Глава 2: Призраки в Особняке Мещерских
Два тихих стука в дверь, едва слышных под аккомпанемент перфоратора у соседей сверху, заставили Маркиза вздрогнуть и нырнуть под диван. Катя, пытавшаяся разобрать коробку с книгами (последствия ремонта), вздохнула. Ее новая, усиленная дверь с глазком и тремя замками теперь казалась крепостью. Слишком крепкой.
– Кто там? – спросила она, не отрывая глаз от глазка.
В искаженной рыбьим глазом перспективе маячило знакомое, слегка озабоченное лицо Дениса Волкова. В одной руке – пакет из кондитерской «Воронежские Пироги», в другой – увесистая бутылка без этикетки.
– Это я, Соколова! Мирный! С гуманитарной помощью! – крикнул он через шум перфоратора.
Катя отперла замки. Волков втиснулся в прихожую, заваленную коробками и покрытую тонким слоем строительной пыли.
– Фух, – он вытер лоб. – У вас тут, как на передовой. Кот жив?
– Жив, – Катя кивнула в сторону дивана, откуда виднелся лишь кончик рыжего хвоста. – Но морально травмирован. Как и я. Что случилось? Официальный визит? – Она с подозрением посмотрела на бутылку.
– Неофициальный. Э-э… профилактический. – Волков поставил пакет и бутылку на единственный свободный угол стола, отодвинув банку с краской. – Майор Громов… он до сих пор ходит синий. Глухова посадили крепко, его киллер – в морге, но бумажная волокита… и пресса… и то, что его обставила «архивариусша»… – Волков сделал выразительную гримасу. – Он вас теперь на дух не переносит. Но вынужден терпеть. Пока. Я принес пирожков с вишней. И… самогонки дяди Миши. Говорит, лечит нервы лучше всяких таблеток.
Катя невольно улыбнулась. Дядя Миша, ее наставник-архивариус, уже выписался из больницы и, судя по всему, вернулся к привычным «рецептам».
– Спасибо, – она взяла пакет. Запах свежей выпечки на секунду перебил запах шпаклевки. – Но если вы пришли, значит, что-то случилось. Опять труп? – Голос ее дрогнул.
– Нет, нет! – поспешно заверил Волков. – На этот раз – культурная ценность. Пропала. Таинственным образом. Как раз по вашей… э-э… специализации.
Он достал из внутреннего кармана планшета фотографию. На ней была снята в музейной витрине небольшая, но невероятно богато украшенная икона в серебряном окладе с драгоценными камнями. Лик Спаса Нерукотворного.
– Икона «Спас Златые Власы», начало XVIII века, – пояснил Волков. – Принадлежала купцам Мещерским. Жемчужина коллекции их особняка, который теперь музей. Пропала прошлой ночью во время закрытого приема для спонсоров реставрации. Витрина – бронированное стекло, лазерная сигнализация, датчики движения, вибрации, изменения состава воздуха. Все молчало. Камеры фиксировали людей, но никто не подходил к витрине ближе двух метров. Икона просто… исчезла. Как призрак.
Катя внимательно рассматривала фото. Ее взгляд цеплялся не за лик, а за оклад. Затейливая резьба по серебру, вкрапления бирюзы и гранатов.
– И охрана? Гости? Персонал?
– Все проверяем. Около 50 человек. У всех алиби друг на друга, все кричат о своей невиновности и возмущены. Музейный смотритель, старушка Анфиса Петровна, истерит, что это месть призрака купчихи Мещерской – она, мол, не любила, когда трогали ее вещи. Майор Громов рвет волосы. Говорит, это работа фокусника или инопланетян. – Волков понизил голос. – А я подумал… вдруг это снова какая-то хитрость? Как с вазой или монетками? И кому, как не вам, знающей все городские тайны и любящей старые бумажки, в этом разобраться? Неофициально, конечно. Майор запретил вас привлекать. Говорит, «хватит с нас одной Соколовой на одно дело».
Катя отложила фотографию. Мысль о новом деле, о головоломке, вызывала странное чувство. Страх (память о дуле пистолета была еще свежа) смешивался с жгучим, неистребимым любопытством. Особняк Мещерских… Она знала его историю. Там были потайные ходы для слуг, говорили, и тайники.
– А что там с сигнализацией? – спросила она. – Она точно работала?
– Эксперты клянутся. Проверили трижды. Срабатывает на муху. Но в ту ночь – тишина.
– И камеры? Никто не приближался? Никто не стоял слишком долго рядом? Никаких… необычных предметов?
– Ничего! – Волков развел руками. – Люди ходили, болтали, ели канапе. Все как обычно. Никаких коробок, больших сумок, ничего подозрительного.
Катя взяла пирожок. Вишневый сок чуть не капнул на строительную пыль на столе. Она задумалась, глядя на трещину в штукатурке на стене – последствие выбитой двери. Паттерны. Несоответствия. Детали.
– Ладно, – сказала она, откусывая пирожок. – Я посмотрю. Но только как консультант архива. Музей же филиал наш, по сути. Имею право интересоваться сохранностью фондов. – Она бросила взгляд на бутылку «лекарства» дяди Миши. – И это… приберегите. На потом. Если призрак купчихи Мещерской действительно объявится, оно может пригодиться.
