— Мам, там кто-то пищит, — сказала Лена, останавливаясь у подъезда.
Я прислушалась. Дождь барабанил по козырьку, капало с водостока на асфальт. Но где-то рядом слышался тонкий писк. Регулярный, настойчивый.
— Под лестницей, — кивнула я.
Мы присели на корточки. В углу, среди опавших листьев и окурков, лежал серый комочек. Размером с мою ладонь. Дрожал мелко-мелко, глаза ещё не открыты.
— Котёнок, — прошептала Лена. — Мам, он совсем маленький.
Я взяла его осторожно. Мокрая шерстка, холодный. Пищал жалобно, тыкался носом в ладонь.
— Недели две от роду, не больше, — сказала я. — Без мамы не выживет.
— А если мы попробуем?
Лена достала из сумки шарф, мы завернули малыша. Поднялись домой. Я включила обогреватель в спальне, поставила рядом с батареей коробку из-под обуви, застелила старым махровым полотенцем.
— Молоко нельзя котятам, — вспомнила я. — У меня где-то была заменитель молока для животных. Ещё с прошлых котят осталось.
Нашли в кухонном шкафу банку со смесью. Развела тёплой водой, набрала в шприц без иглы. Котёнок сначала не понимал, что делать, молоко текло мимо. Потом приспособился, начал сосать.
— Каждые два часа кормить надо, — сказала я. — И ночью тоже.
— Я буду, — кивнула Лена. — Поставлю будильник.
Назвали его Тимка. Первые дни были тяжёлые. Он то не ел, то ел слишком жадно и потом рвал. Я нашла в интернете советы по выкармливанию котят, изучала форумы.
— Главное — тепло и регулярное кормление, — читала я вслух. — И массаж животика после еды. Мать языком лижет, стимулирует пищеварение. Нам придётся пальцем.
Лена делала массаж, я кормила. Меняли это махровое полотенце по три раза в день. К концу первой недели Тимка окреп, перестал пищать постоянно.
Глаза открылись на девятый день. Серые, мутноватые сначала, потом прояснились. Он начал различать нас, поворачивал голову на голос.
К месяцу уже сам лакал из мисочки. Я купила специальный корм для котят, размачивала в тёплой воде. Тимка ел с аппетитом, толстел на глазах.
И вот тогда началось странное.
Он подходил к входной двери и мяукал. Не просто мяукал — звал кого-то. Сидел у порога, поднимал морду и выводил протяжные звуки. Каждый вечер, в одно и то же время, около семи.
— Может, на улицу просится? — предположила Лена.
— Рано ещё. И лоток же есть.
Но мяуканье продолжалось. Тимка садился спиной к нам, носом к двери, и начинал свои концерты. Минут по пятнадцать-двадцать. Потом успокаивался, шёл играть или спать.
— Странно, — бормотала я, убирая на кухне. — Чего он хочет?
— Может, помнит что-то? — Лена почесала котёнка за ухом. — Ты же говорила, что у котят память хорошая.
Я пожала плечами. Никогда раньше не держала котят с рождения. Может, и правда что-то помнит.
Недели через три я решила попробовать. Взяла Тимку на руки, спустилась во двор. Поставила на асфальт.
Он огляделся, принюхался. И пошёл. Не бегом, спокойно. К кустам сирени у соседнего подъезда. Там остановился и опять замяукал. Громче, чем дома.
— Тимка, иди сюда! — позвала я через минуты три.
Он обернулся, подбежал. Дома лёг в свою коробку и заснул. И вечером не мяукал. Первый раз за месяц — тишина.
— Хитрый, — сказала Лена. — Видно, что-то там его интересует.
На следующий день повторилось то же самое. Тимка бежал к кустам, мяукал, возвращался. И дома молчал до завтра.
— Определённо кого-то ищет, — сказала я мужу за ужином.
— Наверно, мать, — отозвался Сергей, не отрываясь от телевизора. — Инстинкт.
— Но её же нет. Мы обходили весь двор, когда его нашли.
— Может, ушла далеко. Или её кто-то подобрал.
Я кивнула. Логично. Хотя что-то мне подсказывало — всё не так просто.
Прошёл ещё месяц. Тимка подрос, стал активным, игривым. Лоток освоил, когтеточку тоже. Обычный домашний котёнок. Но ритуал с выходом во двор продолжался. Каждый день, к тем же кустам.
А потом он пропал.
Я проснулась утром — Тимки нет. Обошла всю квартиру. Заглянула под ванну, за холодильник, в шкаф. Пусто.
— Лена! — позвала я. — Ты дверь открывала?
— Нет, — крикнула она из кухни. — А что?
— Тимка исчез.
Мы перерыли квартиру вдвоём. Лена даже в стиральную машину заглянула. Котёнка нигде не было.
— Но дверь же была закрыта! — растерянно повторяла Лена. — Я точно помню, на ночь проверяла.
— Стой, — вспомнила я. — Форточка в кухне! Я на ночь приоткрыла, духота была. Он же подрос уже, мог пролезть.
Лена посмотрела в сторону кухни:
— Точно. И по козырьку мог спуститься.
Мы спустились во двор. Ходили между подъездами, заглядывали под машины. Спрашивали у соседей — никто не видел.
— Может, собаки, — с тревогой сказала Лена. — Или кто-то взял.
Я старалась не думать о плохом. Но сердце сжималось. Он же совсем домашний, на улице не выживет.
К вечеру расклеили объявления на столбах. «Пропал котёнок, серый, 3 месяца, откликается на Тимка». Указала свой номер телефона.
Лена почти не спала. Каждый час выходила на балкон, высматривала во дворе.
А утром я услышала знакомое мяуканье.
