Обновленная «Большая книга» назвала заветные 15 имен финалистов этого года. Еще 385 книжек в красивых обложках остались в пролете.
В этом году нас порадуют удивительное число сборников короткой прозы, парочка мемуаров, очень своеобразная биография, мифы братских народов, автофикшен, конечно же, романы и даже один окололитературоведческий труд.
Двадцатая «Большая книга» встречает свой юбилей большим апгрейдом. Теперь в эту реку почти нельзя будет войти дважды и совершенно невозможно трижды. Что это значит? Отныне в премии на равных правах царят чистая выдумка и по-всякому приукрашенная реальность. Разнарядка такая – одна премия одному автору за всю его творческую карьеру полагается за художественную литературу, еще одна – на тех же условиях за гордо уравнявший свои права на главный лит. трофей года нон-фикшн. Итого максимум 2 лавра на брата.
В свете этих изменений и список финалистов попилили фактически поровну – 8 на 7.
А теперь, разбираемся в деталях.
Номинация «Художественная проза»
1. «Парадокс Тесея» / Анна Баснер
- Слегка эстетский питерский дебют в длинном жанре
Группа довольно взрослых петербургских реставраторов на вольных хлебах решила нелегально восстановить бальный зал в одном из заброшенных особняков. История с элементами авантюризма, разборок в духе 1990-х, огромным количеством пейзажных зарисовок северной столицы и обилием красивых финтифлюшек в тексте, как на образном уровне, так и из разряда «мало мотивированного, но смачного эпизода для красного словца». Повествование довольно сумбурное, при этом динамичное, иногда даже чересчур.
++++
— То, что я вам намерен сообщить, сугубо конфиденциально, — заявил искусствовед, покончив с осмотром.
Лиля по-школярски встрепенулась. Савелий Петрович взглянул на нее поверх черепаховой оправы. Блуждающие глаза его горели, точно голубоватые огни, которые зажигаются по велению болотных духов над спрятанным в трясине кладом. А что, подумалось Лиле, Петербург в конце концов — та еще топь.
Анна Баснер (1991) окончила Санкт-Петербургский государственный университет и Университетский колледж Дублина. Проделала бодрый путь от корпоративного университета Сбера через литературные курсы к писательству. В 2023 году 2 ее дебютных рассказа были опубликованы в журнале «Знамя».
2. «Семь способов засолки душ» / Вера Богданова
- Литературный сериал в жанре триллера с легким налетом мистики
История страдающей от психиатрического расстройства и иногда подверженной видениям девушки Ники, возвращающейся после длительного лечения в родной Староалтайск. Отец главной героини - Леонид Дагаев - в прошлом возглавлял замешанную на йоге и шаманизме местную секту «Сияние», в которую заманивал молоденьких женщин со всеми вытекающими. После его смерти деятельность порочной организации прекратилась, а вот исчезновения и загадочные смерти девушек – нет. Читается книга легко, но больше напоминает черновик сценария. Есть ряд бытовых неточностей, связанных с не очень обширными знаниями автора о жизни в Сибири. Зато у повествования есть аж 2, правда, довольно скомканные концовки.
++++
В конце девяностых жители Потока удивлялись редко. Милиции тоже было не до мертвых наркоманов: шприцы лежали прямо у подъездов, нормальные люди на тех улицах вообще старались не появляться. Жители напряглись чуть позже, на четвертой жертве, найденной на очередном чердаке. Мне было шесть тогда, я слышала лишь отголоски разговоров. В воздухе висела темная паника.
++++
«Сияние» проводило много ритуалов в лесу. Послушницы мазали себя и деревья кровью, плясали вокруг них. Наставники и ученики били в бубны и барабаны. Иногда все становились в круг, а отец танцевал в центре в одной шкуре, наброшенной на плечи. Потом он кормил духов огня водкой, раскалял в костре длинную железную пластину и прижигал себе и всем желающим язык.
Страшно мне не было. Наверное, я как-то с детства к этому привыкла. В целом нужно что-то очень серьезное, чтобы заставить меня поволноваться.
