СЛЕДЫ НА ЭКРАНЕ. Ярость — это удивительное топливо. Она выжигает скорбь, апатию и страх, оставляя после себя лишь холодную, ясную цель. Вся усталость, накопившаяся за эти кошмарные дни, испарилась. Я больше не был жертвой. Я был охотником. И у моей цели было имя: Светлана Орлова.
Имя. Орлова. И тот счет, на который Марго перевела деньги, — Виктор Сергеевич Орлов. Это не могло быть совпадением. Это была ошибка. Высокомерная, небрежная ошибка преступника, уверенного в своей безнаказанности. Она прятала следы, но оставила на самом видном месте свою фамилию.
Я начал с простого. Вбил в поисковик «Светлана Орлова Москва» и перешел в поиск по социальным сетям. "ВКонтакте" и Facebook выдали несколько профилей, но все они были закрыты — лишь ничего не говорящие аватарки. Но я не сдавался. Я знал, что люди ее поколения часто пользуются сетью, которую молодежь считает пережитком прошлого. "Одноклассники".
Ее профиль был открыт. Яркий, аляповатый дизайн сайта резал глаза после минимализма других сетей. Статусы про кофе и осень, виртуальные подарки в виде плюшевых медведей, сотни фотографий. Я начал методично, одну за другой, просматривать их. Вот она на корпоративе, вот в отпуске в Турции, вот с подругами в ресторане. И вот, наконец, то, что я искал. Фотоальбом с сентиментальным названием "Моя гордость". Я кликнул.
С фотографии на меня смотрел улыбающийся, немного зажатый парень лет семнадцати, обнимавший Светлану. В его чертах было что-то общее с матерью. Подпись под фото, оставленная кем-то из ее подруг, гласила: "Светик, какой Витюша у тебя уже взрослый! Жених!".
Виктор. Виктор Сергеевич Орлов.
Пазл сошелся с оглушительным треском. Я смотрел на улыбающееся лицо этого парня и чувствовал, как внутри все холодеет. Это не был невидимый сетевой мошенник. Это был ее сын.
Теперь у меня была новая цель. Я нашел страницу Виктора Орлова "ВКонтакте". Профиль был закрыт. Но я уже знал, что делать. Я нажал на ссылку "Забыли пароль?". Система предложила несколько вариантов восстановления, включая ответ на секретный вопрос. Я выбрал его. Вопрос был стандартным: "Девичья фамилия Вашей матери". Насмешка судьбы. Я вернулся на страницу Светланы в "Одноклассниках". Я начал копать глубже, в самые старые альбомы. Свадьба. На одной из выцветших фотографий она стояла рядом с пожилой парой. Подпись: "С любимыми родителями, Ивановыми, в самый важный день".
Иванова.
Мои пальцы дрожали, когда я вбивал эту фамилию в поле для ответа. Секундная пауза. И система предложила мне ввести новый пароль. Я совершил последнее, самое страшное вторжение. Я вошел в его мир.
Я не смотрел на его фотографии, на его музыку, на его жизнь. Меня интересовало только одно. Я открыл личные сообщения и отмотал их к дате исчезновения Марго. И там, в диалоге с другом по имени "Серега", я нашел все. Это была исповедь. Жалкая, испуганная исповедь, написанная с ошибками, вперемешку с матом и отчаянием.
Витёк: братан я влип по полной
Серега: че такое??
Витёк: помнишь я про девчонку рассказывал Марго
Витёк: я кароч создал левую страницу типа я девка лиза из питера
Витёк: мы общались типа подружки она мне все выкладывала как ей одиноко и все такое
Витёк: я хотел встретиться типа сюрприз все рассказать
Серега: ну и? дурак чтоли
Витёк: она приехала я ей все сказал она меня уродом назвала психом начала орать
Витёк: я ее просто успокоить хотел схватил за руку а мы у оврага стояли за промзоной
Витёк: она дернулась и кароч... упала...
Серега: В СМЫСЛЕ УПАЛА??? ты скорую вызвал????
Витёк: я обосрался серег я не знаю она там в темноте исчезла
Витёк: я матери позвонил она сказала валить оттуда и молчать она все решит
Я сделал скриншот. Потом еще один. И еще. Вот она, правда. Уродливая, банальная, пропитанная подростковой глупостью и страхом. Не было никакого заговора. Был влюбленный идиот, который заигрался. Был несчастный случай. И была мать, которая решила пожертвовать чужим ребенком, чтобы спасти своего. Она не просто скрыла преступление. Она хладнокровно создала фальшивый след, отправила меня и десятки полицейских к пустому озеру, пока моя дочь, возможно, еще живая, лежала на дне оврага.
Я знал, что не могу звонить в полицию. Кому? Ее коллегам? Они утопят эти доказательства. Я должен был действовать сам. Я должен был посмотреть ей в глаза.
Я открыл мессенджер, нашел контакт Светланы и нажал на кнопку видеозвонка. Через несколько гудков она ответила. Ее лицо, появившееся на моем экране, было воплощением профессионального сочувствия.
- "Дмитрий? Что-то случилось? Есть новости?" — спросила она заботливым тоном.
Я ничего не ответил. Я молча нажал на кнопку "Поделиться экраном". И на ее мониторе, поверх ее собственного лица, развернулась переписка ее сына с другом.
Я видел, как ее лицо меняется. Это было страшное, завораживающее зрелище. Профессиональная маска треснула. Сочувствие сменилось недоумением. Недоумение — узнаванием. Узнавание — ужасом. Ужас — паникой. Ее лицо потеряло цвет, превратившись в серый пергамент. Глаза, еще секунду назад смотревшие на меня с жалостью, теперь были полны животного страха.
Она молчала. И я молчал. Тишина в динамиках была оглушительной. Наконец, я нарушил ее. Мой голос был хриплым, чужим, полным сдерживаемой ярости.
-"Где. Моя. Дочь?"
Она беззвучно открывала и закрывала рот.
-"Где она?!" — рявкнул я. — "Я отправлю это в Следственный комитет, во все новостные агентства! У тебя пять секунд, чтобы сказать мне, где она!"
Она сломалась. Заплакала — тихо, беззвучно. И сквозь слезы прошептала адрес. Овраг за заброшенной промзоной на окраине города.
Я оборвал звонок. Я набрал 112.
-"Девушка упала в овраг, — чеканил я слова, — Нужна скорая и спасатели. Адрес...".
...И вот я здесь. В тихой, стерильно-белой больничной палате. Монотонное пиканье приборов — единственная музыка в этом мире. Марго спит. Ее лицо бледно, под глазами тени, на руке гипс. Но она дышит. Врачи сказали, что это чудо. Обезвоживание, переломы, переохлаждение... еще несколько часов, и было бы поздно.
Я сижу рядом, держу ее здоровую руку и смотрю на ее лицо. Все экраны погашены. Ноутбуки, телефоны — все это больше не важно. Вся эта безумная гонка по цифровым следам закончилась. Я нашел ее. Но глядя на нее сейчас, я понимаю, что это лишь начало. Нам обоим предстоит долгий, трудный путь. Путь обратно друг к другу, через молчание и боль. Но теперь у нас есть на это время. И это — главное.