– А если он не твой сын? – спросил он, когда все уже сели за стол.
Вилка замерла в воздухе на полпути ко рту Виктора. Он медленно опустил руку и внимательно посмотрел на своего отца – седого старика с пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, смотрели сквозь него.
– Ты о чем вообще? – тихо произнес Виктор, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё похолодело.
Елена, его жена, застыла с салатницей в руках. Ее лицо побледнело настолько, что проступили веснушки, обычно едва заметные на загорелой коже.
– Папа, – осторожно сказала она, – давайте не будем портить праздник.
Сегодня семья собралась отметить день рождения их сына – Кости, которому исполнилось шестнадцать. Сам виновник торжества еще возился на кухне, помогая бабушке нести праздничный пирог со свечами.
– Какой праздник портить? – старик Николай Петрович хмыкнул и отхлебнул вина. – Я просто вопрос задал. Мало ли что в жизни бывает.
Виктор почувствовал, как у него заходили желваки. Отец всегда был колючим и неудобным человеком, но сегодня он превзошел самого себя.
– Ты на что намекаешь? – Виктор наклонился через стол, понизив голос до шепота.
– Ни на что, – пожал плечами Николай Петрович. – Просто смотрю на вашего Костю и думаю. Вот ты, Витя, у меня светлый был с рождения, весь в мать. А внук у меня черноволосый, кареглазый. И на тебя не особо похож.
– Он на моего отца похож, – резко вмешалась Елена. – Вы же видели фотографии.
– Видел, – кивнул старик. – Похож, конечно. Только мало ли...
В этот момент двери распахнулись, и в комнату вошел Костя, бережно неся огромный пирог с горящими свечами. За ним семенила бабушка, Анна Сергеевна, с тревогой поглядывая на напряженные лица собравшихся.
– Что случилось? – спросил Костя, осторожно ставя пирог на стол. – У вас такие лица, будто не день рождения, а поминки.
– Ничего, сынок, – Виктор натянуто улыбнулся. – Дедушка просто пошутил неудачно.
– Я не шутил, – упрямо возразил Николай Петрович. – Я вопрос задал. Имею право знать, кому наследство оставлять.
– Папа! – Виктор стукнул кулаком по столу так, что подпрыгнули тарелки. – Прекрати сейчас же!
Анна Сергеевна охнула и опустилась на стул.
– Да что такое? – растерянно спросил Костя, переводя взгляд с одного взрослого на другого.
Свечи на пироге медленно оплывали, капая воском на кремовую поверхность.
– Ничего, – Елена встала и обняла сына за плечи. – Давай задувай свечи и загадывай желание, пока воск все не залил.
Костя посмотрел на мать долгим взглядом – слишком взрослым и понимающим для его возраста.
– Ладно, – он вздохнул, затем набрал воздуха и одним мощным выдохом погасил все свечи.
Комната на мгновение погрузилась в тишину.
– Что загадал? – спросила бабушка, пытаясь разрядить обстановку.
– Не скажу, а то не сбудется, – Костя попытался улыбнуться, но вышло натянуто. – Но, кажется, уже не сбудется. Что здесь происходит?
Виктор посмотрел на жену. Елена стояла, опустив глаза и нервно теребя кулон на шее – подарок Виктора на десятую годовщину свадьбы.
– Твой дедушка, – начал Виктор, тщательно подбирая слова, – высказал сомнение... насчет того, являюсь ли я твоим отцом.
Костя замер. Затем медленно опустился на стул.
– Серьезно? – он посмотрел на деда. – Это правда?
– Я просто задал вопрос, – Николай Петрович развел руками. – Имею право знать.
– Знать что? – Костя внезапно повысил голос. – Что ты мне не родной дед? Что я вам всем не родной?
– Костя! – воскликнула Елена. – Что ты такое говоришь!
– Нет, мам, – он поднял руку, останавливая ее. – Раз уж мы начали этот разговор, давайте закончим. Я хочу знать правду.
Виктор видел, как сын стискивает зубы, пытаясь сдержать эмоции. Совсем взрослый. Когда он успел так вырасти?
– Правда в том, – твердо произнес Виктор, – что ты мой сын. И мне плевать на цвет твоих глаз или волос.
– Но дедушка прав, – тихо сказал Костя. – Я на тебя не похож.
– Ты похож на моего отца, – повторила Елена. – Косточка в Косточку.
– Правда? – Костя перевел взгляд на мать. – А можно еще раз посмотреть его фотографии?
– Конечно, – Елена облегченно вздохнула. – Сейчас принесу альбом.