Выглянула в окно — Тимка сидит у подъезда. Живой, невредимый. Но рядом с ним лежала взрослая кошка.
Серая, худая, явно уличная. Шерсть свалялась, на боку виднелся шрам — старый, но заметный. Кошка лежала на боку, дышала тяжело.
А Тимка сидел рядом и мяукал. Так же настойчиво, как у нашей двери. Звал.
— Лена, быстро вниз! — крикнула я.
Мы сбежали по лестнице. Тимка увидел нас, подбежал, потёрся о ноги. Потом вернулся к кошке, лёг рядом с её мордой.
Я присела на корточки. Кошка подняла голову, посмотрела настороженно. Не убегала, но и не подпускала близко.
— Ранена, — сказала я Лене. — Видишь шрам? И худая очень.
Присмотрелась внимательнее. Кошка была окрасом похожа на Тимку. Тот же серый цвет с тёмными полосками. Морда той же формы, уши поставлены так же.
— Мам, а это не его мама? — прошептала Лена.
Я не знала, что ответить. Но Тимка вёл себя странно. Лизал кошке морду, тихо мурлыкал. А она отвечала — коротко, устало, но отвечала.
— Надо домой нести, — сказала я. — Видно, что плохо ей.
Кошка насторожилась, когда я протянула руки. Зашипела тихо, но от слабости отползти не смогла. Я взяла её осторожно — она напряглась, но сопротивляться сил не было. Совсем лёгкая, кожа да кости. Дома устроили её в ванной — постелили старое одеяло, поставили воду и корм.
Тимка не отходил ни на шаг. Лёг рядом, прижался к её боку. Кошка начала его вылизывать — медленно, осторожно, но методично. За ушами, по спинке, по животу.
— Определённо мать, — сказала я мужу. — Видел бы ты, как она его лижет.
— Откуда она взялась? И как он её нашёл?
— Понятия не имею. Но факт — он её привёл.
На следующий день поехали в ветклинику. Врач осмотрел кошку, взял анализы.
— Истощение сильное, — сказал он. — Давно не ела нормально. Шрам старый, зажил неправильно, но не критично. Недели две хорошего питания — поправится.
— А котёнок — точно её?
Врач посмотрел на Тимку, который крутился рядом с коробкой-переноской.
— Судя по поведению — да. Они узнают друг друга по запаху. Сильная связь у них.
— Но почему она не искала его раньше?
— Могла болеть. Или прятаться где-то. Уличные кошки осторожные, к людям не идут просто так.
Дома кошка быстро освоилась. Ела понемногу, но регулярно. Спала большую часть дня. Но каждый раз, просыпаясь, первым делом искала Тимку.
— Как её назовём? — спросила Лена.
— Мурка, — предложил муж.
— Нет, — сказала я. — Мама. Она же мама Тимки.
— Серьёзно? — удивилась Лена.
— А что такого? По-моему, подходит.
Лена засмеялась:
— Тогда знакомым буду говорить: у нас два кота — Тимка и Мама.
Через две недели кошка окрепла заметно. Шерсть стала блестящей, глаза — ясными. Она начала играть с Тимкой — осторожно, но играть. Гоняли по коридору бумажный шарик, он нападал на её хвост, она его за это лизала.
— Смотри, как они друг друга понимают, — говорила Лена, наблюдая за ними.
И правда. Мама урчала — Тимка сразу подбегал. Он мяукал — она отвечала. Спали только вместе, в одной коробке.
Соседка как-то спросила:
— А как так получилось, что котёнок мать привёл?
— Не знаю, — честно ответила я. — Видимо, помнил. Искал её и нашёл.
— А где она была все эти месяцы?
— Тоже не знаю. Пряталась где-то, болела. Может, боялась к людям идти.
— А он что, сам до неё добрался?
— Похоже на то. Сбежал ночью, а утром привёл её к подъезду.
Соседка покачала головой:
— Удивительно. Не думала, что котята так привязаны к матери.
Я тоже не думала. До Тимки мы брали кошек уже взрослыми, из приюта. А тут пришлось с младенчества выкармливать. И увидеть — как сильна связь между мамой и детёнышем.
Прошло полгода. Мама и Тимка живут у нас, как родные. Мама стала совсем домашней — спит на диване, играет с игрушками, даже на колени иногда залезает. Тимка вырос, но по-прежнему прижимается к ней, когда спит.
Иногда я думаю — а что было бы, если бы мы тогда не пошли за ним? Если бы решили: сбежал — и ладно, купим другого котёнка?
Мама так и осталась бы одна. Больная, голодная, никому не нужная.
А он продолжал бы искать её. И мяукать у двери каждый вечер.
Хорошо, что всё сложилось именно так. Они вместе. И это правильно.
Вчера Лена спросила:
— Мам, а если мы не нашли бы тогда Тимку?
— Что — если?
— Ну если бы прошли мимо. Не услышали.
Я пожала плечами:
— Тогда бы другие нашли. Или он сам выжил бы как-то.
— А маму бы не нашёл.
— Может, и нашёл бы. Животные находят друг друга. Как-то же он её отыскал, где бы она ни пряталась.
Лена кивнула. Помолчала. Потом сказала:
— Я думаю, мы им нужны были. Чтобы встретиться. Мы как мостик между ними.
Может, и так. Главное — что они теперь дома. Оба.
И каждый вечер, когда я мою посуду, слышу их урчание из комнаты. Мама вылизывает Тимку, он отвечает ей тихим мурлыканьем.
Звуки семьи. Нашей семьи.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.
Если у вас тоже была похожая история — напишите об этом в комментариях.
А чтобы не пропустить следующие рассказы — подпишитесь, впереди много душевного.