Волей проведения мы все-таки смогли добраться до подстанции. Что же, уже вечерело, день прошёл как-то быстро, время начало восьмого вечера. Я быстренько написал рецепты на нужные нам лекарства, а Макс пополнил их в диспетчерской, потому что заведующий аптекой уже ушла, у неё рабочий день, как у администрации, с 8 до 16, то есть почти как у офисных работников - 8 часов.
На подстанции, можно сказать, шаром покати. Почти никого, только одна машина врачебной бригады где-то в углу гаража затерялась.
- 214-ая, - захрипел динамик селектора.
- 214-ая, на вызов, - повторил голос диспетчера, разнося гул от селектора по всей подстанции.
В диспетчерскую зашла бригада.
Вертлявая и вполне себе красивая фельдшер Катюша и известный вам по предыдущим историям врач Василий Иванович.
Мы поздоровались. Так получилось, что мы еще не виделись.
Очень часто бывает, что рабочую смену на сутках, на которых ты трудишься, полностью можно увидеть на следующее утро в конференц-зале или на отчете у старшего врача. Особенно это актуально для зимы. Иной раз уходишь с работы утром, здороваешься и с удивлением узнаёшь, что коллега отработал с тобой в одной смене, на одних сутках.
Да, так бывает. Поначалу я удивлялся, но затем привык.
Врач, поправив очки, взял карту, вздохнул и ушёл. Катюша полетела впереди него, словно метеор.
Молодая девчонка, считай после колледжа только пришла и ей все интересно.
Лично я считаю, что молодых фельдшеров ставить с врачами не целесообразно. Почему?
Врачу повод к вызову, как правило, дают тяжелый, иногда даже реанимационный. И учить молодую поросль на таких вызовах некогда. Они теряются, у них что-то не получается и все это отражается в первую очередь на больном, а врач - на то он и врач, всю ответственность берет на себя. Поэтому с врачами лучше работать более-менее опытным фельдшерам и медсестрам, нежели с молодняком, у которых ещё молоко на губах не обсохло.
Вы скажите, а как же так? Ведь из колледжа выходят дипломированные специалисты, которые все знают и умеют… Я отвечу: да, выходят. Но учеба и работа - это разные вещи. Там на практике была кукла-фантом, а здесь живой настоящий человек. И смоделировать каждую ситуацию и реакцию просто невозможно.
Я помню, как я сам начинал работать.
Я очень боялся ставить вены, просто панически боялся, думая, что больному больно от самого прокола сосуда. Колоть в мышцу или подкожно меня научили ещё на 3 курсе, на практике в больнице, и это было одно, а вот вены - это совсем другое.
Настоящая труба была, когда не получалось уколоть с первого раза. Ну, знаете, вены, как и люди, бывают разными. У кого-то они, как говорят, мечта процедурной медсестры. А у кого-то, особенно у полных людей, – глубокие, в которые можно попасть, имея огромный опыт или по наитию при предварительной пальпации, четко зная анатомические особенности их расположения.
Так вот, когда я только пришёл на подстанцию и был совсем молодым да зелёным, такого опыта у меня не было. Да, я во время учебы был санитаром в морге, и да, бывал на вскрытиях и так далее, но все это было не то. На работе передо мной живой человек, который может и дернуться и высказать недовольство.
Я много чего боялся и опытные фельдшера со мной не очень-то хотели работать, да и врачи сторонились.
Они говорили так: работаем мы вдвоём с тобой, а по факту – в одиночку. А ЗП, как за двоих, то есть меньше, а ведь, как известно, за одиночества всегда доплачивают 50%. Поэтому то многие фельдшера вынуждены соглашаться на такой режим работы, ведь по КЗОТу все лечебные бригады СМП должны работать вдвоём, а специализированные вообще втроём.
Сами понимаете, оплата процентов на кредиты и ипотеку всегда берет вверх над инстинктом самосохранения.
Но однажды меня поставили работать с известным по многим моим историям, доктором Витей - Виктором Вячеславовичем. Работали мы тогда, первый раз.
Напомню, это очень грамотный врач.
Одно время мы с ним работали на постоянной основе. Собственно, он меня всему и научил, о чем сегодня после этого длительного вступления я вам и расскажу.
Однажды, до переименования бригад, меня поставили работать на 26-ую бригаду, сейчас она 123-ая или 223-ая в зависимости от того, кто на ней работает: 1) – фельдшера, 2) - врачи.
Итак, мы работали полусутки графиком 10/22.
День прошел ни шатко, ни валко, но без внутривенных введений и регистраций ЭКГ, в основном по детям. Наступил, вот, как и сейчас, вечер, тоже около восьми. Солнышко уже опустилось. Ну, еще бы! Декабрь месяц-то! До конца смены еще часа 2, поэтому мы еще сможем сделать один вызов точно. Поступает новый вызов, новый адрес.
Едем. Повод к вызову: женщина, 80 лет, трудно дышать.
- Ты ЭКГ-то снимать умеешь? - спросил меня доктор.
- Да, научили, - скромно ответил я через переговорное окошко между салоном и кабиной нашей старенькой газели
- Ну, слава Богу, - ответил доктор.
Мы ехали как обычно быстро. Наш водитель Саша разгонял нашу «ласточку» до максимума, несмотря на многочисленные снежные заносы. Через 10 минут мы уже были на адресе, ещё через 5 мы, пыхтя, с одышкой поднимались на 5-ый этаж. Оборудование взяли исходя из повода: медицинская укладка. Ящик весом 10 кг. Сумка с аппаратом ЭКГ, кислород, да реанимационный набор, в общей сумме килограмм по 10 на брата. Не считая собственно нашей зимней формы и собственного веса по 130 килограмм. В общем - тяжеловато.
Наконец дошли. Доктор вытер пот со лба и позвонил в дверной звонок.
Секунда-другая и нам уже открыла дверь пожилая женщина, одетая по-домашнему: в ситцевый халат и тапочки.
- Проходите, проходите доктора!
- Здравствуйте, к кому и куда, - деловито спрашивает врач женщину лет 60-ти на вид, которая впустила нас в квартиру.
- Туда, скорее, - указала она рукой в глубину светлой комнаты.
Открываем дверь в комнату и видим женщину 80 лет, сидящую на диване, чуть сгорбленную, с затрудненным дыханием.
Больная сама по себе очень полная, не очень высокого роста. Кожные покровы лица гиперемированы. Одышка - в потолок.
Врач спрашивает:
- После чего это возникло?