Над заводью тихой, где ряска цветет, Как свечка, ирис болотный встает. Листья, как сабли, к небу летят, А лепестки, словно злато, горят. В воде стоит, корни в землю зарыл, От почвы живительной силу испил. Краса его нежная, сердцу мила, В ней солнца раздолье и вод глубина. Желтеют цветочки, как летний пожар, Пчелу на пир золотой манят в чад. На стебле высоком, как будто казак, Глядит вдаль задумчиво, будто чужак. Когда закат кистью красной мазнет, Ирис болотный тихонько шепнет: О тайнах реки, о ветрах, о дождях, О жизни короткой в родимых краях. И если вдруг буря нагрянет лихая, Он только склонится, ветрам уступая. В нем воля, живучесть, да тихая грусть, Над заводью тихой, где плещет лишь русь...
Над заводью тихой, где ряска цветет,
Как свечка, ирис болотный встает.
Листья, как сабли, к небу летят,
А лепестки, словно злато, горят.
В воде стоит, корни в землю зарыл,
От почвы живительной силу испил.
Краса его нежная, сердцу мила,
В ней солнца раздолье и вод глубина.
Желтеют цветочки, как летний пожар,
Пчелу на пир золотой манят в чад.
На стебле высоком, как будто казак,
Глядит вдаль задумчиво, будто чужак.
Когда закат кистью красной мазнет,
Ирис болотный тихонько шепнет:
О тайнах реки, о ветрах, о дождях,
О жизни короткой в родимых краях.
И если вдруг буря нагрянет лихая,
Он только склонится, ветрам уступая.
В нем воля, живучесть, да тихая грусть,
Над заводью тихой, где плещет лишь русь...