Предлагаю в выходной день почитать короткий отрывок из воспоминаний молодой жены офицера Ирины Обуховой: «ГСВГ… Квартира! Собственно это была даже и не квартира, а просто большая отдельная комната на первом этаже…
Войдя в эту квартиру, я немного расстроилась: после маминой двухкомнатной удобной и уютной квартиры в "сталинских" домах в правительственном районе, в самом центре Ташкента...
И вдруг такое: без удобств, без центрального отопления, с печкой, которую надо было ежедневно два раза в день топить углём. О таком я только слышала от своей бабушки. Шок! Мама дорогая, где ты! Но как сказать об этом мужу? Ведь он так счастлив, что мы с сыном теперь рядом с ним...
Муж, кажется, так и не понял тогда, ЧТО я тогда чувствовала. Он довольный обнял меня и сказал, что надо позавтракать и сразу пошел показывать мне «мои владения» - кухню на четырёх хозяек, и нашу двухкомфорочную плитку с духовкой, которую ему удалось приобрести задешево за 100 марок у какой то уезжавшей по замене в Союз семьи.
Электроплитка "Мечта" была старенькая и вся закопченная, её надо было долго еще оттирать и шкрябать чистящими средствами, чтобы они обрела приличный вид. У меня на глаза навернулись слёзы. Я думала тогда : неужели это и есть - ПРЕКРАСНАЯ ГЕРМАНИЯ? Сказкой она мне тогда совсем не показалась.
Скорее это был ПОЛНЫЙ УЖАС! И во всём этом ужасе мне предстояло жить много лет и растить ребенка?! Заплакать не удалось, потому что проснулся сын, расплакался, и я, забыв про всё и вся, пулей помчалась его успокаивать.
Потом на ум пришли стихи Ваншенкина: "Вас не родственники замуж выдали, сами вы судьбу свою выбрали..." Ну и на кого мне было обижаться, скажите, пожалуйста? На себя что ль? Ну, уж нет! И, таким образом, вопрос сам собой был закрыт. А те стихи мне запомнились на всю мою жизнь.
Пока я успокаивала ребенка, за мужем прибежал посыльный. Муж быстро переоделся в форму, убегая, чмокнул меня в губы и напутствовал: "Ну, ты, солнышко, тут осваивайся пока, а мне на службе надо показаться ненадолго..."
Его "ненадолго" затянулось до 23 часов ночи. Когда он пришел, мы уже спали. Таким был мой первый день пребывания в Германии, в военном гарнизоне ГСВГ - Квармбэк города Кведлинбурга.
Тогда я еще не знала, что это станет нашим нормальным положением в семье: когда он уходил на службу в свой МСБ (мотострелковый батальон) к утреннему подъему в 5.30 утра мы ЕЩЁ спали, а когда приходил за полночь, мы УЖЕ спали…
Правда, заслышав сквозь сон поворот его ключа в замке и тихие шаги у порога, я вскакивала как по тревоге: ведь его надо было покормить, помочь помыться, расспросить, как прошел его день, послушать новости, иногда просто посидеть рядом и смотреть, как он ест горячий борщ с пирожками.
Кроме него у нас с сынишкой рядом никого не было, и мы ждали его в любую минуту дня и ночи. А мне муж заменил тогда и маму, и папу, и сестру, и всех родных и друзей вместе взятых ,всех, оставшихся так далеко в Ташкенте...
Начиналась другая жизнь. Даже теперь не смогу сказать, что она была легкой. Потому что самое тяжелое в жизни - это ЖДАТЬ!
В нашей комнате стояла большая печь, сложенная в чисто немецком стиле. Она была обложена изразцовой глазурованной плиткой желтовато-горчичного цвета. Интересно, что особенность таких жароупорных изразцов была такова, что осаждающаяся на нее пыль не тлела и не возгоралась.
Печку топили брикетами торфяного угля. Брикеты были маленькие (5 на 10 см) и большие (5 на 20 см). Горели хорошо, давая много жара. Таскать уголь для комнатной печки надо было самим, ведрами, с угольника, который был в ста метрах от нашего дома, возле второго КПП.
Поэтому для угля возле входной двери каждой комнаты стоял обычно ящик из-под снарядов, вмещавший «про запас» от четырёх и до шести ведер таких угольных брикетов…
Удобства были рядом: туалет и душ - в конце длинного коридора, вымощенного серой плиткой времён Рейха. Туалетная кабинка на две семьи закрывалась на обычный навесной замок. Пользование душем и ванной было по очереди.
