почти нет. А Маринка так просит...
— Правильно делает, что просит. Дочь есть дочь. — Тамара Ивановна придвинула к ней тарелку с пирогом. — А насчет квартиры не волнуйся. Я все улажу быстро и выгодно. У меня в агентстве связи хорошие, клиентская база приличная.
Ольга кивнула, чувствуя, как с плеч спадает груз ответственности. Наконец-то рядом оказался человек, который знал, что делать.
— Только документы мне нужны будут, — продолжила Тамара Ивановна. — Свидетельство о собственности, технический паспорт, справки всякие. Ты же понимаешь — без бумажек я ничего сделать не смогу.
— Конечно, понимаю. Завтра принесу.
— И доверенность оформим на мое имя. Так удобнее будет — я покупателей принимать буду, с документами возиться. А ты пока отдохни, наберись сил перед переездом.
Вечером приехал Андрей — собирался в очередной дальний рейс. Увидев Ольгу, смутился, но поздоровался приветливо.
— Как дела, Оль? Мама говорила, ты квартиру продаешь.
— Да, к Марине собираюсь. В Польшу.
— Серьезно? — Андрей присвистнул. — Смелая ты. Я бы не решился в чужую страну переезжать.
— А что тут оставаться? — вздохнула Ольга. — Работы нет, перспектив тоже.
Тамара Ивановна поставила перед сыном тарелку борща и строго посмотрела на него:
— Ты помолчи лучше. Олю надо поддерживать, а не отговаривать. И так решение далось ей нелегко.
После ужина Андрей ушел собираться — утром уезжал на две недели. А они с Тамарой Ивановной остались вдвоем на кухне, допивать чай.
— Не переживай ты так, — сказала свекровь, накрывая Ольгину руку своей ладонью. — Все будет хорошо. Квартиру продадим по хорошей цене, деньги получишь — и к дочке. А там уже новая жизнь начнется.
Ольга благодарно улыбнулась. Как хорошо, что есть рядом человек, который все понимает и готов помочь.
Первые сомнения
Прошла неделя, а покупателей все не было. Ольга несколько раз спрашивала у Тамары Ивановны, как идут дела, но та отвечала уклончиво:
— Да знаешь, рынок сейчас сложный. Люди осторожничают, выбирают долго.
— А может, цену снизить? — предложила Ольга. — Мне важнее быстрее продать.
— Не спеши, — поморщилась Тамара Ивановна. — Если сразу цену снижать, покупатели подумают, что с квартирой что-то не так. Подождем еще немного.
Ольга кивнула, но что-то внутри беспокойно шевелилось. За окном уже желтели листья, и она понимала — чем дольше тянется продажа, тем сложнее будет устраиваться в Польше. Марина звонила каждый день, спрашивала о планах, а Ольге нечего было сказать.
— Мам, может, сама займешься продажей? — предложила дочь во время очередного разговора. — Просто чувствую я, что что-то не так идет.
— Маринка, да что ты! Тамара Ивановна профессионал, у нее опыт. А я что в этом понимаю?
Но сомнения все равно грызли. Особенно после того случая во вторник.
Ольга возвращалась из магазина и увидела у подъезда своего дома незнакомую пару. Молодые, лет тридцати, рассматривали окна и что-то обсуждали.
— Простите, — обратилась к ним Ольга, — вы не квартиру смотреть пришли? На третьем этаже?
Женщина кивнула:
— Да, но нам сказали, что хозяйки нет дома. Мы завтра еще раз приедем.
— Так я и есть хозяйка, — удивилась Ольга. — Могу сейчас показать.
Пара переглянулась.
— А... нам риелтор говорила, что хозяйка в отъезде. Тамара Ивановна, кажется?
— Она моя... родственница. Помогает с продажей.
— А, понятно. Тогда завтра приедем, как договаривались.
Ольга проводила их взглядом и поднялась домой с тяжелым чувством. Почему Тамара Ивановна сказала, что ее нет дома? Это же глупо — она всегда могла показать квартиру, если нужно.
