Переосмысление посланий, которые мы посылаем с помощью изображений.
"Я — это другой" — Жак Лакан
Зеркало, в котором я исчезаю.
Я всё чаще встречаю пациентов, для которых фотография перестала быть воспоминанием — она стала способом существовать. Особенно в эпоху Instagram*, TikTok, бесконечных сторис и фильтров. Как психоаналитик, я вижу, как образ, выложенный в сеть, начинает заменять собой субъективное ощущение себя. Фотография становится зеркалом, в котором человек ищет подтверждение, что он есть. Но это зеркало, как у Лакана, всегда обманчиво. Оно создаёт образ, но не возвращает к субъекту.
Например, одна моя пациентка, Алина, 24 года, студентка и начинающий блогер, ежедневно выкладывает селфи, обрабатывает каждую деталь — до миллиметра. Когда однажды её сторис посмотрели в два раза меньше людей, чем обычно, она пришла на сессию в слезах. Она говорила: «Может, я стала хуже выглядеть? Они больше не хотят меня видеть?» В её случае фотография была фетишем, защитой от чувства ничтожности. Но эта защита требовала новых и новых жертв.
По данным исследований, активное использование Instagram* связано с ростом тревожности и снижением удовлетворенности телом (Fardouly et al., 2015). Это уже не просто цифровое развлечение — это механизм, перепрошивающий ощущение себя.
"Идеал Я против Я-идеала" — Зигмунд Фрейд
Как выглядеть, чтобы быть?
Антон, 31 год, работает в сфере digital. После болезненного расставания он начал активно заниматься спортом, кардинально изменил рацион и стал ежедневно вести Instagram*, выкладывая фотографии торса, тренировок и "мотивационных цитат". На поверхности — история силы, трансформации и возрождения. Многие друзья писали ему слова поддержки: "Ты стал лучше, чем раньше!", "Вот это да, пример для подражания". Сам Антон называл это своим «новым рождением».
Но в кабинете аналитика эта история начала разворачиваться иначе. Постепенно проявился обсессивный контроль: он взвешивался по 5 раз в день, жёстко регулировал приём пищи, срывался из-за «неидеального света на фото» или прыща, замеченного на утреннем селфи. Он признавался, что перед каждой съёмкой делает не менее 70 дублей, выбирая «самую правильную» версию себя. Его сны — сцены публичного разоблачения, в которых он вдруг оказывался голым на свету и слышал смех окружающих. Возникал устойчивый мотив: страх быть разоблачённым как фальшивка, как недотягивающий до собственного же образа.
Со временем начали проявляться более глубокие уровни внутреннего конфликта. Антон рассказывал, что испытывает чувство опустошения после особенно удачных фотосессий: «Я вроде получаю то, чего хочу — лайки, комментарии, сообщения от девушек, — но чувствую себя всё более чужим в этом теле». Он признался, что иногда чувствует отвращение к собственному отражению, особенно в моменты, когда тело не под контролем — например, после праздничного ужина или болезни. Даже временное нарушение режима вызывало у него паническую атаку. Он начал избегать живого контакта: не ходил на свидания, редко появлялся на встречах с друзьями — «Я не выгляжу как на фото, вдруг они разочаруются».
В одном из снов, который Антон описал с яркой тревогой, он оказывается на сцене, где ему вручают приз за «Лучшее тело года». Он выходит к микрофону, и тут прожектор резко освещает его обнажённого, неидеального. Публика хохочет. Он бежит, не зная куда, прячется в тени, но света становится всё больше. Этот повторяющийся сон иллюстрировал его растущий страх разоблачения: быть уличённым в том, что он — не то, что о себе рассказывает.
Идеал Я, принятый от общества — мускулинный, уверенный, видимый — не совпадал с его внутренним ощущением уязвимости, ранимости, стыда. Это рассогласование вызывало мучительное напряжение и усиливало невротический паттерн.
Подобные случаи встречаются всё чаще, особенно среди мужчин, вовлечённых в культуру фитнеса, «сухих тел» и визуального сравнения. Исследование Griffiths et al. (2018) показывает рост мускульной дисморфии — обсессивного стремления к гипермаскулинному телу — среди пользователей Instagram*. Но за маской уверенности всё чаще стоит страх не соответствовать образу, который сам же и создал.
"Человек рождается дважды: биологически и символически" — Жан-Бернар Понталис
Новое рождение через образ
В последние годы я всё чаще сталкиваюсь с феноменом "второго рождения" — не телесного, а визуального. В кабинет приходят пациенты, которые прошли трансформацию не ради здоровья или самовыражения, а ради нового визуального "я". Они приходят не с телом, а с образом, который теперь требует бесконечной поддержки и признания.
Одна из моих пациенток, Мария, 31 год, прошла через серию эстетических процедур — блефаропластику, увеличение губ, лазерную шлифовку кожи, контурную пластику скул. До этого она не имела серьёзных соматических жалоб, но рассказывала, что чувствовала себя «невидимой» в отношениях и в жизни: «Мне казалось, будто я из какой-то серой зоны, где никто не задерживает взгляд».
После смены внешности, количество внимания резко увеличилось. Муж стал ревновать, подруги начали избегать откровенных разговоров, подписчиков в Instagram* стало втрое больше. Однако на сессиях проявлялась не радость, а глубокая тревога: «Если я стану старой, всё исчезнет. Тогда что останется?» Она словно родилась заново — в более приемлемом теле, но без опоры на внутреннюю идентичность. Этот образ требовал ухода, жертв и постоянного сравнения. Каждое утро начиналось с селфи и анализа комментариев. Однажды она сказала: «Если никто не отреагировал — это как будто я не проснулась».
Этот случай особенно напомнил мне концепцию Понталиса — второе рождение как символическое воссоздание себя. Но если у младенца это рождение происходит в диалоге с Матерью, Другим, то здесь рождение происходит в одностороннем акте: я создаю образ, и только через него пытаюсь чувствовать себя. Но внутреннего Другого, который бы признал, понял и поддержал — нет. Взамен — алгоритмы, лайки, визуальные отклики.
Я вспоминаю, как Мария однажды описала сон: она стоит на берегу моря, в платье, которое прилипает к телу. Вода прозрачная, но вместо песка — экран смартфона, и каждое её движение оставляет на нём лайки, эмодзи, сердечки. Она идёт, но под ногами всё скользит. В этом сне — напряжение между реальностью и образом: образ поддерживает, но он не может быть опорой.
Современные исследования (Tiggemann & Slater, 2014) подтверждают, что постоянная обработка селфи и ориентированность на визуальный отклик коррелируют с тревожностью, сниженной самооценкой и расстройствами пищевого поведения. Это не просто культурная мода — это новый способ "быть", который требует от субъекта неотрывной привязки к образу. Символическое рождение, произошедшее без поддерживающей среды, становится болезненным, даже травматичным актом.
И я часто задаю пациентам вопрос: "А если бы вы не могли сфотографировать себя, вы бы существовали?"
Ответы пугающе часто начинаются с молчания.
* Instаgram принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской организацией в России.
Автор: Семён Красильников
Психолог, Психоаналитик сексолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru