🔸 Переписывание истории
«Месть — это блюдо, которое подают холодным», — Александр Дюма
Через неделю Нина Павловна позвонила Олегу на работу. Такого не было уже лет пять.
— Внучек, — голос заговорщицки тихий, — приезжай сегодня. Надо поговорить.
— Что случилось?
— Не по телефону. Приезжай.
Олег нашёл её в кресле с пачкой бумаг на коленях. Лицо торжественное, почти праздничное.
— Садись, — похлопала по дивану. — Я тут всё обдумала. Про завещание.
— Бабуль...
— Не перебивай! — строго. — Я решила: квартира — тебе. Целиком.
Олег почувствовал, как сердце заколотилось. Квартира? Трёшка в центре? Ему?
— Почему... почему мне?
— А потому что ты этого заслуживаешь, — Нина Павловна сложила бумаги аккуратной стопкой. — Ты один обо мне заботишься по-настоящему. Звонишь, приезжаешь, помогаешь. А твоя сестра...
Она махнула рукой.
— Светка тоже заботится, — слабо возразил Олег.
— Заботится! — фыркнула бабушка. — Раз в месяц позвонит, дежурно спросит: «Как дела?» — и всё. Это забота? А ты вот... Помнишь, как зимой ко мне каждый день ездил, когда я болела? Продуктами, лекарствами. Светлана где была?
Олег помнил ту зиму. Бабушка подхватила грипп, лежала с температурой. Он действительно каждый день заглядывал. А Светлана... Светлана была на курсах повышения квалификации. В командировке.
— Она в командировке была, — сказал он.
— Командировка, — передразнила Нина Павловна. — Всегда у неё что-то есть. Командировки, работа, дети... А когда мне помочь — времени нет.
Олег молчал. В груди боролись радость и тревога. Квартира... Но Светлана же сестра...
— Только никому не говори пока, — вдруг сказала Нина Павловна. — Особенно Светлане. Пусть думает, что не решила ещё. А то обидится.
— Но ведь она узнает...
— Узнает, когда время придёт. А пока — тайна. Договорились?
Олег кивнул. И тут же пожалел об этом.
…
Дома он не находил себе места. Жена Марина готовила ужин, сын Артём делал уроки. Обычный вечер. А у него внутри всё переворачивалось.
— Ты что такой мрачный? — спросила Марина.
— Да так... у бабушки был.
— Как она?
— Нормально. Поправляется.
Он не мог рассказать. Дал же слово. Но слово жгло изнутри, как изжога.
Позвонила Светлана.
— Привет. Как дела?
— Нормально.
— У бабушки был?
— Был.
— И как она?
— Хорошо. Бодрая.
Пауза. Олег слышал, как сестра дышит в трубку.
— Слушай, — сказала она наконец, — а она с тобой не говорила... ну, про завещание?
— Говорила.
— И что?
— Ничего конкретного. Всё размышляет пока.
Ложь. Первая ложь сестре в жизни. Но что он мог сказать? Что квартира — ему? Что он «заслуживает больше»?
— Понятно, — сказала Светлана. — Ладно, я завтра к ней съезжу.
После разговора Олег ещё долго сидел с телефоном в руках. Противно было. И от лжи, и от радости, которую не мог скрыть от самого себя.
Трёшка в центре. Его. Целиком.
…
А на следующий день Нина Павловна встретила Светлану словами:
— Садись, внученька. Поговорить надо.
Светлана насторожилась. Такой торжественный тон у бабушки был только по особым случаям.
— Я тут всё обдумала, — начала Нина Павловна. — Про квартиру, про наследство. И решила: всё достанется тебе.
У Светланы глаза округлились.
— Мне? А... а Олег?
— А что Олег? — Нина Павловна поправила платок. — Он мужчина. Сам справится. А ты — женщина, мать. Тебе тяжелее. Детей поднимать, образование им давать...
— Но бабушка...
— Никаких «но»! — отрезала старушка. — Я решила, и точка. Ты же понимаешь, что не из-за денег решила? Олег хороший мальчик, но он... как бы это сказать... он практичный. А ты — душевная. Чувствуешь всё тонко.
Светлана слушала и не верила своим ушам. Квартира? Ей? Вся?
— А Олег знает?
— Зачем ему знать? — Нина Павловна пожала плечами. — Пока рано. Я же не умираю завтра. Может, ещё передумаю... — и хитро подмигнула. — Только ты ему не говори. Зачем расстраивать человека?
Светлана кивнула. Секрет так секрет. Хотя на душе было неспокойно.
…
Вечером она долго не могла уснуть. Квартира... Трёшка в центре... Можно будет продать свою однушку, купить что-то побольше. Детям комнаты отдельные...
Но почему-то радости не было. Была тревога. И чувство вины перед братом.
А в голове крутилось: «Я душевная, а он практичный. Что это значит? И почему бабушка так решила?»
Утром позвонил Олег.
— Привет. Как дела?
— Нормально, — ответила Светлана и подумала: «Надо бы рассказать. Но дала же слово...»
— У бабушки была?
— Была.
— Как она?
— Хорошо. Всё размышляет про завещание.
— Да... — протянул Олег. — Размышляет.
И оба молчали, храня свои секреты.
