Дверь подъезда захлопнулась за спиной Глеба, отрезая его от промозглого октябрьского ветра. Он поднялся на третий этаж, достал из кармана ключи и застыл перед знакомой дверью. В последний раз он стоял здесь месяц назад — забрал оставшиеся вещи и сказал, что это конец.
Сейчас букет белых хризантем в его руках казался неуместным. Глеб даже не помнил, любит ли Марина эти цветы. За пять лет брака он так и не запомнил многих важных мелочей. Возможно, именно поэтому он сейчас стоял перед закрытой дверью с дурацким букетом, не решаясь позвонить.
Он всё же нажал на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, но не торопливые и лёгкие, как у Марины, а тяжёлые, мужские.
— Кто там? — раздался незнакомый голос.
Глеб растерялся. Он ожидал чего угодно, но только не этого.
— Глеб. Муж Марины. Бывший, — добавил он после паузы.
Дверь открылась. На пороге стоял высокий широкоплечий мужчина лет сорока с проседью в тёмных волосах.
— Здравствуйте, — он протянул руку. — Виктор.
Глеб автоматически пожал протянутую ладонь, всё ещё не понимая, что происходит.
— Марина дома?
— Да, она на кухне, — Виктор отступил в сторону, пропуская Глеба в квартиру. — Марин, к тебе гости!
Глеб прошёл в знакомую прихожую. Всё оставалось по-прежнему — те же обои, то же зеркало на стене, даже его любимая вешалка для верхней одежды никуда не делась. Только на полке для обуви появились чужие мужские ботинки, а на вешалке — тёмно-синяя куртка, явно принадлежавшая Виктору.
Марина вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она выглядела иначе — волосы короче, чем помнил Глеб, какая-то новая блузка, которую он раньше не видел. И взгляд — спокойный, без тени той усталой тоски, к которой он привык за последний год их совместной жизни.
— Глеб? — она удивлённо приподняла брови. — Что ты здесь делаешь?
— Я... — он протянул ей букет. — Вот, привёз.
Марина машинально взяла цветы, но было видно, что она не понимает цели его визита.
— Спасибо, конечно. Но всё-таки — зачем ты приехал?
Виктор деликатно кашлянул.
— Я, пожалуй, погуляю полчасика, — сказал он, снимая куртку с вешалки. — Дела у меня в соседнем квартале. Вы поговорите.
— Витя, не надо, — начала Марина, но он уже целовал её в щёку.
— Всё нормально. Позвони, как освободишься.
Он кивнул Глебу и вышел, оставив их наедине.
— Может, пройдёшь? — спросила Марина после неловкой паузы. — Не стоять же в прихожей.
Глеб прошёл на кухню, сел на своё обычное место у окна. Марина поставила цветы в вазу, включила чайник.
— Будешь чай?
— Да, спасибо.
Она достала чашки — те самые, из сервиза, который они купили сразу после свадьбы. Заварила чай, села напротив, как в старые времена.
— Так зачем ты пришёл, Глеб?
Он смотрел на её руки — тонкие, с аккуратным маникюром. Обручального кольца уже не было.
— Я соскучился, — сказал он наконец. — Хотел тебя увидеть. Поговорить.
— О чём? Мы же всё обсудили, когда разводились.
— Я думал... Может, мы поторопились с разводом? Может, стоило ещё попробовать?
Марина усмехнулась, но без злости, скорее с усталостью.
— Мы «пробовали» пять лет, Глеб. Из них последние два — только по инерции.
— А этот... Виктор. Давно он здесь живёт?
— Две недели, — она отвела взгляд. — Но мы встречаемся уже три месяца.
— Три месяца? — Глеб подавился чаем. — То есть, ещё до развода?
— Нет, — она покачала головой. — Мы познакомились через неделю после того, как ты ушёл. На работе. Он наш новый руководитель проекта.
— И сразу вот так? — Глеб обвёл рукой кухню, подразумевая их совместное проживание.
— Не сразу, — терпеливо объяснила Марина. — Сначала просто общались на работе. Потом он пригласил меня на концерт — помнишь, я всегда хотела послушать живой джаз? Оказалось, он тоже любит джаз.