Вечером за ужином она осторожно спросила:
— Тамара Ивановна, а сегодня покупатели приходили смотреть квартиру?
— Приходили, — кивнула та, не поднимая глаз от тарелки. — Но им не понравилось. Говорят, планировка неудачная.
— Странно... а мне показалось, они заинтересованы были.
— Олечка, — Тамара Ивановна отложила вилку и посмотрела на нее внимательно, — ты же мне доверяешь? Я же не первый день в этом деле работаю. Знаю, как с покупателями разговаривать, что им говорить, а что нет.
— Конечно, доверяю, — поспешила заверить Ольга. — Просто переживаю.
— Зря переживаешь. Все под контролем. Найдутся хорошие покупатели, готовые заплатить нормальную цену. Не хватало еще за бесценок продавать.
Ольга согласно кивнула, но тревога никуда не делась. Что-то было не так, только она никак не могла понять, что именно.
Звонок
— Мама, ты сидишь? — голос Марины звучал напряженно.
Ольга как раз мыла посуду после завтрака. Тамара Ивановна ушла на работу, в квартире было тихо и спокойно.
— Сижу, конечно. Что случилось?
— Я тут в интернете твою квартиру искала, из любопытства. Хотела посмотреть, как объявление выглядит.
— И что?
— Мам... цена там стоит на триста тысяч меньше рыночной. Я проверила — похожие квартиры в вашем районе минимум за два миллиона двести продают. А твоя за миллион девятьсот выставлена.
У Ольги из рук выпала чашка. Осколки со звоном разлетелись по полу, но она даже не пошевелилась.
— Как... как за миллион девятьсот? Мы же с Тамарой Ивановной говорили про два миллиона триста!
— Мам, я скриншот сделала. Вышлю тебе сейчас. Там черным по белому написано — миллион девятьсот тысяч. И фотографии твоей квартиры, я узнала.
Телефон пискнул — пришло сообщение. Ольга открыла картинку и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Действительно, ее квартира, ее мебель, ее занавески в спальне. И цена — 1 900 000 рублей.
— Мам, ты там как? — встревоженно спросила Марина.
— Я... я не понимаю. Может, это техническая ошибка?
— Какая ошибка? Мам, объявление висит уже две недели! И знаешь, что еще странно? Указан только телефон агентства, твоего номера нет вообще. Как будто тебя в этой сделке не существует.
Ольга опустилась на стул. Руки дрожали так, что она еле держала телефон.
— Маринка, может, я что-то путаю? Может, мы действительно про такую цену договаривались?
— Мам, очнись! Ты же сама мне говорила — Тамара Ивановна обещала продать минимум за два миллиона двести. Помнишь, ты даже радовалась, что так выгодно получается?
Да, помнила. Конечно, помнила. Тамара Ивановна тогда сказала: "Олечка, за такую квартиру в вашем районе смело можно два миллиона двести просить. А то и больше, если повезет с покупателем".
— Мам, немедленно звони ей. Выясняй, что происходит. А лучше вообще приезжай в агentство, лично разбирайся.
— Да, конечно... я сейчас позвоню.
— И мам... будь осторожна. Мне все это очень не нравится.
После разговора с дочерью Ольга долго ходила по квартире, собираясь с духом. Что она скажет Тамаре Ивановне? Как объяснит, что проверяла ее работу? А вдруг действительно произошла ошибка?
Но когда она набрала номер свекрови, та ответила не сразу. И голос у нее был какой-то настороженный.
— Тамара Ивановна, можно вас на минутку?
— Олечка, я сейчас с клиентом. Вечером поговорим, хорошо?
— Это важно. Я в интернете объявление видела. Там цена не та, о которой мы договаривались.
Долгая пауза.
— Оля, не по телефону же такие вещи обсуждать. Приходи в агентство в четыре часа. Все объясню.
Гудки. Тамара Ивановна повесила трубку.