***
Особняк Мещерских парил над Воронежем, как белоснежный корабль, увенчанный причудливыми башенками и шпилями. Реставрация вернула ему былое величие: резные наличники, кованые балконы, сверкающие витражи. Внутри пахло свежим деревом, воском и… тревогой.
Катя предъявила пропуск (оформленный Волковым как «специалист архива для проверки исторических документов») и прошла мимо хмурого охранника. Ее встретила сама Анфиса Петровна, смотритель музея, маленькая, сухонькая, с глазами, красными от слез.
– Ох, милочка! – запричитала она, хватая Катю за руку. – Такое горе! Наше сокровище! И ведь знала я, знала! Чуяло мое сердце! В ночь перед пропажей – скрип на втором этаже! Как будто кто в старом платье шуршит! Это она! Аграфена Петровна Мещерская! Не терпела она, когда ее вещи без спроса трогали! Ох-хо-хо!
Катя вежливо высвободила руку.
– Анфиса Петровна, а можно посмотреть… место происшествия? И, может, планы особняка? Старые?
– Планы? Да пожалуйста! – смотрительница повела ее по блестящему паркету в свой крошечный кабинетчик, заваленный папками. – Вот, милочка, самые подлинные! 1789 года! – Она вытащила из шкафа огромный, пыльный свиток.
Катя развернула его на столе. План был шедевром чертежного искусства: этажи, комнаты, даже толщина стен. Ее взгляд скользил по линиям, ища то, чего не было на современных схемах. И нашла: тонкие, едва заметные пунктирные линии, обозначавшие… служебные лестницы и узкие проходы в стенах! Один такой проход проходил как раз за стеной Зала Икон, где стояла витрина!
– Анфиса Петровна, а эти проходы… они сохранились? После реставрации?
– Ой, кто ж их знает! – махнула рукой смотрительница. – Реставраторы говорили, замуровали их все, для прочности да пожарной безопасности. Холоду же от них, да и мышам ход. Должны быть замурованы!
"Должны", – подумала Катя. – Ключевое слово.
Она пошла в Зал Икон. Витрина, где была икона, теперь пустовала, огороженная лентой. Катя подошла, стараясь не прикасаться. Броненосное стекло, незаметные глазки датчиков. Стена за витриной была обита дорогим штофом с историческим узором. Катя внимательно осмотрела стену рядом с витриной. И увидела то, что не заметили криминалисты, искавшие отпечатки или следы взлома.
Пыль. Вернее, ее отсутствие. На темном дереве панели внизу, на высоте примерно 30 см от пола, был небольшой участок, явно протертый. Небольшой, аккуратный прямоугольник. Как будто… как будто к нему приставляли что-то плоское и чистое? Доску? Ящик?
И еще: на роскошном штофе стены, чуть ниже уровня витрины, была еле заметная… примятость волокон. Не царапина, а именно примятость, как от легкого, но продолжительного давления.
Катя присела на корточки, рассматривая протертое место на панели. Ее мозг рисовал картину: кто-то ставит здесь… небольшой табурет? Стремянку? Но зачем? Чтобы… не приближаясь к витрине спереди, добраться до стены за ней?
Она вспомнила план. Тот самый потайной ход. Он был за этой стеной. И если его не замуровали до конца…
Катя поднялась и подошла к окну. Оно выходило в тихий музейный дворик. И там, под окном Зала Икон, на идеально подстриженном газоне, она увидела то, что заставило ее сердце екнуло. Едва заметные, почти затянувшиеся свежей травой… две параллельные вмятины. Как от… колес небольшой тележки? Или ножек легкой стремянки?
– Анфиса Петровна, – обернулась Катя. – В ночь пропажи иконы… или днем перед этим… во дворе работали? Садовники? Может, подвозили что-то?
Смотрительница нахмурилась.
– Садовники? Нет, милочка, не было их. А вот… а вот реставраторы витражей в соседнем зале были. У них там леса стояли, стремянка алюминиевая легкая. Они в день приема закончили и уехали. Стремянку свою… ой, точно! Забыли! Утром после пропажи я ее во дворе увидела, у забора валялась! Подумала, ну, забывчивые! Позвонила им, они приехали, забрали.
Катя почувствовала, как щелкает в голове. Стремянка. Оставленная «случайно». Во дворе. Под окном Зала Икон. Окно… Она подошла к нему. Старинная рама, но с современной фурнитурой. Следов взлома – ноль. Но замок… обычная щеколда с внутренней стороны.
– А окна на ночь запирали? – спросила Катя, уже зная ответ.
– Как же! Я сама обходила! – всплеснула руками Анфиса Петровна. – Все на щеколды! И здесь тоже! Вот она, щеколда, видите? Заперта!
Катя посмотрела на щеколду. И увидела то, что видели все, но не придавали значения. Крошечную, засохшую каплю… воска? Или парафина? Рядом с местом, где щеколда входит в паз.
