Наташа с удовольствием работала над прической Эдика. Волосы были густые, волнистые, но, на удивление, мягкие и послушные. Они пышной шапкой обрамляли его лицо. Наташа сделала ему красивую стрижку, побрызгала хорошим одеколоном.
- Ну вот, теперь ты парень хоть куда! – произнесла она, любуясь своей работой. – А на соревнования я приду, когда они будут?
- Я тебе скажу, принесу тебе билет. Ты всегда здесь работаешь?
- Да, я здесь через день, я пока на испытательном сроке, - тихо проговорила она.
- А где живешь?
- Недалеко отсюда, снимаю комнату у одной женщины. А ты?
- Я – в общежитии, при колледже. Недавно из колхоза приехали, работали на овощах. Ты домой когда ездишь?
- Пока не ездила: хозяйка ставит смены, как хочет, а мне нельзя отказываться, мне нужно, чтобы она приняла меня. Салон мне нравится, девочки говорят, что заработки тоже хорошие. А ты?
- Да я тоже редко езжу. Я звоню им часто. Ну, я пошел! Сколько я тебе должен?
- Ну что ты! Ничего ты не должен! Могу я брата постричь бесплатно?
Эдик поблагодарил Наташу и ушел. Хорошая все-таки у него сестра! Красивая и добрая. Был бы он постарше – влюбился бы в нее, ведь, по правде, она вовсе не сестра ему – он это понял уже давно, хотя ни мать, ни дед не говорили ему об этом. Но у него есть Люда!
А Наташу тут же, как только Эдик вышел, засыпали вопросами:
- Кто это, Наташа? Такой симпатичный! И так на тебя смотрит!
- Да прекратите вы! Как он смотрит? Он мой брат! У нас с ним и фамилия одна, и отчество. Мы по отцу родные.
- Да он совсем не похож на тебя!
- Познакомь, Наташа!
- Да он совсем молодой, ему только шестнадцать лет.
- А по нему и не скажешь! Я бы дала ему все восемнадцать, а то и двадцать! – сказала девушка, стоявшая рядом, - он ведь уже бреется, заметили?
- Так, - попыталась прекратить все разговоры Наташа, - у него есть девушка, и он побежал сейчас к ней на свидание.
Разговор прекратился, все занялись своим делом. К Наташе в кресло сел мужчина средних лет, она сразу определила, какую работу предстоит сделать. Волосы были, как говорят, «перец и соль» - темные, с хорошо заметной сединой. Он сказал, что хотел бы иметь после работы мастера, и Наташа принялась за работу. Клиент внимательно смотрел в зеркало, и Наташа иногда ловила его взгляд на себе. Он смотрел не на работу мастера, а на нее. Когда Наташа закончила, он встал и глядя прямо ей в глаза, произнес:
- Вы прекрасный мастер, надеюсь, встретимся еще.
Он взял ее руку, поцеловал под любопытными взглядами остальных мастеров.
- Ну, Наташка, у тебя появился постоянный клиент и поклонник! – прошептала соседка по креслу Ольга.
Наташа слегка смутилась, но ей было приятно, там более что мужчина был очень привлекательным. Она незаметно проводила его взглядом, у двери он остановился и еще раз посмотрел на Наташу.
После обеда пришла хозяйка. Она посмотрела записи у кассира, спросила что-то у администратора. Потом подошла к креслу, за которым работала Наташа, присмотрелась к ее действиям, осталась довольна. Да и администратор сказала, что клиенты уходят от этой новенькой довольные, благодарят.
- Ладно, посмотрю еще, - сказала хозяйка, - но, кажется, девочка хорошая.
...Настя ждала звонка дочки каждый день, однако Наташа звонила нечасто. Телефона в квартире, где она снимала комнату, не было, а из салона звонить по межгороду хозяйка не разрешала. Нужно было идти на почту или переговорный пункт. Говорили, что уже появились такие телефоны, которые можно носить с собой и звонить на улице, в машине, то есть везде. В городе можно было видеть, как говорят по такому телефону проезжающие в дорогих автомобилях «новые русские» в малиновых пиджаках. Но свободно купить его пока не было возможности.
Юра, высказавший желание родить еще одну дочку, вдруг снова вернулся к этому:
- Настюша, давай и вправду родим ребеночка. Мы ведь еще не старые, здоровье еще есть...
- Я боюсь, Юра, - призналась Настя. – А вдруг опять что-нибудь не так случится?
- Ничего не случится, я уверен! – убеждал Юра, обнимая жену. – И будет у нас маленькая девочка или маленький мальчик.
Настя молчала, воспоминания о больной дочери и ее смерти, конечно, не вдохновляли ее на рождение еще одного ребенка, но желание Юры немного пугало ее. Ведь если он очень хочет ребенка, может появиться та, которая выполнит его желание... А Юра принял молчание Насти как согласие.
...Алексей подъехал к колледжу, чтобы увидеть Наташу и в конце концов решить, будут они вместе или нет. Он не стал заходить в здание, а решил подождать ее на улице. Когда из дверей стали входить девушки, Алексей пристально всматривался в них – было пасмурно, к тому же день клонился к вечеру, и узнать выходивших было нелегко. Вскоре все девушки прошли, но Наташи среди них не было. Алексей даже вышел из машины, чтобы убедиться, что он не увидел ее. Не узнать Наташу он не мог, значит, ее не было. Может, она заболела? Алексей решил поехать к ней домой.
К калитке вышла Настя. Увидев Алексея, она калитку, вышла к нему на улицу.
- Добрый вечер, я к Наташе.
- А ее нет, - ответила Настя, - разве она не сказала вам, что она уезжает?
Алексей был ошарашен: значит, она уехала куда-то, не сказав ему? Это не просто обидело его, он был оскорблен!
- Куда же она уехала? – стараясь казаться спокойным, спросил Алексей.
- В Ростов, - просто ответила Настя. – Здесь работу найти было трудно, а там она работает...
- Спасибо, - ответил Алексей и быстро пошел к машине.
Сев за руль, он ударил по нему ладонью так, что стало больно. Значит, так она относится к нему! Ну что ж, значит, не судьба! Она ведь знала, что у него сейчас не совсем простое время – идет следствие по его делу, завершается год, нужно решить с зарплатами, налогами и прочими делами по хозяйству. А она просто взяла и уехала!
Он ехал по вечерней станице, не думая ни о чем, кроме обиды, которую нанесла ему Наташа. И думал он о ней сейчас не как о любимой девушке, а как о коварной и хитрой стерве, бросившей его так внезапно...
Вдоль улицы уже зажглись фонари, и машина катилась по почти пустой улице, через полосы света и тьмы, пока не выехала за пределы станицы и окунулась в темную осеннюю ночь. На пустынной темной дороге среди серых деревьев, только свет фар автомобиля выхватывал из тьмы серую полосу дороги и снова упирался во тьму... И вокруг была ночь.