Вера Богданова (1986, Москва) - писательница, переводчица, литературная обозревательница. В 2018–2019 годах прошла обучение в Creative Writing School. Финалистка премий «Лицей» (2020) и «Нацбест» (2021) - за роман «Павел Чжан и прочие речные твари».
3. «Сорока на виселице» / Эдуард Веркин
- Стилизация под научную фантастику 1960-х с изрядным количеством философских отступлений
XXIII век. Людям удалось победить старость и болезни, добиться мира во всем мире и покорить глубокий космос. Важнейшие решения о дальнейшем развитии цивилизации теперь принимает набираемое случайным образом некое Большое Жюри. Его ближайшее заседание будет посвящено перспективам синхронной физики и пройдет на базе расположенного на планете Реген филиала Института Пространства. Именно сюда и прилетают смотритель заповедника и спасатель Ян, библиотекарь Мария и еще парочка ученых. В преддверии заседания герои очень много и очень витиевато рассуждают на философские темы, время от времени иллюстрируя свои идеи разнообразными миниатюрными историями-вставками.
++++
… Синхронная физика, дисциплина, родившаяся из анекдотов про Шрёдингерова кота и трех демонов Максвелла, прозябшая на скудной ниве релятивистского тупика, проросшая сквозь волчцы «Хаббла» и тернии Эйнштейна, долгое время сама остававшаяся анекдотом, в итоге изменившая космологию и этику, почти ставшая новой этикой и едва не отринутая человечеством, не боится быть смешной. Особенно сейчас, по прошествии стольких лет. Был ли смешон Сойер? Были ли нелепы Дель Рей и Афанасьев? Наверняка. Наверняка им приходилось быть нелепыми. Нелепыми, безрассудными, великими, их жизнь, их ничтожество, их слава – это урок для нас, наследие, которое требует пристального изучения – без этого нам не удастся ответить на главный вопрос любого времени – о выборе пути.
Связь между рассказом Ф. Конрада и синхронной физикой существует.
И ты, Одиссей, вздохнул Виндж, безусловно намекая не на настырного героя Троянской войны.
И ты, Марчелло, ответил я.
Мы посмеялись.
Эдуард Веркин (также известен под псевдонимом Макс Острогин) (1975, Воркута) добился известности как детский и подростковый писатель. К взрослой литературе впервые обратился в 2018 году, написав роман «Остров Сахалин». Финалист «Большой книги» 2023 года за дилогию «снарк снарк». Живет в Иваново.
4. «Ветер Трои» / Андрей Дмитриев
- Подернутый ностальгией и нотками драмы роман-травелог 60+
Умеренно состоятельный главный герой Тихонин и эмигрировавшая из-за проблем с деспотичной матерью его давняя любовь Мария встречаются в Стамбуле через 40 лет после расставания. Они путешествуют по турецкой земле и мечтают вернуть упущенное счастье и начать новую жизнь. Действие происходит на фоне ковидных ограничений.
++++
Воображение Тихонина не было мечтательным, но и никогда не рисовало страшного: его питал один лишь здравый смысл, и потому Тихонин не был удивлен, увидев Марию именно такой, какой вообразил себе увидеть: коротко подстриженной светлой шатенкой, немного полноватой, но не чуждой спорту, как это принято у американок ее круга; с лицом немного изменившимся, но прекрасным, как и прежде, и узнаваемым благодаря тактичному вмешательству косметолога и, совсем чуть-чуть, пластического хирурга.
Андрей Дмитриев (1956, Ленинград) - писатель, редактор, сценарист. Соавтор сценария «Гагарин. Первый в космосе» (2013). Лауреат премий «Ясная Поляна» и «Русский Букер» (2012) за роман «Крестьянин и тинейджер». С этой же книгой попал в шорт-лист «Большой книги». Помимо этого дошел до финала премии в 2021 году с романом «Этот берег». Живет в Москве.
5. «Запасный выход» / Илья Кочергин
- Автобиографичная повесть-дневник деревенского дауншифтера
В сборник также вошли рассказы «Рыцарь», «Экспедиция» и «Сахар».