Глеб поморщился. Марина действительно несколько раз упоминала о своём желании сходить на джазовый концерт, но он всегда находил отговорки — то работа, то усталость, то «да что там слушать, одну какофонию».
— И что дальше?
— А дальше — как у людей, — она пожала плечами. — Встречались, разговаривали. Много разговаривали, представляешь? О книгах, о музыке, о жизни.
Глеб почувствовал, как к горлу подступает горечь. Они с Мариной почти перестали разговаривать в последний год — он приходил с работы усталый, ужинал перед телевизором и ложился спать. Выходные проводил с друзьями за компьютерными играми или рыбалкой, а она... Чем она занималась, пока его не было дома? Он даже не задумывался об этом.
— А потом? — спросил он, хотя уже знал ответ.
— А потом я поняла, что впервые за долгое время чувствую себя счастливой, — просто сказала Марина. — Что кому-то по-настоящему интересно, что я думаю, что чувствую. Что я не просто приложение к ужину и выглаженным рубашкам.
— Я никогда не считал тебя приложением, — возразил Глеб.
— Возможно, — она пожала плечами. — Но ты и не считал меня равной себе. Помнишь, как смеялся над моим желанием пойти учиться? «Зачем тебе это в тридцать лет, кому ты нужна будешь с твоим дипломом?»
Глеб помнил. Марина хотела получить второе высшее, дизайнерское. Говорила, что её затягивает рутина, что хочется развиваться, делать что-то творческое. А он только отмахивался — мол, блажь всё это, поздно уже, да и денег лишних нет.
— Витя считает иначе, — продолжила Марина. — Он сам в сорок пять получил второе образование. Говорит, никогда не поздно менять жизнь к лучшему.
— И ты пошла учиться? — спросил Глеб, уже зная ответ.
— Да. На вечернее отделение. Уже месяц хожу.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько радости, что у Глеба защемило сердце. Когда он в последний раз видел, как она так улыбается? Не может вспомнить.
— Я рад за тебя, — сказал он, удивляясь, что действительно так думает. — Правда, рад.
За окном стемнело. Жёлтый свет кухонной лампы делал лицо Марины мягче, моложе. Она всегда была красивой, его Марина. Но сейчас в ней появилось что-то новое — какая-то внутренняя сила, уверенность, которой не было раньше.
— Глеб, зачем ты всё-таки пришёл? — спросила она снова. — Только честно.
Он вздохнул. Действительно, зачем? Сказать, что понял свою ошибку? Что хочет вернуться? Что последний месяц не находил себе места, осознав, что потерял?
— Я не знаю, — признался он. — Наверное, хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Со мной всё хорошо, — кивнула она. — Лучше, чем когда-либо.
— И ты... любишь его?
Марина задумалась, подбирая слова.
— Знаешь, с Витей я поняла одну важную вещь. Любовь — это не только бабочки в животе и замирание сердца. Это ещё и уважение, интерес, поддержка. Когда тебе хорошо и спокойно с человеком. Когда вы растёте вместе, а не существуете параллельно.
Глеб почувствовал, как к горлу подступает комок. Всё, о чём говорила Марина, могло быть у них. Должно было быть. Но он упустил это, не заметил, как их отношения превратились в привычку, в рутину, в параллельное существование.
— Я был плохим мужем, да? — спросил он тихо.
— Нет, — она покачала головой. — Ты был... обычным. Не плохим, не хорошим. Просто перестал стараться. Мы оба перестали.
Из прихожей донёсся звук открывающейся двери.
— Марин, я вернулся! — крикнул Виктор. — Можно входить?
— Да, мы уже заканчиваем, — отозвалась она.
Глеб встал из-за стола.
— Я, наверное, пойду.
Они вышли в прихожую. Виктор снимал куртку, на полу стоял пакет с продуктами.
— Я купил к ужину вина и сыр, который ты любишь, — сказал он Марине, потом повернулся к Глебу: — Останетесь с нами поужинать?
— Нет, спасибо, — Глеб натянуто улыбнулся. — У меня ещё дела.
Виктор кивнул, без видимого облегчения или торжества. Просто спокойно принял ответ.
— Я тебя провожу, — сказала Марина, открывая дверь.