Она поспешно вышла из комнаты, а за столом повисло неловкое молчание.
– Напрасно ты это затеял, папа, – тихо сказал Виктор.
– Напрасно или нет, покажет время, – старик пожал плечами. – Мальчик имеет право знать правду о своем происхождении.
– Какую еще правду? – Виктор почувствовал, как гнев поднимается к горлу. – Ты хоть понимаешь, что творишь? Костя – мой сын!
– Я просто спросил, – упрямо повторил Николай Петрович.
– Вот, нашла, – Елена вернулась с потрепанным фотоальбомом в руках. Она торопливо перелистала несколько страниц и положила открытый альбом перед Костей. – Смотри, это твой дедушка Михаил в твоем возрасте.
Костя склонился над старой черно-белой фотографией. На ней был запечатлен молодой человек с кудрявыми темными волосами и внимательным взглядом. Действительно, сходство бросалось в глаза.
– Ну, что я говорила? – с нервным смешком произнесла Елена. – Одно лицо.
– Да, похож, – согласился Костя, но в его голосе слышалось сомнение.
Виктор внимательно наблюдал за сыном. Что-то было не так. Что-то помимо дурацкой выходки деда.
– Костя, – мягко сказал он, – что происходит? Тебя что-то беспокоит?
Мальчик поднял взгляд от фотографии. В его глазах стояли непролитые слезы.
– Я давно хотел спросить, – тихо произнес он. – Но боялся.
– О чем, родной? – Елена села рядом, обняла сына за плечи.
– В школе... ребята говорят... – он запнулся, набрал воздуха. – Они говорят, что я приемный. Что вы меня из детдома взяли.
Виктор и Елена переглянулись.
– Какая чушь, – выдохнула Елена. – С чего они взяли?
– Не знаю, – Костя пожал плечами. – Может, потому что я совсем на вас не похож. Вы оба светлые, голубоглазые. А я – нет.
– Ну и что? – Виктор придвинулся ближе. – Я вот тоже не похож на своего отца. Зато дед твой – вылитый.
– И ты не приемный, – добавила Елена. – Уж поверь, я бы знала. Я тебя девять месяцев носила и рожала в муках.
– Правда? – с надеждой спросил Костя.
– Чистая правда, – Виктор взъерошил волосы сына. – Я был рядом с мамой все время. И первым взял тебя на руки.
– И я там был, – неожиданно подал голос Николай Петрович. – В коридоре сидел, ждал. Помню, как Витька выскочил из родильного – красный весь, орет: «Папа, у меня сын родился!» А потом тебя принесли показать – такой крохотный был, с черным пушком на головке.
Анна Сергеевна всхлипнула и промокнула глаза салфеткой.
– Что же ты тогда устроил весь этот цирк? – с горечью спросил Виктор.
Николай Петрович опустил глаза.
– Прости, сынок. Сам не знаю, что на меня нашло. Старость не радость – мозги набекрень.
– Дедушка, – Костя вдруг поднялся и подошел к старику, – а почему для тебя так важно, чтоб я был родной кровью?
Николай Петрович растерянно заморгал.
– Как почему? Ты же продолжение рода, наследник.
– А если бы я оказался неродным, – настаивал Костя, – ты бы меня меньше любил?
Старик открыл рот, закрыл, снова открыл.
– Нет, конечно, – наконец выдавил он. – Ты же мой внук, родной или нет.
– Вот именно, – кивнул Костя. – Так какая разница?
С минуту все молчали, переваривая услышанное.
– А у меня есть сюрприз, – вдруг сказала Анна Сергеевна. – Костенька, я тебе связала шарф. Синий, под цвет куртки.
– Спасибо, бабушка, – Костя улыбнулся. – Как раз зима скоро.
Виктор почувствовал, как напряжение, сковывавшее его с начала этого неприятного разговора, понемногу отпускает. Но осадок остался. Он посмотрел на отца, который с деланно беззаботным видом накладывал себе салат.
– Костя, порежь пирог, – попросила Елена, протягивая нож.
Пока все занимались пирогом, Виктор вышел на балкон покурить. Он не курил уже несколько лет, но сейчас нащупал в кармане старую пачку и зажигалку.
Затянувшись, он услышал, как за спиной открылась балконная дверь. Это была Елена.
– Ты куришь? – удивилась она.
– Сегодня можно, – он невесело усмехнулся.
Елена встала рядом, прижавшись к его плечу.
– Как думаешь, Костя поверил? – тихо спросила она.
– Не знаю, – честно ответил Виктор. – Он умный мальчик. Наблюдательный.