А Нина Павловна в это время сидела у окна и улыбалась. План работал. Теперь каждый думал, что он — избранный. Каждый будет стараться больше, заботиться лучше.
Разделяй и властвуй. Старо как мир.
🔸 Семейный ужин
«Самые глубокие раны наносят те, кого мы любим», — Оскар Уайльд
День рождения Нины Павловны отмечали каждый год одинаково — за большим столом в её квартире. Приходили все: Олег с Мариной и Артёмом, Светлана с мужем Денисом и дочкой Катей, отец Борис.
В этот раз атмосфера была какая-то напряжённая. Олег то и дело поглядывал на Светлану, Светлана — на Олега. Оба думали об одном и том же.
— Ну что сидите как на поминках? — Нина Павловна подняла рюмку. — Праздник же!
— За именинницу! — Борис чокнулся с матерью. — За твоё здоровье!
— За здоровье, — согласились все.
Но веселья не получалось. Дети ели молча, взрослые переглядывались. Только Нина Павловна была в ударе — рассказывала анекдоты, смеялась, расспрашивала о работе.
— А у меня новости есть, — сказала она, когда подали торт.
Все притихли.
— Я завещание написала, — торжественно объявила Нина Павловна. — Окончательно. Решила, как всё будет.
Олег и Светлана замерли. Борис нахмурился:
— Мам, зачем об этом при всех?
— А что такого? — Нина Павловна резала торт, не поднимая глаз. — Семья должна знать. Справедливо же решила. Всем поровну.
— Всем поровну? — переспросил Олег.
— Ну да. Олегу — половина квартиры, Светлане — половина. Вот и всё.
Светлана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Как так? Бабушка же говорила...
— Но есть одно условие, — продолжала Нина Павловна, словно читая её мысли. — Если кто-то из вас будет заботиться обо мне лучше, тот и получит больше. Справедливо ведь?
— Что значит «лучше»? — тихо спросил Олег.
— А как понимаешь, так и значит. Кто чаще звонит, чаще приезжает, больше помогает. Я же не вечная. Хочу, чтобы последние годы в окружении заботливых людей прожить.
Тишина повисла тяжёлая. Дети не понимали, что происходит, но чувствовали напряжение.
— Мам, — сказал Борис, — это... это неправильно.
— Что неправильно? — вспыхнула Нина Павловна. — Я хочу, чтобы обо мне заботились! Это неправильно?
— Дело не в этом, — Светлана отложила вилку. — Дело в том, что ты нас сталкиваешь.
— Я? — Нина Павловна изобразила удивление. — Я никого не сталкиваю! Я просто говорю: кто любит по-настоящему, тот и покажет.
— Любовь нельзя мерить наездами! — вспылил Олег. — У Светы дети, работа...
— Ага! — подскочила Светлана. — Сейчас меня защищать будешь? А сам-то думаешь, что больше заслуживаешь!
— Откуда ты знаешь, что я думаю?
— По глазам вижу! Каждый раз, когда бабушка тебя хвалит, ты так довольно киваешь...
— Света, — предостерегающе сказал её муж Денис.
— Нет, пусть выскажется! — Олег встал из-за стола. — Давай уж начистоту! Ты думаешь, я специально к бабушке езжу? Из-за квартиры?
— Не знаю, что ты думаешь! — Светлана тоже встала. — Но то, что ты каждый раз подчёркиваешь, какой ты заботливый, — это точно!
— Дети, — попытался вмешаться Борис, — успокойтесь...
— Да нет, пап, — Олег повернулся к отцу, — пусть сестричка объяснит! Я, значит, притворяюсь? А она что, искренне заботится, когда раз в неделю по телефону: «Как дела, бабуль?»
— Я не притворяюсь! — крикнула Светлана. — Просто я не устраиваю из каждого визита к бабушке показательное выступление!
— Хватит! — рявкнул Борис. — При детях орёте!
Артём и Катя сидели с круглыми глазами. Марина и Денис пытались их успокоить.
А Нина Павловна смотрела на ссору и вдруг улыбнулась. Довольно так, почти счастливо.
— Ну вот, — сказала она тихо, — а говорите, что любите друг друга.
— Бабушка! — Олег обернулся к ней. — Ты что творишь?
— Ничего я не творю! — возмутилась она. — Я правду говорю! Вы же сами показали, что думаете только о наследстве!
— Мы думаем о тебе! — Светлана всхлипнула. — А ты нас как собак стравливаешь!
— Собак? — Нина Павловна встала, пошатнулась. — Я — собак?
— Мама, — Борис подошёл к ней, — сядь. Все успокойтесь.
Но поздно было. Слова сказаны, мосты сожжены.
Олег с семьёй ушёл первым. Светлана — через пять минут. Остались только Борис и именинница.
— Мам, — сказал он тихо, — зачем ты это сделала?
— Что я сделала? — Нина Павловна собирала со стола посуду. — Честно сказала, что думаю.
— Ты их поссорила.
— Они сами поссорились. Показали, что на уме.
Борис смотрел на мать и не узнавал. Когда она стала такой? Жёсткой, расчётливой?
— Они помирятся, — добавила Нина Павловна. — Дети всегда мирятся.
Но в голосе не было уверенности.
А дети в тот вечер не звонили друг другу. Впервые за много лет.