Багрово-золотая осень уже отгорала, когда Максим с Мишей и его отцом Славой наконец-то отремонтировали дом на хуторе, и в него можно было въезжать. Ветер срывал последние листья с кленов, устилая землю шуршащим ковром.
Максим оглядел фасад - свежевыкрашенный, с новыми рамами на окнах, дом словно помолодел и сбросил с себя бремя запустения.
Воду они тоже нашли, именно там и скважину пробурили, где указал маленький Платоша. И словно по волшебству, в доме теперь была живая вода из артезианской скважины.
Дед Егор, мастер на все руки, сложил им новую печь на славу. Вьюшки поставили и на первом, и на втором этаже. Так называемый второй этаж теперь тоже стал жилой, и он уже совсем не походил на тот пыльный, захламленный чердак, каким был до этого. Светлые комнаты с окнами, смотрящими на лес, дышали теплом и уютом.
Многие старинные вещи, которые принадлежали Марии Поликарповне и Василию Ивановичу, прежним хозяевам, обрели новых хозяев, их не выбросили. А даже наоборот, старинный комод с резными ручками, зеркало в тяжелой раме, вышитые крестиком салфетки – все эти вещицы сделали новый интерьер дома уютнее, привнесли в него дух старины и тепла.
Лена и Максим не раз ходили на забытое кладбище, поросшее мхом и дикими цветами, поклониться старым хозяевам дома. Они приносили свежие цветы и тихо рассказывали о своих планах, о том, как хотят вдохнуть в дом новую жизнь.
И души Марии Поликарповны и Василия Ивановича теперь не только не были против новых жильцов, а наоборот стали их невидимыми хранителями. Максим не раз чувствовал, будто кто-то незримый ему советует, как лучше что-то обустроить в доме. То вдруг придет в голову идея, как лучше расположить мебель, то рука сама потянется к нужному инструменту. И он не сомневался, что это добрые бывшие хозяева радуются, что их дом опять не пустует, что в нем снова будет звучать смех и детский гомон.
Обзаведясь своим жильём, Максим и Лена назначили день свадьбы. Осень уже скоро уступит место зиме, и они спешили до холодов переехать вместе с Полиной Акимовной в новые хоромы.
На теплом втором этаже уже была запланирована детская, светлая и просторная, рядом с комнатой Лены и Максима.
Как-то, когда все сидели за столом, пили чай с душистым медом и любовались потрескивающими в печи дровами, Полина Акимовна, задумчиво сказала сыну,
- Надо же, никогда не думала, что жизнь так повернётся и я буду жить с тобой и твоей семьёй на том самом хуторе, где мы с твоим отцом много лет назад провели наш медовый месяц. Помню, как мы гуляли по этим лесам, купались в реке и любили друг друга. А дом тогда был совсем другим, ещё чужим, но даже и тогда в нем чувствовалась какая-то особая атмосфера...
На хутор с ними переехали и новые жители - пёс Верный и кошка Чернушка. Верный, когда-то бездомный пес, теперь гордо вышагивал по двору, словно хозяин жизни. А Чернушка, вылеченная и откормленная, лениво потягивалась на крыльце, снисходительно поглядывая на всех. Они оба важничали, ведь теперь у них был теплый дом и любящие хозяева.
Сестра Миши Любаша после спасения Чернушки уже твердо решила стать ветеринаром. Эсфирь Марковна, узнав о планах девушки, тут же предложила ей свою пустующую квартиру в городе. Сама Эсфирь Марковна была счастлива и полностью поглощена занятиями с Платоном.
Маленький Платон просто очаровал пожилую учительницу. Она уговорила Мишу купить ему маленький аккордеон, и мальчик с энтузиазмом принялся учиться. Он обожал петь с Эсфирь Марковной, а она, казалось, помолодела, увидев в мальчике новый смысл жизни.
Платон часто пел песенки, разученные с Эсфирь Марковной, своей маленькой сестричке Весте.
Веста подрастала, и ее глазки, как и предсказывала акушерка, действительно стали разного цвета – один синий, как летнее небо, а другой карий.
И все уже привыкли к этой милой особенности девочки.
Но однажды Эсфирь Марковна, наблюдая за Платоном и Вестой, заметила странное. Когда Платон пел сестричке веселые песенки, Веста активно махала ручками, и казалось, что ее глазки весело сияют, и оба они становились синими, как безмятежное летнее небо. А когда Платон пел ей грустную песенку, он держал слабую, почти безжизненную ручку сестрички, а ее глазки темнели, и становились карими. И что еще странно - тогда Платон называл ее не Веста, а как-то по-другому, тихо и нежно.
Эсфирь Марковна, не желая спугнуть мальчика, не стала спрашивать его о странном имени. Она поделилась своими наблюдениями с Мишей и Верочкой.
- Надо же, это уже не в первый раз, но я не хочу спугнуть Платона, - задумчиво произнес Миша, выслушав Эсфирь Марковну, - Думаю, нам надо подождать, и он сам расскажет, что это значит, пусть все идет своим чередом. Может, это просто детская игра, а может, и что-то бОльшее. Главное, не давить на него.
За несколько дней до празднования свадьбы Максима и Леночки осеннее солнце заливало просторную гостиную их обновленного дома. Пахло свежей краской, деревом и предвкушением праздника. Лена, в простом льняном платье, счастливо улыбалась, наблюдая, как Миша и Верочка развешивают гирлянды, а Платон пытается надуть воздушные шарики.
- Ну что, все по списку? - спросила Лена, заглядывая в блокнот.
