— Чума на твою голову, Петровна! — с этими словами Нина Альбертовна покинула поле боя и, слегка прихрамывая, направилась к своему подъезду. Пенсионерку провожали кто-то сочувственным взглядом, кто-то насмешливо цокал языком. Тележка с неоплаченным товаром так и лежала на боку – ее перевернули в ходе столкновения.
Оставшаяся сидеть на полу после этой стычки, Маргарита Петровна кое-как поднялась и охнула, почувствовав резкую боль в пояснице: внезапное приземление на пятую точку не прошло даром для человека почтенного возраста.
Не обращая никакого внимания на любопытную толпу, старуха медленно вышла из магазина и пропала за углом. После ее ухода посетители словно разом пришли в себя и загалдели на разные голоса:
— Во дают бабки!
— Чего им дома в тишине не сидится? В собес зайдешь – они, в автобусе -тоже, в магазины как на работу ходят.
— Петровна у нас та еще язва, умеет портить жизнь себе и другим.
— Тьфу ты, стыдно смотреть на таких. И еще хватает наглости требовать к себе уважения, —в сердцах сплюнула полная женщина неопределенного возраста.
Ситуация, свидетелями которой только что стали три десятка человек, была довольно нетипичной для местных краев. Нина Альбертовна, которая пришла в магазин пораньше, набрала себе в тележку разной снеди и продвигалась к кассе. Когда до места назначения оставалось чуть больше двух метров, женщине не посчастливилось случайно задеть некую Маргариту Петровну - даму с очень своеобразным пониманием жизни.
— Куда прешь, старая ведьма? — закричала Петровна, хватаясь обеими руками за тележку растерявшейся Нины Альбертовны.
— Прости, Петровна, не заметила, что ты здесь. Прости старую, глаза мои уже не те, —начала извиняться Нина Альбертовна. Она была в прошлом учительницей начальных классов, но из-за проблем со зрением ушла из профессии больше десяти лет назад. Нина Альбертовна была чуть старше Маргариты Петровны, вела себя интеллигентно и почти никогда не повышала голос на окружающих. Может, по этой причине ее оппонентка и решила, что бабушка станет легкой добычей для нее…
— Сидела бы дома, старая клюшка, одной ногой в могиле, а все туда же, — проворчала Петровна. Она картинно схватилась за колено и залилась слезами:
— Ой, горюшко-то какое… как я теперь ходить буду? Ты ж меня покалечила, проклятая. Да чтоб глаза твои полазили, клюха ты этакая.
В сторону опешившей от подобных эпитетов Нины Альбертовны полетел целый шквал оскорблений. Она даже заморгала чаще обычного, чем вызвала новую волну гнева Петровны.
— Ишь, какая, глазками стоит и лупает. Ты мне должна лечение оплатить, я тебе что, миллионерша, что ли? А если ходить после этого не смогу?
Никто в магазине даже не попытался призвать скандалистку к порядку. Маргарита Петровна вошла в такой раж, что перешла полностью на матерщину и объяснила, что думает про саму Нину Альбертовну, ее ближайших родственников, умственные способности и многое другое. Под конец пожилая женщина уже перешла на визг, отчего некоторые зрители начали зажимать уши руками. Но все продолжали внимать каждому ее слову, не пытаясь даже прервать.
Нина Альбертовна не могла вставить ни слова. Видя, что она с растерянным видом смотрит по сторонам, Маргарита Петровна выхватила упакованный зонт, лежавший в ее тележке, и начала охаживать им замершую от неожиданности оппонентку.
—Помогите, она же ненормальная! — закричала Нина, пытаясь прикрыться руками. Однако неумолимая рука противницы продолжала наносить беспорядочные удары под непрекращающиеся визги. Поняв, что помощи ей ждать больше неоткуда, Нина, продолжая прикрываться, подобралась вплотную к Петровне и резко толкнула ее обеими руками так, что фехтовальщица с зонтом беспомощным мешком шмякнулась на пол нижней частью тела. Успев при этом крикнуть:
— Помогите, убивают! Вызовите милицию, граждане!