Рассказанная в формате классических дневниковых записей, в меру приправленная юмором история будней немолодой супружеской пары и их питомцев. Действие происходит весной 2021 – летом 2022 года в деревенском доме Кочергиных в Рязанской области. В центре повествования – способный, по словам автора, на многое, списанный спортивный конь Феня, ставший в том числе важной составляющей психотерапии.
++++
Любка, будучи психотерапевтом, назвала бы укус человека конем и зарезывание коня человеком непосредственным контактом. Наверное, так и есть. Проконтактировали друг с другом представители разных видов, а потом у одного руку ампутировали, с другого шкуру содрали. Контакт – это риск. Войдешь с кем-нибудь в контакт, а тебя вдруг запозорят, пошлют куда подальше, укусят или зарежут. Но зато и радости особой без прямого контакта не получишь. Удовольствие, может, и будет, а вот радости – нет.
++++
По дороге к холодильнику взглядываешь в окно, а там – занесенные снегом поля и неподвижные, нарисованные тушью деревья. Летом в моем окне видны поля, заросшие дикой травой, и деревья, плавно шевелящие кронами. Все это – из прошлого мира, где не существовало смартфонов, где телефоны близких и понравившиеся стихи помнились наизусть. Я все же проделал тот долгий путь к дому, о чем пели в те времена, и построил этот свой дом так, чтобы мне нравился вид из окошек: заросшие просторы на самом краю умирающего села. Закрыл, как говорится, гештальт, и теперь, возможно, готов к чему-то новому.
Илья Кочергин (1970, Москва) - писатель, редактор. В 1990-е успел поработать лесником в Баргузинском и Алтайском заповедниках, пожарным сторожем на Байкале, рабочим в геологической партии на Камчатке. Вернувшись в Москву, продолжил пробовать себя в «экзотических» профессиях: был дворником и библиотекарем, продавцом на рынке, помощником китайца, почтальоном, составлял путеводители. В 2000 году дебютировал как писатель. Живет в деревне Кривель Сапожковского района Рязанской области.
6. «Случай в маскараде» / Майя Кучерская
- Cборник не совсем святочных сказочных рассказов
Про сборники рассказов подробно рассказывать – дело неблагодарное. Нужно либо пересказывать их все и раздербанивать по косточкам, либо промычать пару общих фраз. Я пойду вторым путем: рассказы небольшие по объему и не связаны между собой. Не все они посвящены и новогодним или рождественским событиям, но везде есть определенный элемент чуда, иногда обыденного, жизненного, иногда - немного сказочного. Читаются вполне легко и приятно.
++++
В Лос-Анджелесе полили дожди, бесконечные, ледяные, — наступила калифорнийская зима, выходить на улицу не хотелось, но в моей маленькой съемной комнатке было еще хуже. И после привычного, уже краткого приступа токсикомании (одеваясь, я каждый раз жадно нюхала подкладку своей кожаной куртки, она пахла горьковатым московским октябрем) шла искать работу. Не для денег одних, хотя и они были бы очень кстати, долг рано ли, поздно нужно было возвращать, и все же не для них только, но чтоб не загнуться в глухом одиночестве, пока длятся проклятые рождественские каникулы, пока не надо учиться и ходить в университет. И еще чтоб оборвалась эта дурацкая пленка, кончился явно затянувшийся почти четырехмесячный, девяностосерийный фильм, со мной в главной роли, чтобы перестать быть тенью себя, фантомом — ощущение, которое не покидало меня с первых же шагов по американской земле. И больше не бредить засыпанной снегом синей убогой Москвой образца 1992 года, выпрыгнуть из жизни-сна и стать собой, стать настоящей. Вот зачем нужна мне была работа (рассказ «Pizza Hut»)
++++
Самые ужасные опасения, которые он не смел пока сформулировать, сейчас же подтвердились.
На него смотрел голый, плотный, покрытый темным, уже седеющим волосом мужчина в красных боксерах, с небольшим круглым брюшком и сердитыми глазами. А из привычной и такой знакомой лысины росли аккуратные заячьи уши. Белые и мохнатые. Выглядели они не как крепкие уши матерого зайца, а как детские. Такие должны были бы украшать какого-нибудь совсем юного зайца, максимум подростка, но почему-то украшали его, руководителя отдела по работе с партнерами, человека вполне солидного, уважаемого, с которым никакой такой вот хери случиться никак не могло! По определению. Петя подергал сначала один отросток, потом другой, потянул – ушки и не подумали поддаться. Дернул посильнее – с тем же успехом он мог попытаться выдернуть свои настоящие уши. Сомнений не было: самозванцы росли прямо из головы и были его собственными вторыми ушами, помимо обычных человеческих двух, которые лопоухо, как-то очень по-родственному, но словно немного потерянно торчали там, где и располагались с самого дня рождения (рассказ «Сувенир на память»)
Майя Кучерская (1970, Москва) - писательница, литературовед, педагог. Окончила отделение славянских языков и литературы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Дебютировала как писатель в 2004 году сборником рассказов «Современный патерик. Чтение для впавших в уныние», посвященных современной жизни РПЦ и отмеченных спустя 2 года Бунинской премией. Лауреат премии «Большая книга» (2021) за биографию Николая Лескова «Прозеванный гений», ее же финалист с романом «Тётя Мотя» (2013).
7. «Средняя продолжительность жизни» / Максим Семеляк
- Дебютный автобикшен от спеца по музыке
Действие происходит в 2008 году. Тридцатилетний «культурный рецензент» Максим, чуть запоздало выполняя последнюю волю своей матери, выкапывает урну с ее прахом на Ваганьковском кладбище и везет на турбазу у озера, где они любили отдыхать всей семьей. Сюжет часто прерывается разнообразными лирическими отступлениями, немного напоминающими полуночные разговоры на кухне под рюмочку.
++++
Мои родители умерли, детей не было, сам я к 33 годам повзрослел ровно настолько, чтобы подчеркивать в книжках понравившиеся строчки не карандашом, как в детстве, а уже чернилами. На этом, пожалуй, все – прочий возрастной баланс застыл на отметке «и да, и нет». Я в основном специализировался на одолжениях самому себе – так что жаловаться было грех, а хвастаться нечем. Много проблем, однако никаких забот.
За окнами тоже царила блаженная беспозвоночность – то были, как говорил д'Артаньян, времена меньшей свободы, но большей независимости. Сам год был объявлен в России годом снегиря.
++++
После столкновения со шкафом я перебрался на матрас в углу комнаты и принялся строить письменный план. Поскольку распорядок завтрашнего дня состоял из единственного пункта, а мне хотелось именно прописать его, то я подолгу обводил готовые буквы и цифры, пока те не превратились в бессмысленно-червивые арабески.
Я допил второй стакан и пошел на кухню за третьим, заодно и выключил везде музыку. В голове воцарилась старая добрая дисгармония с ее реактивным девизом «как угодно». С улицы неслышно, как из-под кровати, доносился редеющий гомон соседей. Весь видимый внешний мир по-тихому тух и гас. Я понемногу начинал нравиться себе и не заметил, как уснул.
Максим Семеляк (1974, Москва) - редактор, журналист. Отец-основатель The Prime Russian Magazine, бывший главный редактор Men’s Health, экс-музыкальный критик «Афиши». Автор книг о группе «Ленинград» и творчестве Егора Летова.
8. «Скоро Москва» / Анна Шипилова
- Вошедший в шорт-лист позапрошлогоднего «Лицея» дебютный сборник преимущественно мрачноватых рассказов
В книге 20 несвязанных между собой, отличающихся по тематике и стилистике рассказов. В сфере интересов автора - подростковые проблемы и мутноватые сложные жизненные ситуации (преимущественно женские) с элементами определенных фантастических допущений и чернухи.