Разговор без прикрас
В агентстве недвижимости пахло новой мебелью и кофе. Тамара Ивановна сидела за своим столом и листала какие-то документы, делая вид, что очень занята.
— Садись, — кивнула она на стул напротив, не поднимая глаз.
Ольга села и сразу перешла к делу:
— Объясните, пожалуйста, почему цена в объявлении не та, о которой мы договаривались?
— А какая там цена? — Тамара Ивановна наконец подняла голову.
— Миллион девятьсот. А мы говорили про два миллиона триста.
— Ах, это... — Тамара Ивановна махнула рукой. — Понимаешь, Оленька, я же изучила рынок. Твоя квартира, конечно, хорошая, но есть нюансы. Дом старый, ремонт не очень свежий, район не самый престижный. За такую цену, как мы планировали, продавать можно годами.
— Но вы же сами говорили, что можно за два миллиона двести просить!
— Говорила, да. Но это было предварительно. А когда я профессионально оценила, поняла — нужно быть реалистами.
Ольга почувствовала, как внутри все закипает.
— Почему вы меня не предупредили? Почему объявление выставили без моего согласия?
— Оля, успокойся. — Тамара Ивановна говорила спокойно, но в глазах появились стальные нотки. — Я делаю тебе добро. Хочешь быстро продать — значит, цена должна быть привлекательной. А если будешь упрямиться, так и просидишь без покупателей до весны.
— Это мое решение — сидеть или не сидеть! Это моя квартира!
— Конечно, твоя. И я тебе ее продаю. Только цена будет такая, какую рынок готов принять.
Ольга встала из-за стола. Руки тряслись от возмущения.
— Я хочу забрать документы. Буду сама заниматься продажей.
Лицо Тамары Ивановны мгновенно изменилось.
— Оля, да что с тобой? Ты с ума сошла? После всего, что я для тебя делаю, после того, как приютила, кормлю, забочусь... А ты мне не доверяешь?
— Дело не в доверии. Дело в том, что вы приняли решение за меня, даже не посоветовавшись.
— Да я же лучше знаю! — сорвалась Тамара Ивановна. — Ты в этих делах полный ноль, а я двадцать лет в профессии! Думаешь, легко тебе покупателя найти? Думаешь, сама справишься?
— Попробую.
— Вот и попробуй! — Тамара Ивановна резко встала и подошла к сейфу. — Забирай свои бумажки. Только не приходи потом жаловаться, что никто квартиру покупать не хочет.
Она достала папку с документами и швырнула ее на стол.
— И вообще, Оля, ты неблагодарная. Я хотела как лучше, хотела поскорее тебе помочь. А ты... — голос ее задрожал. — А ты мне в лицо плюешь.
Ольга взяла документы и направилась к выходу.
— Тамара Ивановна, я благодарна вам за помощь. Но моя квартира — это мое дело.
— Ну и катись тогда! — крикнула та ей вслед. — И из дома моего катись тоже! Надоело на шею садиться!
Дверь агентства захлопнулась за спиной Ольги с громким звуком.
Неожиданная поддержка
Ольга шла по улице, прижимая к груди папку с документами, и не знала, плакать ей или смеяться. С одной стороны — облегчение: наконец-то все карты открыты. С другой — страх и растерянность. Где жить? Как продавать квартиру? С чего вообще начинать?
На остановке рядом с ней села пожилая женщина с сумкой-тележкой.
— Девушка, что случилось? — участливо спросила она. — Вы такая расстроенная.
— Да так... семейные проблемы, — вздохнула Ольга.
— Ох, знакомо, — покачала головой женщина. — У меня тоже с родственниками недавно история приключилась. Квартиру покойного мужа продавать нужно было, а племянник решил за меня все порешать. Хорошо, что Михаил Сергеевич подсказал, как действовать.
— Михаил Сергеевич?
— Да, он в нашем доме живет. Адвокат на пенсии, но людям до сих пор помогает. Золотой человек. Может, и вам поможет, если проблема серьезная?
