Уважаемые читатели канала, разрешите представить вашему вниманию рассказ из рублики "Загадки и аномальные явления в авиации". Ранее публикуемые рассказы из этой рублики вызвали неоднозначную реакцию "старых" подписчиков, но многим понравилось и даже был поставлен рекорд подписок на канал в этот день. Поэтому для этой аудитории и продолжаю эту рублику, начнём...
Момент исчезновения
Зарецкий сдвинул шлем, потёр переносицу. Внизу расстилалась бескрайняя северная пустошь — изрезанные распадками холмы, тёмные пятна редких лесов, замёрзшие озёра. Обычный маршрут, стандартное задание.
Он бросил взгляд на приборы: высота 8600, скорость 720, топливо в норме, кислород в норме. Всё как положено.
— Борт 705, как слышите? — голос Сомова, оператора наведения, звучал с привычной монотонностью.
— 705-й на связи. Прохожу третий контрольный. Всё штатно, — ответил Зарецкий, ощутив вдруг странное покалывание в кончиках пальцев.
Впереди, примерно в двадцати километрах, висело одинокое облако. Не серая хмарь, обычная для ноября, а что-то плотное, с резкими очертаниями, будто нарисованное кем-то. Зарецкий нахмурился — метеосводка сегодня обещала чистое небо.
— 705-й, наблюдаю неопознанное облачное образование, — сообщил он оператору. — Запрашиваю разрешение изменить курс для визуальной оценки.
Пауза на том конце растянулась.
— 705-й, на наших экранах никаких засветок, чистое небо. Повторите сообщение.
Зарецкий прищурился. Облако было прямо по курсу — идеально белое, с синеватым свечением по краям.
— Подтверждаю наличие аномального атмосферного объекта, — настаивал он. — Размер примерно две на три километра, высота соответствует моей. Сомов, ты точно ничего не видишь на радаре?
— Виктор, у нас всё чисто. Может...
Связь затрещала, голос оператора потонул в помехах. Зарецкий инстинктивно перехватил ручку управления поудобнее. До странного облака оставалось десять километров, потом пять... Он должен был уже начать отворот, но что-то мешало. Профессиональное любопытство? Странное, необъяснимое притяжение?
Приборы ожили — стрелки задрожали, замельтешили цифры. Зеленоватое свечение окутало приборную панель. А потом всё вокруг заволокло молочно-белой дымкой.
— Земля, я 705-й! — выкрикнул Зарецкий. — Вхожу в контакт с неопознанным атмосферным...
Мир исчез.
Сомов поднял взгляд от радара, на миг растерявшись. Метка самолёта на экране мигнула и растворилась.
— Борт 705, ответьте! — он дважды повторил вызов. — Майор Зарецкий, как слышите меня?
Тишина. Только фоновый шум эфира.
— 705-й, немедленно доложите обстановку! — голос Сомова взлетел на октаву выше. Он повернулся к дежурному офицеру. — Товарищ капитан, у нас пропал борт.
Через тридцать секунд на аэродроме выли сирены. Через две минуты полковник Громов склонился над картой района. Через десять минут первые поисковые самолёты уже разбегались по взлётной полосе.
Никто из них не знал, что Виктор Зарецкий вернётся. И никто не мог представить, как это изменит их понимание реальности.
Внутри аномалии
Белизна была абсолютной. Не свет, не туман — нечто иное, лишённое текстуры и глубины. Зарецкий инстинктивно перевёл МиГ в горизонтальный полёт, хотя приборы показывали бессмыслицу: высотомер крутился как сумасшедший, компас беспорядочно вращался, указатель скорости замер на нуле.
«Сохраняй спокойствие. Дыши», — напомнил он себе инструкцию для аварийных ситуаций.
Но это не была авария. Для этого у него не было названия.
Вокруг кабины разливалось синеватое сияние. Каждый винтик, каждый переключатель отбрасывал крошечную тень, будто подсвеченный снизу. Зарецкий попытался сориентироваться по солнцу, но снаружи не было ни солнца, ни горизонта — только бесконечный молочный океан.
А потом появились образы.
Сначала расплывчатые, как отражения в мутной воде. Они мелькали по краям сознания, не поддаваясь фокусировке. Затем стали чётче — полупрозрачные видения, накладывающиеся на белизну.
Он увидел свой дом, только... другой. Городская квартира, а не гарнизонная. Себя, сидящего в кресле — седого, морщинистого. Елену с незнакомой причёской, в одежде странного покроя. Дмитрия — взрослого, с маленькой девочкой на руках.
«Галлюцинации», — решил Зарецкий, но следующее видение заставило его сердце замереть.
Он увидел крушение. Свой самолёт, вошедший в штопор. Огненный шар на склоне сопки. Похороны с красным знаменем на «цинке». Елена в чёрном, постаревшая от горя.
— Нет! — выкрикнул он, и кабина наполнилась эхом его голоса, многократно повторяющимся, искажающимся, пока не превратилось в странную мелодию.
Время потеряло смысл. Оно растягивалось и сжималось, как резина. Каждое движение руки занимало вечность. Каждый удар сердца — крошечную долю секунды.
Зарецкий попытался говорить с землёй, но рация издавала лишь низкий гул. В какой-то момент он даже подумал о катапультировании, но интуиция подсказывала: в этой белизне парашют не спасёт.
Он начал считать. Методично, как учили в лётном училище. Секунды складывались в минуты. Одна. Две. Три...
На исходе пятой минуты белизна вокруг дрогнула.