Миша кивнул, вытирая пот со лба,
- Почти, Любаша обещала подвезти фрукты, а мама с отцом что-то задумали. Полина Акимовна колдует на кухне, кажется, готовит свой фирменный пирог с грушами.
Лена улыбнулась.
Полина Акимовна, мама Максима, оказалась настоящей находкой. Сначала Лена немного робела перед ней, но та быстро растопила лед своим теплом и заботой.
- А Леру с Валентином не забыли позвать? - спросила Лена, - С Сашенькой конечно, думаю Веста будет радоваться встрече с ней.
- Конечно, помним! Вера уже им звонила, они обещали прийти, - ответил Миша.
Лена облегченно вздохнула. Ей было важно, чтобы все, кто ей дорог, были рядом в этот особенный день. Лера и Валентин, такие же новоселы, как и они, быстро стали им близкими друзьями.
Вскоре приехала Любаша с огромной корзиной фруктов, а за ней и родители Миши, Катерина и Вячеслав, с огромным медным самоваром в подаром. Дом наполнился смехом, разговорами и ароматами готовящейся еды.
Полина Акимовна, хлопоча у плиты, вдруг вспомнила,
- Леночка, а помнишь деда Егора и Вовчика, которые нам печь сложили? Может, пригласим их? Они же тоже так много сделали для нас.
Лена с радостью согласилась. Ей нравились эти простые, трудолюбивые люди.
- И ещё, Максим, если ты не против, - Полина Акимовна немного замялась, - Может мы и отца Володи позовем? Его Евгений Сергеевич, кажется, зовут. Ну что он один будет дома сидеть, нехорошо как-то.
Максим нахмурился.
Он слышал разные слухи об Евгении Алексеевиче, так его звали на самом деле. Говорили, что он виноват в смерти матери Володи. Но, увидев взгляд своей мамы, он сдался,
- Конечно, мама. Как скажешь.
Ему просто не хотелось ей отказывать, но на самом деле Максим слышал, что об отце Вовчика разные слухи ходили. Говорили даже, что именно Евгений Алексеевич со света сжил мать Володи, что он виноват в том, что с ней случилось. Но Максим по глазам матери понял, что этот мужчина ей симпатичен и решил за ним пока просто понаблюдать. Мало ли кто что болтает.
Новоселье и свадьбу Лены и Максима отмечали одновременно и конечно же в новом доме всей их большой компанией.
Были Миша с Верочкой и Платоном и Вестой, родители Миши - Катерина и Вячеслав, сестра Миши Любаша и конечно же мама Максима Полина Акимовна. Ну и Лера с Валентином, у них дочка Сашенька в один день с Вестой родилась и Вера с ними тоже общалась.
Самым маленьким гостям поставили манеж и кинули туда мягкие игрушки, чтобы они там ползали и тоже не скучали. Да и вообще Лене нравилась эта пара, Лера и Валентин очень приятные ребята, при этом они в деревне тоже недавно, как и Лена с Максимом, и их это сближало.
Солнце щедро лило свет на просторный двор у дома, где гуляла свадьба.
Леночка, в белоснежном платье, казалась сотканной из лунного света. Максим, немного взволнованный, но сияющий от счастья, оглядывал свой дом, украшенный цветами и лентами, и свою молодую жену. "Теперь и у меня есть семья," - думал он, чувствуя, как тепло разливается по сердцу.
Катерина Федоровна, Полина Акимовна и Любаша, словно пчелки, потрудились над угощениями. Столы ломились от домашних яств - румяный карп, запеченный в сметане, источал дразнящий аромат, закрытые пироги с грибами и мясом манили своим аппетитным видом, а расстегаи с рыбой так и просились в рот.
Веселое застолье бурлило, словно горная река. То и дело звучали тосты и добрые пожелания молодым.
Даже маленький Платон исполнил душевную песню, сорвав шквал аплодисментов.
Наступил момент первого танца. Максим нежно обнял Леночку, и они закружились под мелодию вальса. В их глазах отражалась любовь и надежда на счастливое будущее. Вскоре к ним присоединились и другие гости.
Дед Егор, расправив плечи, пригласил Эсфирь Марковну, и та, покраснев, с удовольствием приняла его приглашение. Она давно так не веселилась.
А Полину Акимовну, маму Максима, немного смущаясь, пригласил на танец Евгений Алексеевич.
Улыбка не сходила с ее лица, а глаза радостно сияли. Она чувствовала себя помолодевшей и привлекательной.
Но Максиму почему-то внимание Евгения Алексеевича к его матери не нравилось. Он не мог объяснить, что именно его беспокоило.
Вроде бы, Евгений Алексеевич был приятным и довольно интеллигентным человеком, всегда вежливым и обходительным. Но что-то в его взгляде, в его манере держаться рядом с Полиной Акимовной, вызывало у Максима смутное чувство тревоги.
Он старался отогнать от себя все эти мысли, ведь сегодня был его день, день его свадьбы.
Но зерно сомнения уже было посеяно.
Он наблюдал за матерью и Евгением Алексеевичем, стараясь понять, что же его так тревожит. Может быть, он просто боялся, что кто-то опять пытается занять место отца? Или, может быть, он просто не хотел, чтобы его мать снова пережила разочарование?
Вечер продолжался, музыка играла, гости танцевали и веселились. Но Максим уже не мог полностью расслабиться. В глубине души он чувствовал, что за этой праздничной суетой скрывается что-то, что ему еще предстоит понять. Он знал, что должен разобраться в своих чувствах и понять, почему его так беспокоит внимание Евгения Алексеевича к его матери. Ведь только тогда он сможет по-настоящему насладиться своим счастьем и быть уверенным в будущем своей семьи.