Я смотрел на Лену и чувствовал, как последние остатки терпения покидают меня. Она стояла посреди гостиной с руками в боки и возмущенно орала на меня за то, что я посмел сделать замечание.
— Ты что себе позволяешь? — кричала она. — Указывать мне, когда приходить домой!
— Лена, — попытался я сохранить спокойствие, — я не указывал. Я просто спросил, почему ты не предупредила, что задержишься до двух ночи.
— А с каких пор я должна тебе отчитываться? — она подошла ближе, ткнула пальцем мне в грудь. — Я взрослая женщина! Захочу — приду в два, захочу — в четыре!
Последние полгода были сплошным кошмаром. Лена словно с цепи сорвалась. То дома не ночует, не предупредив, то друзей незнакомых приводит — шумят до утра. То деньги из общей копилки берет, не спросив. На любое мое замечание — истерика.
— Хорошо, — сказал я тихо, — не отчитывайся. Но я волновался. Телефон не брала, на сообщения не отвечала.
— Волновался? — она засмеялась противно. — Или контролировал? Хочешь везде меня контролировать!
— Лена, я всего лишь...
— Всего лишь что? — перебила она. — Всего лишь пытаешься мной командовать! Дома должна сидеть, готовить, убирать! А сама жизни не видеть!
Я глубоко вдохнул. Мы уже сто раз это обсуждали. Я никогда не запрещал ей встречаться с друзьями. Никогда не требовал ужин к определенному времени. Просто просил элементарного уважения — предупреждать, если планы меняются.
— Лен, я не против твоих встреч. Просто напиши, если задерживаешься. Одно сообщение — и никаких вопросов.
— А если я забуду написать? — она наклонила голову, изображая невинность. — Что, скандал устроишь?
— Не устрою. Но буду волноваться.
— Твои проблемы! — она махнула рукой. — Хочешь волноваться — волнуйся!
Тут я вспомнил вчерашний день. Лена пропала с утра, телефон отключила. Я звонил ее подругам — никто ничего не знал. К вечеру уже думал в полицию обращаться. А она ночью прикатила в хлам, с размазанным макияжем.
— А вчера? — спросил я. — Когда ты весь день пропадала? Это нормально?
— Вчера что? — она сделала удивленное лицо.
— Лена, ты серьезно не помнишь? Уехала утром, сказала — на пару часов к Маше. Пропала на весь день!
— Ну и что? — пожала плечами. — Засиделись у Маши, потом к другим подругам зашли.
— Телефон зачем отключила?
— А затем, что надоело, как ты названиваешь! — она вскинула руки. — Каждые полчаса! Где ты, что ты, когда домой!
Я сел на диван, потер лицо руками. Пять лет мы вместе. Пять лет я думал, мы строим отношения, семью. А получается, я строил, а она...
— Лена, — сказал я устало, — я не контролирую тебя. Я просто хочу знать, что с тобой все в порядке. Это нормально для людей, которые живут вместе.
— Нормально? — она присела на край кресла. — А по-моему, ненормально! По-моему, каждый имеет право на личную жизнь!
— Личную жизнь? — я поднял голову. — Лена, мы живем под одной крышей три года. У нас общий быт, общие планы. Какая личная жизнь?
— Вот именно! — она вскочила. — Ты думаешь, раз мы живем вместе, то я твоя собственность!
— Я так не думаю...
— Думаешь! — она указала на меня пальцем. — Хочешь, чтобы я отчитывалась за каждый шаг! Чтобы дома сидела и ждала, когда хозяин соизволит прийти!
Хозяин. Я усмехнулся. Квартира действительно моя. Но я никогда этим не тыкал. Никогда не напоминал, что она здесь живет бесплатно.
— Лена, при чем здесь хозяин? Мы же равные партнеры...
— Равные? — она засмеялась истерично. — Ты каждый день мне мозг выносишь своими правилами!
— Какими правилами? — я честно не понимал.
— А посуду за собой помыть? А мусор вынести? А продукты купить? — она передразнивала мой голос. — Сплошные требования!
Я смотрел на нее и понимал: мы говорим на разных языках. Для меня просьба помыть за собой чашку — это элементарная вежливость. Для нее — притеснение свободы.
— Лен, это не требования. Это обычный быт. Мы же вместе живем...
— Вместе не значит, что я твоя прислуга! — она подошла к окну, резко дернула шторы. — Надоело! Каждый день одно и то же!
И тут что-то во мне щелкнуло. Может, накопилось. Может, терпение наконец лопнуло. Я встал с дивана и посмотрел на Лену — действительно посмотрел, как будто впервые увидел.
— Знаешь что, — сказал я спокойно, — в этой квартире мои правила. Не нравится — дверь там, чемодан выдам лично.
Лена обернулась, глаза округлились от удивления.
— Что ты сказал?
— То, что сказал, — я скрестил руки на груди. — Мои правила. Моя квартира, мои счета, мои проблемы. А ты здесь гостья. И ведешь себя как невоспитанная гостья.
Тишина повисла такая, что слышно было, как тикают часы на стене.
***
Лена стояла с открытым ртом, словно не могла поверить, что я осмелился ей ответить. А потом лицо исказилось от ярости.
— Как ты смеешь! — завизжала она. — Ты что себе позволяешь?!
— Позволяю себе говорить правду в собственной квартире, — я не повышал голоса, что еще больше ее бесило. — Три года ты здесь живешь бесплатно. Коммунальные услуги я плачу, интернет, продукты покупаю в основном я. А ты ведешь себя так, словно я тебе что-то должен.