Зрители не двинулись с места. Петровна даже не сделала попыток подняться, продолжая кричать на весь торговый зал. Зато Альбертовна, смахнув с лица слезинки, постаралась уйти из этого неприятного места как можно скорее…
***
Все, кто хоть раз сталкивался с Маргаритой Петровной, могли сказать только одно в ее адрес - ничего хорошего. Возникало впечатление, что женщина озлоблена самим фактом своего существования, ненавидит все человечество в целом и будет рада, если вдруг планету накроет ядерная зима, чтобы ни у кого не было шансов. Она даже радовалась, когда началась эпидемия известной всем болезни:
— Вот так-то, голубчики. Сказали всем дома сидеть, вот и сидите. Хоть загрызите друг друга, закон нельзя нарушать. Все болезни от беззакония.
Потом выяснялось, что бабушка имеет в виду не юридический свод правил, а законы мироздания. В смысле, божьи законы, которые она и сама не торопилась соблюдать. Из-за этого и возникали разные ситуации, часть которых можно было рассматривать как «смех и грех»… Но бывали и не такие относительно безобидные ситуации, и драка с Альбертовной -лучшее дому доказательство.
Однажды Петровна обнаружила, что дома не осталось ее любимых ржаных батонов. Подумала, поохала и направилась в ближайший магазин. Который местные жители не особенно жаловали за то, что те же батоны и булки лежали на полках как попало, в открытом виде. На продукцию садились мухи, ее трогали руками десятки людей в день. Не говоря уже о том, что батоны заветривались, становились каменными и высокопрочными хлебобулочными изделиями.
Петровна облюбовала себе один пышный и, как ей показалось, мягкий батон. Сразу же подошла и бесцеремонно схватила, чтобы на ощупь проверить качество. Вдруг вчерашний или плохо пропеченный? Пока бабушка раздумывала, батон выскользнул у нее из рук и упал прямо на грязный каменный пол, по которому до этого топтались сотни ног в уличной грязной обуви. Петровна хотела было его сама поднять, но вспомнила, что у нее накануне болела спина.
— Вот еще, потом разогнуться не смогу, — подумала женщина и начала шарить глазами по магазину, кто бы мог помочь ей. Взгляд Петровны вскоре упал на молодого парня, который с заметным неодобрением смотрел в ее сторону. Маргарита сделала умоляющее лицо:
— Сынок, подойди, пожалуйста. Спина болит, не могу согнуться.
Парень, думая, что пожилая покупательница заберет поднятый батон, легко наклонился и протянул Петровне выбранный ею товар. Однако вместо того, чтобы взять батон себе, женщина небрежным жестом швырнула его на полку, с которой брала. На лице незнакомца появилась брезгливая гримаса:
— Женщина, зачем вы это делаете?
— Что делаю? — Петровна мастерски умела притворяться ничего не понимающей.
— Вы уронили батон и опять положили на место. Я думал, что вы берете его себе, — пытался втолковать ей недавний помощник.
Петровна выгнула бровь и насмешливо посмотрела на собеседника:
— Ты видел, сколько тут баранов ходит в грязной обуви и хватает хлеб руками? А если кто заразу какую оставил? Я должна это есть?
У парня от неожиданности пропал дар речи.
— Но вы же сами только что так сделали!
— Пусть они и едят, с них не убудет.
Маргарита Петровна развернулась и ушла. В другой магазин, где были завернутые в полиэтиленовую упаковку батоны и прочие изделия. Там она с любовью выбрала себе пару сдобных булочек с изюмом и орехами, свежайший ржаной батон (тоже в упаковке) и спокойно расплатилась. После чего вернулась в свою квартиру, чтобы насладиться ароматным чаем и любимой выпечкой…