++++
Ваня лежит, заливаемый водой из канализации, и его тело покрывается очистками и остатками непереваренной пищи. Потом его заносит копотью, гарью и строительной пылью с завода. Строители, которые сносят здания, не замечают его, и тело уходит все глубже и глубже в грунт, его засыпают песком, щебнем и наконец закатывают асфальтом. Он иногда сидит в гараже на разложенном диване и слушает, как ворчит дед, отбирающий у бродячей собаки недогрызенную кость, которую кинули ей после обеда строители. «Нечего, нечего, – бормочет дед, – развелось вас тут!» А иногда Ваня гуляет вдоль путей, заглядывая в окна стоящих на перегоне поездов. Он отражается, множится в слоеных окнах и через открытые форточки чувствует запахи поездной жизни – лапши, отбеливателя, пота и душных, беспокойных снов (рассказ «Линия отрыва»)
++++
По телевизору в изоляторе целый день идут сериалы. Игорь лежит на кровати с температурой: померили и решили на всякий случай отправить на карантин, чтобы никого не заражал. Медсестра утром поставила на тумбочку его завтрак — остывший блин манной каши из столовки, включила телевизор и ушла. Показывают «Отца Ярослава»: молодой священник расследует похищение начальника ЖЭКа; потом сразу вторая серия: отец Ярослав распутывает дело об убийстве и выясняет, что известный спортсмен участвовал в подпольных боях, — но тут Игорь засыпает и просыпается на другом сериале: какие-то крестьяне в колхозе не могут достроить коровник, а доярке не разрешают развестись с мужем, говорят, что у них же дети. После новостей снова сериалы: то инженер из маленького города уходит от жены к своей школьной любви, которая живет в столице, то девушка приезжает из провинции в Москву и выходит за бизнесмена, но он оказывается ревнивым и избивает ее за яркую помаду (рассказ «Дети отца Ярослава»)
Анна Шипилова (1989, Москва) – выпускница ВГИК им. С. А. Герасимова и ряда лит. школ.
Номинация «Нон-фикшн»
1. «Халатная жизнь» / Зоя Богуславская
- Слегка пасторальные мемуары долгожительницы и вдовы одного известного поэта
В основе книги – выстроенные в хронологическом порядке записи устных воспоминаний Зои Богуславской. Страницы пестрят именами известных деятелей прошлого века (творческими и не только). При этом, как и все мемуары людей весьма преклонного возраста, пронизаны ностальгией и изрядной толикой пасторальной идеализации себя и дорогих автору людей. В общем, что-то вроде – «смотрим сквозь чуть мутноватое цветное стекло», но читать интересно.
++++
Отец был удивительно скромный человек, предупредительный. Когда он шел по деревне, близ нашей дачи, то снимал шляпу и здоровался с каждым встречным. Он был скромен и на службе.
Однажды его вызвали к министру тяжелого машиностроения, который в прошлом был его учеником, посоветоваться. Это было в июле, стояла страшная жара, отец ехал с дачи, оделся, как и положено для встречи с министром – костюм, галстук… А было ему уже 60 лет. Разговор закончился, министр пошел провожать его к двери и спросил: «Борис Львович, вам заказать машину или вы на своей машине?» Отец ответил: «Нет, я на электричке». Министр изумился: «Вы что, специально ехали сюда в такую жару на электричке? У вас что, машины нет?»
Зоя Богуславская (1924, Москва) - писательница, литературный критик, искусствовед. Дебютировала как писатель в 1967 году. Бывшая жена поэта Андрея Вознесенского, организатор премии «Парабола», автор проекта премии «Триумф». Мать совладельца компаний «Яндекс» и Ozon Леонида Богуславского (1951).
2. «Девочка и тюрьма» / Людмила Вебер
- Тюремная проза от малость фейкового первого лица с хеппи-эндом
Якобы подлинная история девушки, отсидевшей более 2,5 лет по подозрению в организации убийства, а затем оправданной судом присяжных и отпущенной прямо из зала Басманного суда. Есть определенные шероховатости стиля, но все весьма подробно, иногда довольно жестко, с элементами разоблачения перегибов ФСИН.
++++
… На каком-то из этажей торгового центра ко мне со спины подходят три или четыре крупных молодых человека, берут под руки, быстро куда-то ведут… Спуск по лестнице… Вот мы уже в легковой машине: я на заднем сиденье, крепко зажата между этими парнями, даже рукой не двинуть… Они что-то говорят про то, что я задержана. Они улыбаются. Они выглядят симпатично: крепкие, хорошо одетые, даже харизматичные. И самая яркая моя мысль на тот момент: «Это, наверное, кино… Это нереально!»