Затем — как занавес в театре — молочная пелена разорвалась. Обычное небо, привычная земля под крылом. Приборы ожили, показывая нормальные цифры.
Зарецкий моргнул, ощущая странную лёгкость. Сердце колотилось, но руки действовали чётко, автоматически.
— Земля, я борт 705-й, — произнёс он в микрофон. — Восстановил ориентацию, возвращаюсь на базу.
Из динамика донёсся не привычный голос Сомова, а почти оглушительный возглас, полный неверия:
— 705-й?! Господи, это действительно вы, товарищ майор?
— А кто же ещё? — удивился Зарецкий, глядя на хронометр. — Прошло всего пять минут с момента потери связи. Какие-то проблемы на вашей стороне?
Пауза в эфире была настолько долгой, что он подумал о новом сбое связи.
— Борт 705-й, — наконец произнёс другой, незнакомый голос, — вас не было на радарах сорок восемь часов и пять минут.
Возвращение
Бетонка взлётной полосы казалась странно нереальной. Зарецкий рулил к стоянке, ощущая неуместную обыденность момента. Обычное приземление. Обычные манипуляции с рычагами и тумблерами. Всё как всегда, если не считать десятка машин, мчащихся к его самолёту, и толпы людей на краю лётного поля.
Он заглушил двигатель и снял шлем. Руки дрожали.
Два дня? Невозможно. Неправда. Пять минут в белом ничто — не больше.
Фонарь кабины отъехал в сторону. Прохладный ноябрьский воздух хлынул внутрь. Зарецкий глубоко вдохнул, чувствуя головокружение.
— Виктор! — гулкий бас полковника Громова прорезал гомон голосов. — Спускайся, сынок!
Зарецкий неловко выбрался из кабины, по привычке отдал честь. Ноги подкосились, когда он коснулся земли. Двое техников подхватили его под руки.
— Я в порядке, — пробормотал он. — Просто...
— Всё потом, — оборвал Громов. — Сначала медики.
Толпа расступилась, пропуская санитарный уазик. Из него выскочил полковой врач с саквояжем.
— Жив, здоров, не ранен, — доложил Зарецкий, пытаясь сохранить нормальность происходящего. — Товарищ полковник, что за цирк? Я же только...
— Только?! — Громов схватил его за плечи, впиваясь пальцами, будто проверяя реальность. — Ты исчез! Растворился в воздухе! Два дня поисков, вертолёты, самолёты-разведчики, наземные группы... Мы прочесали весь квадрат!
— Это какая-то ошибка, — твёрдо произнёс Зарецкий. — Я вошёл в странное облако, была потеря ориентации и связи. Максимум пять минут.
Громов обменялся взглядами с высоким сухощавым майором в форме без опознавательных знаков. Тот едва заметно кивнул.
— Сейчас не время и не место, — тихо сказал полковник. — Поговорим в штабе.
— Ленка! — вдруг выкрикнул кто-то. — Звоните Зарецкой!
Виктор замер.
— Елена знает? — голос сорвался. — Вы сказали ей, что я...
— Пропал без вести, — завершил Громов. — Она держится. Крепкая женщина.
Медсанчасть казалась неестественно тихой. Доктор Воронцов методично проверял рефлексы, измерял давление, слушал лёгкие. Две медсестры забирали кровь, мазки изо рта.
— Можно воды? — попросил Зарецкий.
— Удивительно, — пробормотал врач, не обращая внимания на просьбу. — Никаких признаков обезвоживания. Ни голодного истощения. Как будто, и правда, прошло всего несколько минут.
В углу кабинета неподвижно стоял майор из штаба. От его холодного взгляда по спине бежали мурашки.
— Я хочу увидеть жену, — сказал Зарецкий.
— Скоро, — отозвался Воронцов, щёлкая фонариком перед его глазами. — Как только убедимся, что ты в порядке.
Дверь распахнулась. На пороге возник Громов, а за ним — седой мужчина в штатском с живыми пронзительными глазами за стёклами очков.
— Доктор Штейн, — представил его полковник. — Специалист из Москвы. Консультирует по твоему... случаю.
— Необыкновенно! — воскликнул Штейн, подлетая к Зарецкому. — Молодой человек, вы даже не представляете, какой бесценный материал для науки! Два дня без еды и воды — и никаких физиологических последствий!
— Я не был без еды и воды два дня, — упрямо повторил Зарецкий. — Это было пять минут. Максимум!
Штейн замер, разглядывая его как диковинное насекомое.
— Вот оно что, — прошептал он. — Субъективное и объективное время разошлись. Потрясающе! Расскажите, что вы видели в облаке? Были ли искажения в восприятии цвета, формы? Слышали ли вы что-нибудь необычное?
— Анатолий Израилевич, — прервал его Громов, — давайте дадим майору отдохнуть. У нас ещё будет время...
— Времени всегда не хватает, дорогой полковник, — неожиданно резко ответил Штейн. — Особенно когда речь идёт о его природе!
Зарецкий закрыл глаза. В ушах звенело.
И тут где-то в коридоре раздался знакомый голос, требовательный и звонкий:
— Где он? Пустите меня! Я имею право!
— Елена, — выдохнул Зарецкий, поднимаясь. — Пропустите её!
Моя книга на Литрес
Законченные романы по подписке
Не забудьте подписаться на канал, чтобы узнать что же было дальше и почитать другие публикации.
Понравился рассказ? Можно поблагодарить автора 👇👇👇👇👇👇👇