Для нашей семьи - только по пятницам. Воду грели в огромном синем эмалированном титане. Первую половину дня - стирка, вторую половину дня обычно отводили под купание. А поскольку стирать и мыть ребенка нужно было ежедневно, то нас здорово по этому поводу выручал обычный советский кипятильник и большие цинковые детские ванночки, привезенные из Союза.
Но в другие дни постирать, помыть ребенка можно было только у себя в комнате. До нашего приезда муж как мог, на свой лад, позаботился и обустроил наше жильё: на окнах были натянуты карнизы «струна». На них висела красивая немецкая тюль и белые шторы «в розочку».
На стене был прибит яркий, с геометрическим рисунком ковёр «Супер - Ушак» (что за название такое ?До сих пор не знаю). Пол застилал красивый коричневый цветастый палас-«резина» (у него тыльная сторона была проклеенная. Проклейка эта была похожа на резину).
Этот ковёр и палас ещё служат нам верой и правдой до сих пор. У кого-то из «заменщиков» муж приобрёл мебель по сходной цене: старенький диван, деревянную самодельную кровать, шифоньер, сервант, обеденный и кухонный столы, из казармы принёс три табурета.
К нашему приезду был куплен набор кухонной эмалированной посуды. Кастрюля большая суповая, кастрюлька поменьше, сделанная в виде кружки и сковород - все было эмалированное, с красивым национальным орнаментом.
А вот эмалированную сковороду я видела впервые, т.к. в то время в СССР сковороды обычно делали чугунные или просто железные, но никак не эмалированные. На этой же чертовой эмалированной сковородке всё пригорало!
Через месяц-полтора после нашего приезда в Германию, пришел наш контейнер. Без накладок не обошлось: оказалось, что его вскрыли (скорее всего, где-то в Польше) и вытащили оттуда мою новенькую ручную швейную машинку «Подольск» и мою песцовую шапку.
Немцы начали разбирательство по факту. А поскольку германская сторона, грубо говоря «прохлопала» этот факт при поступлении контейнера на территорию ГДР, то им пришлось выплачивать нам компенсацию.
Помню, как в сопровождающем компенсацию письме стояла подпись: «…просим принять наши дружеские извинения. С интернациональным приветом!». Поляки, значит, воровали, а немцам пришлось за свой недосмотр извиняться, да еще и интернациональные приветы нам слать.
Все педантично и культурно! Получив контейнер, жизнь наша стала лучше, а квартира уютнее. И я стала понемногу привыкать к новой жизни…
Жилые дома в нашем Квармбэкском гарнизоне ГСВГ делились на благоустроенные ДОСы (Дома Офицерского Состава): обычные современные панельные пятиэтажки -«хрущевки» с центральным отоплением и двухэтажные неблагоустроенные.
Это были бывшие немецкие солдатские казармы, перестроенные под жилые комнаты с печным отоплением. В ДОСах жили исключительно все офицерские семьи, ну и само собой, весь начальствующий состав. А в неблагоустроенные двухэтажки заселяли семьи молодых лейтенантов и прапорщиков.
В таких неблагоустройках даже мансарды были приспособлены под отдельные небольшие комнатки. Как правило «холостяки» не желающие жить в офицерской общаге, своими силами отгораживали кирпичными перегородками себе территорию, вставляли дверь с замком - и комната готова. Сам себе хозяин!
В нашем неблагоустроенном доме жили смешанные семьи: и офицерские и прапорщицкие. Соседки мои оказались такими же молодыми девчонками, как и я. У каждой семьи был маленький ребенок.
Девчонки быстро ввели меня в курс гарнизонной жизни, рассказывали о самих немцах, о немецких обычаях, об окрестных деревушках и городках. Первое время они брали меня с собой в Кведлинбург, Тале, Ашерслебен, Хальберштадт, знакомили меня с магазинчиками и их содержимым, учили меня общаться с немцами и экономить немецкие марки ГДР при покупках.
Позже, через некоторое время, я также помогала другим молоденьким женам освоиться в гарнизоне. Таким образом, и у нас, жен военных, была своя преемственность…»
(продолжение - https://dzen.ru/a/aELJUvolXnLTzdBd)