Да! С того момента и началось ощущение нереальности происходящего, которое так и не покинуло меня до конца ареста. Впоследствии, находясь уже или в СИЗО, или в автозаке, или в «клетке» на судебном заседании, я смотрела вокруг и говорила: «Это нереально! Это происходит не со мной!» Настолько все было диким, чуждым, инородным…
Людмила Вебер (1980-е, Свердловская обл.) – выпускница журфака УрФУ. В 2016 году была арестована по обвинению в мошенничестве в сфере недвижимости (дело связано с долевым строительством) и приговорена к 4 годам колонии общего режима. Срок отбывала в ИК-5 в Свердловской области. Вышла по УДО в 2019 году, тогда же стала писательницей и художницей.
3. «Люди, которых нет на карте» / Евфросиния Капустина
- Вышедшие в финал позапрошлогоднего «Лицея» эмоциональные дорожные заметки волонтера
Книга написана простым языком в формате дневниковых записей впервые выехавшей за рубеж и оказавшейся в Центральной Америке девушки-фотографа, фиксирующей будни медиков-волонтеров. Повествование делится на две гео-части: гватемальскую и никарагуанскую. Будет много удивлений, впечатлений и эмоций, а также невыдуманные (ну или почти) истории жителей труднодоступных деревень этих двух стран.
++++
Мне сложно. На простейшую вещь — выйти из аэропорта — уходит больше часа.
Мне страшно. Таксист по дороге в отель настойчиво приглашает прогуляться по Стамбулу и, в конце концов, не даёт сдачу.
Мне стыдно. Кажется, что всё это у других получается легко и просто, а я тупица.
Но ты ведь хотела этого, говорю я себе, хотела этого. Не подсматривать в щёлочку за чужими путешествиями, а сама быть в них.
И вот я здесь. Добро пожаловать, я. Для первой заграничной поездки ты очень даже неплохо справляешься.
И запомни это окно с весенним ветром, и как за ним поёт муэдзин, а у тебя пока что не закончился кофе.
Евфросиния Капустина (1997, Ялуторовск, Тюменская обл.) - поэт, прозаик, переводчик сербской поэзии. Родилась в семье священника. Живет в Санкт-Петербурге. С апреля по ноябрь 2023 года работала волонтером в медицинских клиниках международной благотворительной организации Health & Help («Здоровье и помощь»).
4. «Главная русская книга. О «Войне и мире» Л. Н. Толстого» / Вячеслав Курицын
- Вольное литературоведческое исследование главной эпопеи русской классики с элементами личных домыслов
Собственно, не вдаваясь в детали, тут почти нечего прибавить. Для давно и не очень подробно читавших будет познавательно, для читавших чуть внимательнее - любопытно. Весьма модная нынче попытка сделать далекую классику чуть ближе. В целом неплохая, но, понятное дело, не строго академичная и с большим личным присутствием автора.
++++
– Eh bien, mon prince. Gênes et Lucques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte.
Это первые слова книги: «Ну, князь, Генуя и Лукка – не более чем поместья фамилии Бонапарте».
Разговор происходит в июле 1805 года, когда события в Генуе и Лукке были на слуху. Первую Наполеон только что присоединил к Франции, вторую отдал во владение сестре своей Эльзе.
Анна Павловна и князь не просто светские болтуны – они инсайдеры и лоббисты, понимают, о чем говорят. Возникающие в тексте вслед за Бонапартом Гарденберг, Гаугвиц и Новосильцев с какой-то депешей для них не ноунеймы, а от извивов международного положения зависят мир и война.
Для современного читателя эти фамилии и дальнейшие рассуждения о позиции Австрии – информационный шум. Кто такой Новосильцев, что он написал в упомянутой депеше, куда ее адресовал – непонятно. Далее Шерер выражает уверенность, что Бог и русский царь спасут Европу, – отлично, основная мысль ясна, а подробности будто и неважны.
Современный читатель, конечно, может выяснить что к чему в комментариях, для этого даже не нужно иметь дома научное издание, многое можно найти просто в интернете. Но мало кто так поступает.
Вячеслав Курицын (1965, Новосибирск) - филолог, литературный критик, журналист, писатель, поэт. В 2003 году под псевдонимом Андрей Тургенев опубликовал роман «Месяц Аркашон», вошедший в короткий список «Национального бестселлера».
