В такси всю дорогу думала о нём. В аэропорту тоже. В самолёте сидела у иллюминатора, смотрела на облака и волновалась.
В Москве поселили в гостинице рядом с офисом партнёров. Номер маленький, окна во двор. Сидела на переговорах, изучала договоры, но мысли постоянно о Рыжике. Каждые три часа звонила Гале.
— Как дела? Ест?
— Пока нормально. Утром к миске подходил, поел немного. Воду пьёт. Большую часть времени на твоей кровати лежит.
Второй день прошёл спокойно. Галя говорила — Рыжик ест мало, но ест. Спит много, но это понятно.
На третий день она позвонила сама. Голос встревоженный.
— Лена, он какой-то совсем слабый стал. Почти не встаёт с кровати. К еде подошёл только один раз, понюхал и отошёл. И дышит как-то странно — тяжело.
— Может, к врачу свозить?
— Боюсь его тревожить. Переноска, дорога — это же стресс. А он и так еле дышит.
У меня руки затряслись, когда она это сказала.
— Галя, посиди с ним, пожалуйста. Поговори, погладь. Я завтра прилечу, рейс на восемь утра.
— Конечно, Леночка. Не волнуйся. Я рядом буду.
Но волновалась я ужасно. Всю ночь ворочалась в гостиничной кровати, слушала, как за окном шумят машины. Представляла, как он лежит дома один, ждёт меня. Может, зовёт, а никто не слышит.
Утром села на первый рейс. В самолёте сидела как на иголках, смотрела в окно, молилась кому-то там наверху. Пусть дождётся. Пусть увидимся ещё раз. Пусть скажу ему, как люблю.
Стюардесса предлагала кофе, завтрак — я отказывалась. Есть не могла, в горле ком стоял.
Из Домодедова ехала на такси. Водитель — мужчина лет сорока, разговорчивый. Рассказывал про пробки, про погоду. А я сидела и думала — только бы не опоздать.
Звонила Гале из машины — не отвечает. Может, спит ещё. А может... не хотела думать о плохом.
Добежала до четвёртого этажа, ключи дрожали в руках. Открыла дверь, крикнула:
— Рыжик! Я дома!
Тишина в ответ. Такая громкая тишина.
Побежала в спальню — его нет на кровати. В кухню — тоже пусто. Миска нетронутая, вода не убавилась. В ванную заглянула — может, там.
Нашла его в коридоре, под вешалкой с моими куртками. Лежит на старом коврике, дышит еле-еле. Услышал шаги — голову поднял, с трудом. Увидел меня — глаза чуть прищурились. И мяукнул. Тихо, хрипло.
— Рыжий, — прошептала я, опускаясь рядом на колени. — Мой хороший. Ты дождался.
Взяла его на руки — лёгкий стал, худой. Рёбра прощупывались сквозь шерсть. Но сердце билось, и это главное.
— Прости, что оставила, — говорила я. — Больше никуда не поеду.
Понесла его на кровать, на его любимое место у изножья. Он устроился у меня на груди, как когда был маленьким. Мурлыкал тихо-тихо, прерывисто.
Я гладила его по спинке, чесала за ушком — там, где он любил. Рассказывала, как в Москве было холодно, как думала о нём каждую минуту. Он слушал, иногда поднимал голову, смотрел мне в глаза. Жёлтые глаза стали мутными, но в них всё ещё была любовь.
— Устал ты, — сказала я. — Очень устал, правда?
Он медленно моргнул — как будто согласился.
Вечером принесла ему миску с его любимыми консервами — с курицей и печенью. Поставила рядом. Он понюхал, лизнул один раз. Больше не стал.
— Не хочешь есть? — спросила я.
Он посмотрел на меня, потом отвернулся. Прижался ко мне боком, закрыл глаза.
Воду попил немного. Несколько капель только.
Позвонила Гале, поблагодарила.
— Как он? — спросила она.
— Слабенький. Но рядом со мной. Это главное.
— Если что нужно — звони. Я дома.
Легли спать рано. Он устроился у меня под боком, как всегда. Я руку на него положила, чувствовала, как тонкие рёбрышки поднимаются-опускаются под шерстью. Дыхание стало совсем редким.
— Знаешь, рыжий, — шептала я в темноте. — Если очень больно — можешь отдохнуть. Я пойму. Не будут сердиться. Мы же с тобой всё главное уже сказали друг другу.
Он мурлыкнул в ответ. Еле слышно, как шёпот.
Всю ночь не спала. Лежала, слушала его дыхание. Считала вдохи-выдохи. Боялась заснуть — а вдруг не услышу, когда остановится. Хотела быть рядом до конца.
К четырём утра дыхание стало ещё тише. Я его погладила — он не отреагировал. Потом тихо сказала:
— Я тебя очень люблю, Рыжик. Ты самый лучший кот на свете. Спасибо, что был со мной.
Он вздохнул глубоко-глубоко. Потом ещё раз, тише. И больше не вздыхал.
Я поняла сразу. Но руку не убрала. Лежала рядом, гладила его. Уже остывающего.
— Спасибо, — говорила я. — Что дождался. Что рядом со мной.
Похоронила его в том самом парке, где мы с ним гуляли, когда он был маленьким. Под старой липой, которая каждую весну цвела белыми душистыми цветами. Завернула в его любимое одеяло — мягкое, вязаное, бабушкино ещё, с которым он спал всю жизнь.
Галя помогла выкопать ямку. Принесла лопату, работали вместе. Земля была мягкая после недавнего дождя.
— Хороший был котик, — сказала она, отряхивая руки. — Преданный. Дождался тебя до последнего. Не каждый человек на такое способен.
Я кивнула, не могла говорить. Горло перехватило.
Поставили небольшую дощечку с его именем. "Рыжик. 2015-2023. Любимый кот".
Дома было непривычно тихо. Убрала его миски в шкаф, игрушки сложила в коробку. Но коврик оставила на том месте, где он лежал в последние дни. И одеяло на кровати тоже.
Первые недели просыпалась по ночам, искала его глазами. Машинально ставила две миски вместо одной. На лестнице слушала — не мяукает ли у двери.
А недавно, месяца через четыре, шла мимо той самой остановки, где его когда-то нашла. Дождь моросил, вечерело. И слышу — кто-то пищит жалобно.
Под скамейкой, в том же месте, котёнок лежал. Серый, худющий, мокрый. Совсем маленький, недель шести. Дрожит весь.
Прошла мимо, как обычно. Дошла до дома. Поднялась на четвёртый этаж. Открыла дверь. И поняла — не могу. Не могу оставить его там.
Вернулась с полотенцем. Котёнок лежал на том же месте, пищал слабо. Взяла на руки, укутала. Он сразу затих, прижался к теплу. Точно как Рыжик когда-то.
Дома напоила его молоком из пипетки, согрела. Устроила в коробке с мягкими тряпками. Он поел и уснул, свернувшись клубочком.
— Как тебя звать будем? — спросила я, глядя на серую мордочку.
Он открыл глазки — ещё мутные, но уже видящие. Мяукнул тихо.
— Серый?
Мяукнул ещё раз, будто согласился.
Теперь он спит на той же кровати, на том же месте. Утром будит меня лапкой по щеке. И я знаю — это Рыжик послал мне его. Чтобы я помнила, что значит любить и заботиться о ком-то.
Может, так и устроен мир. Одни уходят, другие приходят. А любовь остаётся.
Они знают, когда пора уходить. И ждут нас, чтобы попрощаться. А потом присылают кого-то нового. Чтобы мы не забывали, что такое любовь.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.