— Я не бесплатно живу! — она топнула ногой. — Я убираю, готовлю!
— Готовишь? — я усмехнулся. — Лена, ты последний раз готовила месяц назад. И то яичницу. А убираешь — раз в неделю пыль протрешь, и то со скандалом.
— Неправда!
— Правда, — я подошел к ней ближе. — И это еще полбеды. Беда в том, что ты совсем обнаглела. Пропадаешь неизвестно где, телефон не берешь, друзей незнакомых приводишь среди ночи, деньги из моего кошелька таскаешь...
— Я не таскаю! — лицо у нее покраснело.
— А пять тысяч позавчера куда делись? — я спокойно смотрел на нее. — И три тысячи на прошлой неделе? Думаешь, я не замечаю?
Лена отвернулась к окну. Значит, действительно брала.
— А вчера, — продолжал я, — ты вообще шедевр выдала. Притащилась пьяная в дрызг, рухнула на диван в обуви. В ванную после тебя вообще зайти страшно! А сегодня еще и скандал устраиваешь, что я смел поинтересоваться, где ты была.
— Я имею право отдыхать! — она резко обернулась.
— Иметь право будешь, когда будешь жить отдельно, — кивнул я. — Но не в моей квартире и не за мой счет. Хочешь отдыхать как свободная женщина — будь свободной. Но тогда и живи свободно. Съезжай!
— Андрей! — в голосе появились истерические нотки. — Ты что несешь? Мы же вместе три года!
— Три года я терпел твои выходки, — я сел в кресло, откинулся. — Думал, образумишься. Но ты только наглеешь. Сначала перестала за собой убирать, потом готовить бросила, теперь еще и дома не ночуешь. Что дальше?
— Я просто... — она попыталась что-то сказать, но я перебил.
— Просто что? Просто решила, что можешь делать что угодно, а я буду молчать? — я посмотрел на нее внимательно. — Лена, ты превратилась в оборзевшую нахлебницу. Живешь за мой счет и еще позволяешь себе скандалить.
— Нахлебницу? — голос дрожал.
— А как еще назвать женщину, которая не работает, не ведет хозяйство, не участвует в расходах, но при этом требует полной свободы действий? — я пожал плечами. — Я тебе не папа, чтобы содержать тебя просто так.
Лена опустилась в кресло, видимо, до нее начало доходить.
— Андрей, ну зачем ты так... Мы же любим друг друга...
— Ты любишь мою квартиру и мой кошелек, — сказал я жестко. — А меня ты не уважаешь. Иначе не вела бы себя как последняя...
Я не договорил, но она поняла.
— Так что решай, — продолжил я спокойно. — Либо ты начинаешь вести себя как взрослая ответственная женщина, либо собираешь вещи. У меня нет времени на твои детские капризы.
— А если я не хочу ни то, ни другое? — она попыталась изобразить дерзость, но голос предательски дрожал.
Я встал, подошел к окну, постоял немного спиной к ней. Потом обернулся.
— Тогда я сам решу за тебя, — сказал я ровным тоном. — Лена, ты серьезно думаешь, что незаменимая? Что я не смогу найти себе нормальную женщину, которая умеет вести себя по-человечески?
Она побледнела.
— Что ты имеешь в виду?
— Имею в виду, что красивых и адекватных женщин много, а терпение у меня не безгранично, — я сел на диван напротив нее. — Ты можешь продолжать истерику и качать права. Но тогда через неделю твои вещи будут стоять у двери, а я буду знакомиться с кем-то, кто умеет ценить отношения.
Лена смотрела на меня во все глаза. Кажется, впервые за много месяцев она поняла, что переходит все границы.
— Андрей... — начала она тихо.
— Что «Андрей»? — я не смягчился. — Мне надоело делать вид, что твое поведение нормально. Закрывать глаза на хамство, неуважение, потребительское отношение. Думал, само пройдет. Не прошло. Стало хуже.
Я встал, прошелся по комнате.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — остановился перед ней. — Не то, что ты не убираешь или деньги таскаешь. А то, что ты считаешь это нормальным. Думаешь, мужчина должен терпеть любую дичь, лишь бы женщина рядом была.
— Я не думаю...
— Думаешь, — перебил я. — Иначе не вела бы себя как избалованная принцесса. Но я не принц из сказки, а обычный мужик. И принцессы мне не нужны. Мне нужна партнерша, а не обуза.
Лена сидела тихо, впервые за долгое время не перебивая и не споря.
— Так что вот тебе ультиматум, — сказал я, садясь напротив. — Либо ты кардинально меняешь свое поведение — начинаешь работать, участвовать в быту, уважительно себя вести — либо съезжаешь. На раздумья даю неделю.
— А если я изменюсь? — голос был совсем тихий.
— Тогда попробуем жить дальше, — я пожал плечами. — Но при первом же срыве — все, без разговоров. Я слишком стар для этих игр.
Лена кивнула, не поднимая глаз.
— Понятно, — прошептала она.
— Хорошо, — я встал. — А сейчас иди умойся и приведи себя в порядок. И больше никаких истерик в моем доме. Устала от отношений — вольному воля. Но скандалы здесь заканчиваются сегодня.
Она молча поднялась и пошла в ванную. И впервые за много месяцев дома стало тихо и спокойно.
Я откинулся в кресле и подумал: странно, как все просто оказалось. Достаточно было один раз сказать правду вместо того, чтобы бесконечно терпеть и надеяться!
Рассказ художественный, не основан на реальных событиях — любые совпадения случайность.