Женщина достала из сумочки визитку.
— Вот, возьмите. Позвоните, скажите, что от Антонины Петровны. Он примет обязательно.
Ольга взяла визитку. "Михаил Сергеевич Волков. Юридические консультации". И телефон.
— Спасибо, — искренне сказала она. — Очень спасибо.
Домой она не пошла — понимала, что встреча с Тамарой Ивановной сейчас будет болезненной для обеих. Вместо этого зашла в кафе рядом с автовокзалом, заказала чай и набрала номер Михаила Сергеевича.
— Слушаю вас, — ответил спокойный мужской голос.
— Здравствуйте. Меня Антонина Петровна посоветовала к вам обратиться. У меня проблема с продажей квартиры.
— Проходите завтра в десять утра. Адрес скажу...
Михаил Сергеевич жил в старом доме рядом с парком. Квартира небольшая, но уютная — много книг, старая мебель, фотографии на стенах.
— Рассказывайте, — сказал он, усаживая Ольгу в кресло напротив своего рабочего стола.
Ольга рассказала все — про переезд к свекрови, про доверенность, про заниженную цену. Михаил Сергеевич слушал внимательно, изредка кивая.
— Понятно, — сказал он, когда она закончила. — Классическая схема. Человека убеждают доверить сделку "профессионалу", а потом продают недвижимость по заниженной цене. Разницу делят с покупателем или просто кладут в карман.
— То есть она хотела меня обмануть?
— Скорее всего. Хотя, возможно, у нее были и другие мотивы. Но это уже неважно. Важно то, что вы вовремя спохватились.
Михаил Сергеевич достал из стола бланк.
— Сейчас напишем заявление в Росреестр о приостановке любых сделок с вашей недвижимостью. Потом сходим к нотариусу — отзовем доверенность официально. А дальше будете сами заниматься продажей.
— А я справлюсь? — неуверенно спросила Ольга.
— Конечно, справитесь. Сейчас все намного проще, чем раньше. Объявления в интернете подать — пять минут дела. Покупатели сами найдутся, если цена адекватная.
Ольга почувствовала, как внутри что-то распрямляется. Впервые за долгое время она ощутила уверенность в завтрашнем дне.
Последнее объяснение
К вечеру Ольга все-таки решилась вернуться к Тамаре Ивановне. Документы были в порядке, доверенность отозвана, заявление в Росреестр подано. Теперь нужно было объясниться и забрать свои вещи.
Тамара Ивановна открыла дверь не сразу. Когда увидела Ольгу, лицо у нее стало каменным.
— Чего пришла?
— За вещами. И поговорить хотела.
— Говорить не о чем. Проходи, собирай свой чемодан и уходи.
Но когда Ольга прошла в комнату и начала складывать одежду, Тамара Ивановна вдруг заговорила — тихо, почти шепотом:
— Думаешь, легко мне одной? Андрей в разъездах постоянно, недели дома не бывает. Подруги одна за другой умирают. А я сижу в этой квартире, как в склепе.
Ольга остановилась, держа в руках свитер.
— Я понимаю, что вам одиноко...
— Ничего ты не понимаешь! — резко сказала Тамара Ивановна. — У тебя дочь есть, которая зовет к себе. А у меня что? Сын, который появляется раз в месяц, поест и опять уезжает?
— Тамара Ивановна...
— Да молчи ты! — Голос ее сорвался. — Когда ты переехала, я впервые за годы почувствовала, что живу не зря. Есть с кем поговорить, есть о ком позаботиться. А ты... ты решила от меня убежать. К дочке своей драгоценной.
Ольга медленно положила свитер в чемодан и повернулась к свекрови.
— Я не убегаю. Я просто хочу жить своей жизнью.
— Своей жизнью! — фыркнула Тамара Ивановна. — А моя жизнь тебя не интересует?
— Интересует. Но не за счет моей квартиры и моих денег.
— Да какие там деньги! Триста тысяч разницы! Подумаешь, богатство какое!