– Но ведь он действительно похож на моего отца, – настаивала Елена. – Ты же видел фотографии.
– Видел, – кивнул Виктор. – Похож.
Они помолчали, глядя на огни города внизу.
– Зачем твой отец это устроил? – наконец спросила Елена. – Мы столько лет не поднимали эту тему.
Виктор затушил сигарету о перила балкона.
– Не знаю. Может, старческое. А может... – он замолчал, подбирая слова.
– Что?
– Может, он что-то знает. Или догадывается.
Елена обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно.
– Это было шестнадцать лет назад, Витя. Все давно забыто.
– Тобой – да, – он повернулся к ней. – А мной – нет.
В ее глазах мелькнула тревога.
– Ты опять начинаешь? Мы же договорились – никогда не возвращаться к этой теме.
– Это не я начал, – возразил Виктор. – Это мой отец решил ворошить прошлое.
– И что ты хочешь от меня услышать? – в голосе Елены зазвучало раздражение. – Что Костя не твой сын? Это не так. Он твой. И точка.
– Правда? – Виктор пристально посмотрел ей в глаза. – А тест на отцовство покажет то же самое?
Елена отшатнулась, как от удара.
– Ты с ума сошел? Какой еще тест? После шестнадцати лет?
– Почему нет? – он пожал плечами. – Технологии сейчас не те, что раньше. Можно даже домашний тест купить, без всяких лабораторий.
– Я не позволю! – в голосе Елены зазвенела сталь. – Ты не посмеешь травмировать ребенка своими идиотскими подозрениями!
– Это не подозрения, – тихо сказал Виктор. – Это уверенность. Я всегда знал, Лена. С самого начала.
Она побледнела еще сильнее.
– Знал что?
– Что Костя не мой биологический сын.
Елена прикрыла рот ладонью, словно сдерживая крик.
– Тогда зачем... зачем ты шестнадцать лет притворялся? – прошептала она.
Виктор облокотился на перила, глядя вдаль.
– Потому что полюбил его с первого взгляда. Еще в роддоме, когда медсестра вынесла его показать. Такой крохотный комочек с черными волосиками. Я взял его на руки и понял – это мой сын. Неважно, чья кровь течет в его жилах.
– Витя... – Елена заплакала, беззвучно, одними слезами.
– Я любил тебя, Лена, – продолжал Виктор. – И верил, что со временем ты скажешь правду. Но ты молчала. Все эти годы.
– Я боялась, – призналась она. – Боялась, что ты уйдешь. Что возненавидишь меня. Нас обоих.
– Возненавижу собственного сына? – Виктор горько усмехнулся. – Никогда. Он лучшее, что есть в моей жизни.
– И ты все эти годы знал... и молчал?
– А что я должен был сделать? – он пожал плечами. – Устроить скандал? Подать на развод? Оставить тебя одну с младенцем?
– Это было бы... логично, – с трудом выговорила Елена.
– Логично, – согласился Виктор. – Но я не хотел логики. Я хотел семью. Хотел быть отцом.
Дверь на балкон снова открылась. На пороге стоял Костя.
– Мам, пап, – сказал он неуверенно, – вы идете? Бабушка волнуется.
Виктор быстро смахнул незаметную слезу.
– Идем, сынок, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Нельзя пропустить твой праздничный пирог.
Костя кивнул, но не ушел.
– Я слышал, – тихо сказал он. – Не всё, но... достаточно.
Елена и Виктор застыли.
– Сынок... – начала Елена, но Костя поднял руку, останавливая ее.
– Не надо, мам. Я давно догадывался. Не зря же ребята в школе дразнятся.
– Костя, – Виктор шагнул к сыну, – что бы ты ни услышал, знай – ты мой сын. Был, есть и будешь.
– Я знаю, – мальчик кивнул, и в его глазах блеснули слезы. – Просто... мне нужно знать правду. Всю.
Елена и Виктор переглянулись.
– Пойдемте в комнату, – предложил Виктор. – Там все ждут.
– Нет, – возразил Костя. – Я хочу поговорить сейчас. Только мы трое.
Виктор посмотрел на жену. Она едва заметно кивнула.
– Хорошо, – согласился он. – Только давай присядем.
Они уселись плечом к плечу на узкой балконной скамейке — тесно, но как будто ближе друг к другу не бывало.
– Костя, – начала Елена, сжимая руки сына в своих, – шестнадцать лет назад я совершила ошибку. Очень серьезную ошибку.
– Ты изменила папе? – прямо спросил Костя.
Елена вздрогнула, но кивнула.
– Да. Это был... мимолетный роман. Глупость. Витя часто уезжал в командировки, я чувствовала себя одинокой...