5. «Белорусские мифы. От Мары и домашнего ужа до волколака и Злыдни» / Елена Левкиевская
- Белорусские мифы от русского филолога с картинками
Еще одна лайт-филологическая работа в списке. В состоящей из 6 глав книге обстоятельно представлена низшая мифология братской республики от сотворения мира и далее, собранная по фольклорным и этнографическим записям, датирующимся со второй половины XIX века вплоть до наших дней. Из плюсов можно отметить красочное оформление, из минусов – при якобы строго-научном подходе – не ахти какое знание белорусской лексики и фонетики.
++++
Сотворение Земли в основном представляет собой пересказ известного библейского сюжета об отделении Богом тверди от воды.
Но на чем стоит свет? В западно-белорусской легенде из окрестностей Слонима утверждается, что «свет на куриной ноге стоит». Известны и распространенные у славян версии о большой рыбе или нескольких китах, которые держат на себе землю:
«Земля стоит на четырех китах, но это, может быть, неправда, потому что где тем китам удержать такую тяжесть и махину».
Когда рыба или киты начинают шевелиться, на земле случаются землетрясения. Счастливые люди заранее знают, где оно произойдет, и идут на это место вместе со священником, чтобы попросить Бога и рыбу, на которой стоит земля, избавить их от напасти, и тогда землетрясения удается избежать.
Елена Левкиевская (1963, Москва) - лингвист, фольклорист, специалист по традиционной славянской культуре.
6. «Ледяная тетрадь» / Андрей Рубанов
- Биография с элементами личных обобщений, исторических аналогий и патриотизма
Биография одного из первых русских писателей Аввакума Петрова, также известного как протопоп Аввакум (1620–1682). Один из самых почитаемых священомучеников старообрядческой церкви предстает перед нами через призму личных умозаключений и мировоззрения автора в целом. Факты из жизни известного раскольника перемежаются с разнообразными опосредованно связанными вставными историями. Самые любопытные из них - воспоминания бывшего потомственным старовером деда самого писателя. Из минусов – в повествовании можно найти некоторые исторические неточности.
++++
Увы, восстановить облик Аввакума – невозможно. Не сохранилось его портретов. Не уцелели его останки.
Фантазия рисует тощего человека с длинной бородой. Борода и усы действительно, надо полагать, были длинные: церковь в те времена воспрещала не только брить растительность на лице, но и стричь. Но насколько длинной была борода? Не у всех растёт густая окладистая борода: часто бывает азиатская, так называемая «татарская».
Скорее всего, он действительно был худой, эктоморф: из его книги понятно, что автор – человек холерического темперамента, по психотипу – холерик или сангвиник; такие люди обычно – худые, резкие, порывистые.
Можно предположить, что Аввакум был роста малого или среднего. Его много раз били, как он сам пишет. А бьют чаще – малорослых и слабосильных; толпа не так азартно набрасывается на человека, если он высок и крепкого телосложения. Но Аввакум с той же степенью вероятности мог быть широкогрудым, устойчивым, мог иметь крепкие кулаки: не зря же смело выступал против сильных мира сего, возражал «начальникам», включая и патриарха Никона, поносил в забайкальском походе воеводу Пашкова.
Андрей Рубанов (1969, Узуново, Серебряно-Прудский район, Московская обл.) - прозаик, кинодраматург, журналист, предприниматель. Учился на факультете журналистики МГУ. Работал корреспондентом, рабочим на стройке, шофером, телохранителем. В 1996 году был заключен под стражу по обвинению в мошенничестве. В 1999-м был оправдан, переехал в Чечню, где около года трудился пресс-секретарем первого заместителя полпреда Правительства РФ в республике. В 2005 году за свой счет выпустил дебютный, во многом автобиографичный роман «Сажайте, и вырастет», попавший в короткий список «Национального бестселлера». Лауреат премии «Ясная Поляна» (2017) за роман «Патриот». Живет и работает в Москве.