— Для вас, может, и не богатство. А для меня эти триста тысяч — возможность спокойно начать новую жизнь в чужой стране.
Тамара Ивановна вдруг села на диван и закрыла лицо руками.
— Я не хотела тебя обманывать, — сказала она глухо. — Я просто... я просто думала, что если продать дешевле, то процесс затянется. Ты дольше здесь останешься. Может, передумаешь ехать.
— И ради этого вы готовы были лишить меня трехсот тысяч?
— Я бы тебе их потом компенсировала! Из своих накоплений!
Ольга покачала головой.
— Вы не имели права решать за меня. Это была не ваша жизнь, не ваш выбор.
— А что мне остается? — Тамара Ивановна подняла на нее заплаканные глаза. — Что мне остается, когда все от меня уходят?
— Жить. Просто жить. Найти хобби, записаться в какой-нибудь клуб по интересам, путешествовать. У вас есть деньги, здоровье, опыт. Вы красивая, умная женщина. Неужели ваша жизнь должна зависеть только от того, живет ли рядом кто-то еще?
Тамара Ивановна вытерла глаза платком.
— Легко говорить. А как это делать — не объяснишь?
— Начните с малого. Запишитесь в спортзал, в театральную студию. Съездите к сестре в Сочи — вы же давно собирались. Не ждите, когда к вам придет счастье. Идите к нему сами.
Ольга застегнула чемодан и взяла его за ручку.
— Я не злюсь на вас, Тамара Ивановна. Я понимаю, что вы действовали от отчаяния. Но я не могу жертвовать своей жизнью ради чужого одиночества. Даже ради вашего.
Тамара Ивановна проводила ее до прихожей молча. У самой двери она вдруг сказала:
— А где жить будешь? Квартира-то продается.
— Сниму что-нибудь на время. Справлюсь.
— Оля... прости. Я правда не хотела тебе навредить.
Ольга обернулась и увидела в глазах свекрови искреннее раскаяние.
— Я знаю. И я не держу зла. Просто... в следующий раз не решайте за людей их судьбу, хорошо?
Дверь закрылась за ней тихо, без хлопка.
Новое начало
Через месяц квартира была продана. За два миллиона двести тысяч, как и планировалось изначально. Покупатели нашлись быстро — молодая семья с двумя детьми, которые влюбились в высокие потолки и большие окна.
Ольга сняла небольшую однокомнатную квартиру рядом с центром и погрузилась в оформление документов для переезда. Виза, переводы справок, медицинские обследования — хлопот было много, но она справлялась с каждым пунктом методично и спокойно.
Андрей вернулся из рейса в среду вечером. Позвонил Ольге и попросил встретиться.
— Мама рассказала, что произошло, — сказал он, когда они сидели в кафе напротив ее дома. — Я в шоке, честно говоря.
— Не вини ее слишком строго. Ей просто очень одиноко.
— Но это же не повод обманывать! Триста тысяч, Оль! Она что, с ума сошла?
Ольга помешала сахар в чае и внимательно посмотрела на бывшего мужа.
— А ты знал?
— О чем?
— О том, что она хотела занизить цену. О том, что планировала затянуть продажу.
Андрей отвел глаза.
— Она... она намекала, что хорошо бы тебе подольше у нас пожить. Говорила, что в Польшу ехать — безумие какое-то.
— И ты не подумал меня предупредить?
— Я думал, она просто переживает за тебя. Не знал, что она на такое пойдет.
Ольга кивнула. Она не злилась — просто констатировала факт. Андрей всегда был человеком, который предпочитал не вмешиваться в сложные ситуации.
— Как она сейчас? — спросила Ольга.
— Плохо. Почти не ест, все время плачет. Говорит, что потеряла единственного близкого человека.
— Это не так. У нее есть ты.
— Да какой из меня близкий человек? Я дома бываю от силы неделю в месяц.
— Тогда измени что-то. Найди работу без командировок. Или бери ее с собой в поездки, если возможно.
Андрей покачал головой.
— Она не хочет никуда ехать. Говорит, что ей уже поздно что-то менять.
— Тогда это ее выбор. И твой тоже.
Они просидели в кафе еще полчаса, говорили о будущем, о Марине, о планах. Андрей желал удачи, просил передать привет дочери. Прощались спокойно, без лишних эмоций — как люди, которые когда-то были близки, а теперь просто желают друг другу добра.
Вечером Ольга упаковывала последние вещи. Завтра утром самолет в Варшаву. Марина обещала встретить в аэропорту, показать город, помочь с первыми шагами.
Телефон зазвонил в половине одиннадцатого. На экране высветилось: "Тамара Ивановна".
Ольга колебалась несколько секунд, потом ответила.
— Слушаю.
— Оля, это я. Не клади трубку, пожалуйста.
— Слушаю, — повторила Ольга.
— Я хотела... перед твоим отъездом... извиниться еще раз. И пожелать удачи.
— Спасибо.
— И еще... ты была права. Насчет того, что нужно самой искать счастье. Я записалась в театральную студию при Доме культуры. Завтра первое занятие.
Ольга улыбнулась.
— Это замечательно, Тамара Ивановна. Я рада за вас.
— Спасибо, что не держишь зла. И... удачи тебе там, в Польше. Пусть все сложится хорошо.
— Спасибо. И вам удачи. Во всем.
Свобода выбора
Утром моросил дождь, но Ольга ехала в аэропорт с легким сердцем. В сумке лежал билет на самолет, в кошельке — деньги от продажи квартиры, в телефоне — сообщения от Марины с адресами квартир для аренды и курсов польского языка.
Такси остановилось у терминала, и Ольга выгрузила свой чемодан. Тот самый, с которым месяц назад она переехала к Тамаре Ивановне. Только теперь он был набит не страхами и неуверенностью, а планами и надеждами.
В зале ожидания она села у окна и достала телефон. Написала сообщение Андрею: "Спасибо за все. Береги себя и маму". Потом набрала номер Михаила Сергеевича.
— Ольга Викторовна? — удивился он. — Как дела?
— Михаил Сергеевич, спасибо вам огромное. Без вашей помощи я бы не справилась.
— Ерунда. Вы сами справились. Я только направление подсказал.
— Квартира продана по хорошей цене. Сегодня лечу к дочери.
— Вот и отлично. Удачи вам, дорогая. И помните — вы сильнее, чем думаете.
За окном самолет рулил по взлетной полосе. Ольга смотрела на него и думала о том, как быстро может измениться жизнь. Еще два месяца назад она сидела в своей мастерской и не знала, что делать дальше. Казалось, что все пути закрыты, все варианты исчерпаны.
А сейчас впереди открывалась совершенно новая дорога. Да, страшно. Да, неизвестно. Но это был ее выбор, ее решение, ее ответственность.
Объявили посадку на рейс Москва-Варшава. Ольга встала, взяла сумку и направилась к выходу на посадку. За спиной оставалась прежняя жизнь — и хорошее, и плохое. Впереди ждала новая.
У трапа самолета она обернулась и посмотрела на здание аэропорта. Где-то там, в городе, Тамара Ивановна собиралась на свое первое занятие в театральной студии. Андрей планировал очередной рейс. Михаил Сергеевич консультировал людей, попавших в трудные ситуации.
Жизнь продолжалась. У каждого своя.
Ольга поднялась по трапу и зашла в самолет. Стюардесса проверила билет и указала на место у иллюминатора. Самолет оторвался от земли через двадцать минут, и Ольга смотрела, как внизу уменьшаются дома, дороги, вся ее прежняя жизнь.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Марины: "Мам, я уже еду в аэропорт! Не могу дождаться встречи! Все будет замечательно!"
Ольга улыбнулась и посмотрела в иллюминатор на проплывающие мимо облака. Да, все будет замечательно. Она в этом больше не сомневалась.