Воссоединение
Елена ворвалась в кабинет, замерла на пороге. Зарецкий поднялся ей навстречу. Мир сузился до её лица — осунувшегося, с тенями под глазами, с трещинкой в уголке пересохших губ.
— Витя, — прошептала она и вдруг бросилась к нему, обхватила руками, вжалась лицом в плечо. — Живой... Господи, живой...
Он почувствовал, как дрожит её тело. Её волосы пахли домом — так странно ощущать этот запах здесь, в стерильности медсанчасти.
— Лена, всё хорошо, — он гладил её по спине, ощущая выступающие лопатки. — Не плачь, родная. Я же здесь.
— Два дня, Витя, — её голос сорвался. — Два дня я умирала каждую минуту. А ты... такой же, будто только взлетел. Даже щетины нет.
Она отстранилась, провела ладонью по его гладко выбритой щеке.
— Ты не представляешь, что мы пережили, — прошептала она. — Дима не спал, ждал тебя у окна. Я запретила ему ходить в школу, боялась отпустить от себя...
Зарецкий кивнул. Он не знал, что сказать.
— Товарищи, давайте оставим супругов наедине, — вдруг произнёс Громов, подталкивая всех к выходу. — У нас ещё будет время для вопросов.
Когда дверь закрылась, Елена отступила на шаг, глядя на мужа с какой-то новой осторожностью.
— Витя, что случилось на самом деле?
— Если бы я знал, — он потёр висок. — Это было какое-то странное облако. Я вошёл в него, потерял ориентацию... а когда вышел, прошло пять минут. Для меня — пять минут, Лена. Я не верю, что прошло два дня. Это невозможно.
Она изучала его лицо, будто искала что-то.
— Они говорят, что самолёт исчез с радаров. Исчез, Витя! Как такое может быть?
— Не знаю, — он покачал головой. — Облако могло создать помехи...
— На два дня?!
Зарецкий отвернулся к окну. За стеклом падал редкий снег, оседая на крышах машин. Таких же машин, на которых он приехал на аэродром вчера... нет, три дня назад.
— Как Дима? — спросил он, меняя тему.
— Ждёт тебя. Не верил, что ты погиб. Говорил, что чувствует — ты живой.
Зарецкий слабо улыбнулся.
— Молодец малый.
— Витя, — Елена взяла его за руку. — Эти люди из Москвы... они задавали странные вопросы. О том, видел ли ты что-то необычное. Не обычные проверки ГБ — что-то другое. Что происходит?
Он не успел ответить. Дверь открылась, и вошёл Штейн с папкой в руках.
— Простите за вторжение, но у нас мало времени, — он обратился к Елене с неожиданной мягкостью. — Вашему мужу нужно пройти ещё несколько тестов. Специфических. Вы понимаете?
— Вы считаете, что он сошёл с ума? — прямо спросила она.
— Напротив! — Штейн энергично взмахнул руками. — Я считаю, что он абсолютно нормален — вот что удивительно! Человек, попавший в такую аномалию, должен демонстрировать хоть какие-то отклонения, но ваш муж...
— Какую аномалию? — Зарецкий подался вперёд.
Штейн замялся, затем решительно захлопнул папку.
— Товарищ майор, вы, возможно, столкнулись с явлением, которое наш институт изучает уже много лет. Случаи временных... скажем так, искривлений. Редкие, плохо документированные, но вполне реальные.
— Искривлений времени? — переспросил Зарецкий. — Вы серьёзно?
— Абсолютно, — Штейн блеснул очками. — И ваш случай может стать ключом к пониманию этого феномена. Но нам нужно провести исследования, пока следы ещё свежи.
Елена сжала руку мужа.
— Если вы думаете, что заберёте его для каких-то экспериментов, то...
— Нет-нет, — замахал руками Штейн. — Просто беседы, измерения, возможно, гипноз. Ничего инвазивного, обещаю.
Зарецкий посмотрел на жену, потом на учёного. Странное ощущение в глубине сознания подсказывало: он должен узнать правду.
— Хорошо, — сказал он. — Но сначала я хочу увидеть сына.
Допрос
— Расскажите ещё раз, с самого начала, — майор Кравцов поправил узел галстука и включил магнитофон.
Комната для допросов в здании штаба выглядела точно как в фильмах: стол, три стула, пепельница, графин воды. Зарецкий сидел прямо, сцепив пальцы. Третий час, третий круг одних и тех же вопросов.
— Я вылетел в 13:50 по стандартному маршруту, — повторил он. — В 14:37 заметил странное облачное образование, не отмеченное в метеосводке. Запросил разрешение на изменение курса для визуальной оценки.
— И диспетчер? — Кравцов делал пометки в блокноте, не глядя на собеседника.
— Сомов сказал, что на радарах ничего нет. Затем связь прервалась, я вошёл в облако, приборы отказали.
— Что вы видели внутри?
Зарецкий помедлил. Кравцов поднял взгляд — цепкий, недоверчивый.
— Белое пространство без ориентиров. Потеря чувства верха и низа. Странные оптические эффекты.
— Какие именно эффекты?
— Я уже говорил. Искажение цветов, света...
— А видения? — Кравцов подался вперёд. — Вы упоминали некие образы.
Зарецкий молчал. Видения были слишком личными. Слишком... невозможными.
— Возможно, это были галлюцинации от кислородного голодания, — наконец ответил он.
— В медицинском заключении сказано, что вы в идеальном состоянии, — парировал Кравцов. — Никаких признаков гипоксии.
— Тогда не знаю, — пожал плечами Зарецкий. — Может, игра воображения.
Кравцов постучал карандашом по столу:
— Майор Зарецкий, вы понимаете серьёзность ситуации? Вы исчезли с радаров на двое суток. Ваш самолёт не регистрировался ни одной системой слежения. Вы не пересекали границу, не садились на другие аэродромы. Вы просто... испарились. А потом так же внезапно появились.
— Я это понимаю.
— Тогда поймите и другое, — Кравцов понизил голос. — Есть люди, которые считают, что вы что-то скрываете. Возможно, контакт с иностранной разведкой. Возможно... нечто иное.
— Что вы имеете в виду?
— Есть теория, — Кравцов закурил, выпустил дым в потолок, — что вы встретились с чем-то... или кем-то. Нечеловеческим.
Зарецкий фыркнул.
— Инопланетяне? Серьёзно?
— Я просто излагаю версии, — пожал плечами майор. — Как бы то ни было, нам нужна правда. Полная правда, товарищ майор.
Зарецкий потянулся к графину, налил воды. Рука дрожала, и это не укрылось от Кравцова.
— Я рассказал всё, что помню, — твёрдо сказал он. — Если вы думаете, что я предатель...
— Я так не думаю, — неожиданно мягко ответил Кравцов. — Лично я считаю, что вы действительно столкнулись с чем-то необъяснимым. Но моя работа — исключить все другие варианты.
Наступила тишина. За окном стемнело, моросил дождь со снегом. Зарецкий вспомнил, как обещал сыну помочь с моделью самолёта. Это было... четыре дня назад? Дима, наверное, сам закончил.
— Майор Кравцов, — наконец произнёс он, — я понятия не имею, что произошло. Для меня прошло несколько минут. Не двое суток. Я не голоден, не испытываю жажды. Моя щетина не отросла. Часы на моей руке показывают правильную дату вылета, а не сегодняшнюю. Объясните мне хоть что-нибудь.
Кравцов погасил сигарету.
— Доктор Штейн считает, что вы попали во временную аномалию. Что-то вроде... пузыря, где время течёт иначе. Для вас прошло пять минут, для нас — двое суток.
— Это невозможно.
— Многое казалось невозможным, пока не случалось, — философски заметил Кравцов. — Расщепление атома. Полёт в космос.
Он собрал бумаги и встал.
— На сегодня достаточно. Вас отвезут домой. Завтра в девять жду здесь. И, товарищ майор...
— Да?
— Советую вам поговорить с доктором Штейном. Без протокола. Возможно, он поможет вам вспомнить детали.
Когда Кравцов ушёл, Зарецкий ещё долго сидел неподвижно. Перед глазами мелькали образы из белого облака — седина на висках, городская квартира, взрослый сын с ребёнком на руках... Будущее? Или игра воображения?
И почему ему казалось, что он видел нечто ещё — что-то, спрятанное глубже в памяти, что-то важное, ускользающее при каждой попытке ухватить?
Ночные кошмары
Зарецкий проснулся с криком. Тело покрывал холодный пот, сердце колотилось как бешеное.
— Витя! — Елена обнимала его, прижимала к себе. — Всё хорошо, ты дома, всё хорошо...
Он судорожно вдохнул. Комната постепенно обретала форму: шкаф у стены, занавески, колеблющиеся от сквозняка, часы, показывающие 3:17.
— Прости, — хрипло произнёс он. — Опять кошмар.
Третью ночь подряд с момента возвращения. Один и тот же сон — он внутри белого облака, но оно не пустое. В нём движутся силуэты, тянутся к нему, что-то говорят на языке, похожем на шум волн. И чувство ужаса, не поддающееся описанию.
— Ты говорил во сне, — тихо сказала Елена. — Что-то про «они знают». Кто знает, Витя? О чём?
Он покачал головой.
— Не помню. Просто кошмар.
Она включила ночник, села на кровати, обхватив колени. Жёлтый свет подчёркивал тени под её глазами.
— Ты изменился, — сказала она. — С того дня. Не только эти кошмары. Ты... иначе смотришь на вещи. Иначе говоришь.
— О чём ты?
— Вчера ты полчаса смотрел на капли дождя на окне. Просто смотрел, не моргая. А потом сказал: «Время похоже на эти капли — кажется, что они неподвижны, но на самом деле всегда в движении». Раньше ты никогда... — она запнулась. — Раньше ты не был таким задумчивым.
Зарецкий потёр лицо ладонями.
— Мне кажется, я что-то забыл, Лена. Что-то важное, что случилось в том облаке. Оно мелькает на краю сознания, но когда я пытаюсь ухватить эту мысль, она исчезает.
Елена молчала, разглядывая его с тревогой и чем-то ещё... любопытством?
— Этот учёный, Штейн, — наконец сказала она. — Он говорит странные вещи. О том, что ты, возможно, видел будущее. Или параллельную реальность.
— Бред, — отрезал Зарецкий.
— А что тогда произошло? — она коснулась его плеча. — Два дня, Витя. Где ты был? Что делал?
Он замотал головой.
— Не знаю! Для меня это были минуты! — он резко встал, прошёлся по комнате. — Все спрашивают и спрашивают, а я сам хочу знать!
В дверь тихонько постучали.
— Мама? Папа? — голос Димы звучал испуганно. — У вас всё нормально?
Зарецкий глубоко вдохнул, стараясь успокоиться.
— Всё хорошо, сынок. Папе просто приснился плохой сон.
Дверь приоткрылась, и мальчик проскользнул в комнату. В пижаме, с растрёпанными волосами, но глаза настороженные, слишком взрослые.
— Опять про белое облако? — спросил он.
Зарецкий вздрогнул.
— Откуда ты знаешь?
— Ты вчера говорил во сне, — Дима переступил с ноги на ногу. — Папа, а что там было, в этом облаке?
— Ничего, малыш. Просто... странная атмосферная аномалия.
— А люди там были?
Зарецкий замер.
— Что?
— Ты кричал про каких-то людей. Или не людей.
Елена обняла сына за плечи.
— Димочка, папе нужно отдохнуть. Давай ты вернёшься к себе, а утром...
— Погоди, — Зарецкий присел перед сыном. — Что именно я говорил?
Мальчик нахмурился, вспоминая.
— Что-то вроде «они не здесь, они везде, они во времени». Я не понял.
Зарецкий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Смутные образы начали обретать форму.
— Дима, — тихо сказал он, — помнишь, мы читали фантастический рассказ о существах, живущих в другом измерении?
Мальчик кивнул.
— Там были четырёхмерные существа, которые видят наш мир насквозь, потому что для них время — это просто ещё одно направление.
— Да, — Зарецкий почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло, словно кусочек головоломки встал на место. — Именно. И если бы такие существа существовали, они могли бы...
— Витя, — резко прервала его Елена. — Ребёнку завтра в школу. Давайте все вернёмся ко сну.
Она многозначительно посмотрела на мужа — не сейчас, не при мальчике.
Когда Дима ушёл, Елена прошептала:
— Ты начинаешь говорить как Штейн. Мне страшно, Витя.
Он обнял её, чувствуя, как дрожит её тело.
— Мне тоже, Лена. Мне тоже.
За окном занимался тусклый северный рассвет. В углу спальни, куда не доставал свет ночника, Зарецкому на миг показалось движение — будто край реальности колыхнулся, приоткрывая нечто за собой. Он моргнул, и видение исчезло.
Но уверенность осталась: в том белом облаке он был не один.
Моя книга на Литрес
Законченные романы по подписке
Не забудьте подписаться на канал, чтобы узнать что же было дальше и почитать другие публикации.
Понравился рассказ? Можно поблагодарить автора 👇👇👇👇👇👇👇