7. «Недрогнувшей рукой» / Елена Холмогорова
- Ностальгичные мемуары в формате сборника рассказов с картинками
Еще одна пожилая дама (но еще не долгожительница) вспоминает о своем детстве, знаменитых родственниках и счастливых и не очень годах юности. Тут тоже будет порядочно известных имен из разных сфер жизни столичного советского бомонда. В отличие от мемуаров Богуславской в них при той же припорошенностью очищающей все и вся ностальгией будет чуть больше юмора и самоиронии. И много иллюстраций.
++++
Я пишу двенадцатую книжку, одиннадцать благополучно увидели свет, были прочитаны и оценены. Но что-то мешает мне называть себя писателем. Гордыня, наверное, грешна. И слово «творчество» я не могу применить к себе. Никогда не скажу «мое творчество». Знакомясь с кем-то вне литературной среды, неизменно испытываю неловкость, отвечая на вопрос о профессии. Говорю: редактор, преподаватель; а потом – понизив голос и потупив глаза – «еще пишу книжки».
+++
Семейная легенда. Когда я была маленькой, бытовало мнение, что ребенка надо обязательно один раз обрить наголо, тогда будут потом густые волосы. У меня были чудесные кудряшки, поэтому эта идея всем казалась кощунством. И вот однажды отца отправили со мной гулять, чего он терпеть не мог, как многие молодые папаши. Он томился от скуки, пока я возилась в песочнице, и вдруг его осенило. Он придумал, как убить двух зайцев: прийти домой через положенные полтора часа и заодно совершить подвиг, на который никто не решался. Отец рассказывал, что, когда он вел меня – бритую наголо и зареванную – домой, чем ближе мы подходили, тем больший ужас его охватывал… С ним не разговаривали несколько дней, меня с утра до ночи держали в платочке, но потом привыкли к моему новому облику. А через какое-то время мой дядя, консерваторский профессор, любивший меня как никто, стоял на балконе и наблюдал, как я с няней среди других детей гуляю во дворе. И вдруг сказал: «А посмотрите, всё-таки как хорошо, когда ребенок обрит, какая красивая головка. Наша Алёнушка лучше всех».
Елена Холмогорова (1952, Москва) – автор 12 книг прозы и эссеистики. Печатается с 1979 года. Дочь поэта-переводчика Сергея Северцева, племянница детской писательницы Софьи Прокофьевой. Внучка поэта и художника Леонида Фейнберга и внучатая племянница пианиста Самуила Фейнберга.
Это всё. Слегка бурчливое резюме
Вот мы и подошли к финалу финала. Но сопутствуют ему, по крайней мере лично для меня, не радостные надежды, а грустноватое ощущение, что свежие и яркие смыслы и замыслы как-то больше не переполняют авторов и не рвутся отчаянно наружу, чтобы выплеснуться на страницы глубокими и мудрыми, а главное цельными произведениями искусства. Больше представляется, что писатели отчаянно тужатся, чтобы родить хотя бы какую-то идею, хотя бы и по кусочкам, а потом уж как-то там слепить и придать этому голему максимально умный вид. И тут уж - кто во что горазд. И получается, что мы смотрим - как бы так помягче сказать – преимущественно на мертворожденных детей от большой русской прозы. Их причесали и подпудрили, снабдили сладкими критическими дифирамбами, окружили ореолом интеллектуальной избранности. Но реально «Большой» ни одна книга от этого не стала.
Меня можно обвинить во вкусовщине и снобизме, но факт остается фактом - ни одна из книг-финалистов не вызвала у меня мысли «Ах, оно!». Что-то легко читается, что-то местами прикольно, что-то любопытно, где-то есть интересные мысли. И я нисколько не против самовыражения и творчества любого из этих 15 «невероятных», но хочется мне от главной лит. премии все-таки большего.
Да, я ною на эту тему уже не первый год, но тут уж не я виновата. Что ж поделать?! Даже местами кажется, что этот кризис только усиливается. Теперь, кстати, от некоторой части причитаний прошлых лет я готова отказаться и посмотреть на те списки гораздо благосклоннее. «Большое видится на расстоянии», все дела)
Я не знаю, кому бы я хотела отдать эти пресловутые 2 места. Без идей. А вы? В любом случае мы все узнаем, как обычно, в декабре.