– И кто он? – Костя смотрел прямо перед собой, избегая взглядов родителей. – Мой биологический отец.
– Это неважно, – твердо сказал Виктор. – Он ничего для тебя не сделал.
– Он не знает обо мне? – догадался Костя.
– Нет, – подтвердила Елена. – Он уехал еще до того, как я узнала о беременности. За границу. Навсегда.
– И ты не сказала ему?
– Нет. Я поняла, что натворила, и решила... – она запнулась, – решила сохранить семью. Если Витя простит.
– И ты простил? – Костя повернулся к Виктору. – Сразу?
Виктор помолчал, вспоминая те тяжелые дни.
– Не сразу, – признался он. – Сначала был шок. Потом – боль. Гнев. Я даже собрал вещи, хотел уйти.
– Почему остался?
– Из-за тебя, – просто ответил Виктор. – Я уже тогда знал, что Лена беременна. И понимал, что будущий ребенок ни в чем не виноват. А потом... потом ты родился, и я понял, что не смогу тебя оставить. Никогда.
– Даже зная, что я не твой... биологический сын?
– Именно так. Потому что отцовство – это не только гены. Это любовь, забота, ответственность. Всё, что я чувствовал к тебе с первой минуты.
Костя сидел, опустив голову, и молчал.
– Сынок, – осторожно сказала Елена, – мы понимаем, что тебе нужно время, чтобы осмыслить всё это. Но знай – мы любим тебя больше всего на свете. Оба.
– Я знаю, – Костя поднял голову. По его щекам текли слезы. – И я вас тоже люблю. Обоих.
Виктор обнял сына, крепко прижав к себе. Затем протянул руку Елене, и она присоединилась к их объятию.
– Что скажем дедушке и бабушке? – спросил Костя, когда они наконец отстранились друг от друга.
– Ничего, – твердо сказал Виктор. – Это наше с мамой дело. И твое теперь.
– А дедушка? Он ведь догадался.
– Догадался или нет, не наше дело, – Виктор покачал головой. – Но если он еще раз поднимет эту тему, я поговорю с ним. Серьезно.
– Пойдемте к столу, – предложила Елена, вытирая слезы. – Нас ждут.
– Подождите, – Костя остановил их. – У меня еще один вопрос.
– Какой, сынок? – спросил Виктор.
– Вы никогда... не жалели? Что остались вместе. Что растили меня.
Виктор и Елена переглянулись.
– Никогда, – твердо сказал Виктор. – Ни единого дня.
– И я тоже, – прошептала Елена. – Вы – мое счастье. Оба.
Костя улыбнулся сквозь слезы.
– Тогда пойдемте есть пирог. Я там такое желание загадал – закачаешься.
– Какое? – спросила Елена, обнимая сына за плечи.
– Не скажу, – он подмигнул ей. – Но кажется, оно уже сбывается.
Они вернулись к столу, где их ждали встревоженные бабушка и дедушка.
– Что случилось? – спросила Анна Сергеевна. – Почему вы все красные? Плакали, что ли?
– Всё в порядке, мам, – улыбнулась Елена. – Просто... семейный момент.
Николай Петрович пристально смотрел на них, особенно на внука.
– Костя, – наконец сказал он, – иди-ка сюда.
Мальчик неуверенно подошел к деду.
Старик вдруг обнял его, крепко и неловко.
– Прости старого дурака, – сказал он глухо. – Люблю тебя, внучок. Больше жизни.
– И я тебя, дед, – Костя обнял его в ответ. – Больше жизни.
Виктор смотрел на эту сцену, и в его сердце разливалось тепло. Семья. Его семья. Неидеальная, со своими тайнами и ошибками, но родная и любимая.
Елена подошла, взяла его за руку.
– Я люблю тебя, – прошептала она. – Спасибо за всё.
– И я тебя, – ответил он, крепко сжимая ее ладонь. – Мы справились, да?
– Да, – она улыбнулась сквозь слезы. – Вместе справились.
– Так, а теперь – пирог! – объявила Анна Сергеевна, беря в руки нож. – Кому первый кусок?
– Имениннику, конечно, – хором ответили все.
Костя сел на свое место, и его лицо в свете свечей казалось одновременно и детским, и взрослым. Сегодня он повзрослел раньше времени, узнав правду. Но в его глазах Виктор видел не обиду, а понимание и любовь.
И это было важнее любых генов и кровных уз.
Советую посетить мой канал для прочтения других более интересных рассказов!
Рекомендую к прочтению:
Буду благодарен вашей подписке, лайку и комментарию :)