– Анфиса Петровна, – голос Кати стал тихим и четким. – А у реставраторов витражей… была ли у них… тонкая проволока? Или леска? И… свеча?
Лицо смотрительницы вытянулось.
– Проволока? Ну, наверное… для каркасов… Свечу? Зачем свечу? У них фонарики были…
Катя уже не слушала. Она мысленно восстанавливала картину:
1. Подготовка: Реставраторы (или один из них, подкупленный) «забывают» легкую стремянку во дворе под нужным окном.
2. Ночь X: Преступник (не из гостей!) приходит во двор. Ставит стремянку под окно Зала Икон. Окно закрыто на щеколду, но не на ключ.
3. Фокус: Через верхнюю форточку (которая могла быть приоткрыта для вентиляции или ее легко открыть снаружи) он просовывает тонкую, но прочную проволоку или леску с петлей на конце. Петля аккуратно накидывается на ручку щеколды. Снаружи, со стремянки, он тянет за леску – щеколда открывается! Чтобы не было шума от падающей щеколды, он заранее капает на точку соприкосновения щеколды и паза воском – она опускается бесшумно! (Капля воска!).
4. Доступ: Открыв окно, преступник залезает внутрь. Но не идет к витрине! Он знает про потайной ход (изучал старые планы или был причастен к реставрации). Он находит замаскированный вход в стену (возможно, за той самой примятой частью штофа!) и проникает в узкий проход.
5. Кража: Изнутри стены, прямо за витриной, он каким-то образом отключает или обходит датчики (возможно, зная их слепые зоны или используя устройство для подавления сигнала на короткой дистанции через стену). Затем аккуратно снимает заднюю панель витрины (которая менее защищена?) или использует специальный инструмент на присосках через стекло, и забирает икону. Все операции – из потайного хода, не выходя в зал! Камеры его не видят!
6. Отход: Икона передается через окно подельнику во дворе или прячется в потайном ходе. Преступник закрывает щеколду (опять с помощью лески и воска для бесшумности), вылезает, уносит стремянку. Утром ее «забывчивые» реставраторы забирают – улика исчезает.
– Это… это невозможно! – прошептала Анфиса Петровна, когда Катя изложила свою теорию.
– Возможно, – возразила Катя. – Если знать про ход и иметь доступ к планам. И если реставраторы витражей… не совсем то, за кого себя выдавали. Где их контакты?
В этот момент в зал вошел Волков. Его лицо было мрачным.
– Соколова! Я только что от реставраторов. Фирма-однодневка. Телефоны не отвечают, адрес – фиктивный. И главный мастер… его описание смутно напоминает одного мелкого воришку-«медвежатника», который специализировался на старинных зданиях. Его зовут «Костя-Фокусник».
– «Фокусник»? – Катя усмехнулась без веселья. – Как подходяще. Значит, он и был «призраком». А заказчик… – Она посмотрела на пустую витрину. – Кто-то из тех, кто был на вечере. Кто знал о ценности иконы и имел доступ к старым планам или знал о потайном ходе. Кто-то очень уважаемый.
Волков кивнул.
– Майор Громов уже рвется арестовывать «Фокусника». Но без иконы и прямых доказательств его связи с заказчиком… это тупик. И икона может быть уже за границей.
Катя подошла к стене, к тому месту, где была примятость штофа. Она осторожно надавила. Ничего. Потом провела рукой по швам обивки. И в одном месте, почти незаметном, шов был… чуть грубее, как будто его подшивали недавно.
– Не обязательно, – тихо сказала она. – Если заказчик хотел не продать икону, а… оставить ее себе? Как трофей? Или как ключ к чему-то большему? – Она вспомнила монетку-ключ из первой истории. – Возможно, икона еще здесь. Спрятана в самом надежном месте. В потайном ходу, который «замуровали». И «Фокусник» просто исполнитель, который даже не знал истинной цели.
Она посмотрела на Волкова. В его глазах горел знакомый огонек – смесь азарта и тревоги.
– Думаешь, стоит поискать вход? – спросил он.
– Думаю, – Катя ткнула пальцем в подозрительный шов на штофе. – Нам понадобится… фонарик. И, возможно, ваш служебный инструмент. И будьте готовы к пыли. И к возможной встрече с призраком купчихи Мещерской. Анфиса Петровна, вы не против?
Смотрительница перекрестилась.
– Ох, деточки, ищите! Только осторожно! А я… я пойду, молитву почитаю за упокой души Аграфены Петровны. И за ваши, на всякий случай!
Второе дело Кати Соколовой только начиналось. Тени старого особняка хранили не только секреты прошлого, но и ключ к дерзкому преступлению настоящего. И где-то в этих тенях могла скрываться не только пропавшая икона, но и нити, ведущие к тем самым "Теням", о которых предупреждал Дядя Миша.
***
Продолжение следует...
———
Уважаемые читатели жду ваших комментариев о главе. Ваши отзывы важны для продвижения в Дзене. Пожалуйста будьте добры к автору и выразите своё мнение. Спасибо!
А донат на любую сумму будет стимулировать меня на дальнейшее творчество.