Они вышли на лестничную площадку. Глеб не знал, что сказать на прощание. Все слова казались пустыми, ненужными.
— Он хороший человек? — спросил он наконец.
— Да, — просто ответила Марина. — Очень.
— Я рад за тебя. Правда, — он помолчал. — Знаешь, я только сейчас понял, что потерял.
— Мы оба потеряли много времени, — мягко сказала она. — Но сейчас у каждого свой путь.
Глеб кивнул. Что тут ещё скажешь?
— Удачи тебе, Мариш. С учёбой. И вообще.
— И тебе, Глеб.
Она улыбнулась — той самой, новой улыбкой. Потом закрыла дверь.
Глеб медленно спустился по лестнице. На улице моросил дождь, но он не спешил открывать зонт. Хотелось почувствовать капли на лице, словно они могли смыть горечь осознания.
Телефон в кармане завибрировал. Он достал его — сообщение от Тани, девушки, с которой познакомился неделю назад. «Во сколько встречаемся сегодня?»
Глеб посмотрел на экран, потом на окна квартиры, где прожил пять лет. В кухне горел свет. Он представил, как Марина и Виктор ужинают вместе, разговаривают, смеются. Как он наливает ей вино, как слушает её рассказы об учёбе. Как ему по-настоящему интересно всё, что она говорит.
Он открыл сообщение и начал печатать ответ. Жизнь продолжалась. Наверное, ему тоже стоило научиться по-настоящему ценить тех, кто рядом. Пока не стало слишком поздно. Снова.
Прошло полгода. Глеб сидел в кафе напротив здания, где когда-то жил с Мариной. Он не собирался приходить сюда — просто оказался по делам в этом районе и решил выпить кофе. А потом, подняв глаза, увидел знакомый балкон.
Официантка принесла заказ.
— Ваш американо, — она поставила чашку на стол. — Что-нибудь ещё?
— Нет, спасибо, — ответил Глеб, не отрывая взгляда от окон бывшей квартиры.
На балконе появилась женская фигура. Марина. Она поставила на перила чашку, облокотилась, подставив лицо весеннему солнцу. Выглядела она потрясающе — волосы отросли и были собраны в высокий хвост, на ней было яркое домашнее платье, которого Глеб раньше не видел.
К ней подошёл Виктор, обнял сзади за плечи, что-то сказал. Марина засмеялась и повернулась к нему. Даже с такого расстояния было видно, как она счастлива.
Глеб отвёл взгляд. Нехорошо подглядывать за чужим счастьем.
Телефон завибрировал. Он посмотрел на экран — сообщение от Тани: «Ты где? Я уже подъезжаю к торговому центру».
Точно, они же договорились вместе выбрать подарок её племяннику на день рождения. Глеб совсем забыл.
«Буду через 15 минут», — ответил он, расплатился и вышел из кафе.
Оглянувшись в последний раз на балкон, он увидел, что Марина и Виктор уже ушли. Весеннее солнце отражалось в стеклах, превращая окна в золотые прямоугольники.
Глеб улыбнулся. Странно, но он больше не чувствовал горечи. Марина была права — у каждого свой путь. Он ошибся, не сумев вовремя понять, что любит и что может потерять. Но эта ошибка преподала ему важный урок.
Сейчас у него были новые отношения. Таня оказалась умной, понимающей девушкой. С ней было интересно говорить, она слушала и слышала его. А он... он учился слушать и слышать в ответ. Учился замечать детали, интересоваться её жизнью, мечтами, планами. Учился любить не на словах, а на деле.
Может быть, он опоздал для Марины. Но не для себя.
Глеб сел в машину и поехал в торговый центр. Там его ждала Таня — с новой стрижкой, о которой она предупреждала вчера по телефону. Он обязательно заметит это и скажет, что ей очень идёт. И обязательно спросит, как прошёл её день, что нового она узнала на курсах французского, о которых так увлечённо рассказывала всю неделю.
Потому что теперь он понимал: любовь живёт в мелочах. В ежедневном выборе быть рядом не только телом, но и душой. В решении видеть в любимом человеке личность, а не функцию. В желании расти вместе, а не врозь.
Рекомендую к прочтению, и также советую подписаться: