Состояние Надежды Ивановны после угроз Угрюмова и того, что произошло с дочерью, оставалось тяжелым; она почти не вставала, и каждый ее вздох отдавался болью в сердце Натальи. Постоянно требовались уход и лекарства, на которые уходили почти все поступающие крохи стипендии. Временное убежище в тихой комнатке аспирантского общежития, найденное Орловым, стало для них настоящим спасением от немедленной угрозы, но деньги, данные профессором на первое время, неумолимо таяли. Наталья буквально разрывалась между почти круглосуточным уходом за слабеющей матерью, которая то впадала в тревожное забытье, то с тихой мольбой спрашивала, не приходил ли «тот страшный человек», возобновившейся, несмотря ни на что, учебой (стипендия, хоть и с задержкой из-за всех событий, все же была назначена и начала понемногу поступать, давая хрупкую материальную опору) и тайной, напряженной, изматывающей все силы и нервы, рискованной деятельностью по сбору информации на Угрюмова. Ее черные волосы, когда-то аккуратно уложенные, теперь часто были небрежно собраны в тугой узел на затылке, чтобы не мешали, а в ее больших, потемневших от бессонницы глазах, помимо вечной, почти нечеловеческой усталости и глубоко запрятанной, грызущей тревоги, все чаще и отчетливее появлялась стальная, несгибаемая решимость.
Александр, тем временем, не находил себе места, словно потерял внутренний компас и смысл существования. Мучительное осознание того, насколько слеп, глух и непростительно несправедлив он был по отношению к Наталье Перескоковой, жгло его изнутри непереносимым, едким стыдом. Он окончательно и бесповоротно порвал с Натальей Бароновой. Их последний разговор был коротким, жестким и крайне неприятным для обоих, оставив после себя горький привкус разочарования и омерзения. Александр, уже не выбирая выражений и не заботясь о светских приличиях, высказал ей в лицо все, что думал о ее циничной лжи, показном, фальшивом лицемерии и той запредельной, почти садистской жестокости, с которой она наблюдала за публичным унижением Перескоковой, откровенно наслаждаясь им. Баронова пыталась оправдываться, изворачиваться, снова перекладывать вину на всех вокруг, обвинять во всем саму Наталью, но Александр ее уже не слушал, не хотел слушать. Он видел ее насквозь – избалованную, капризную, до мозга костей эгоистичную интриганку. Все его мысли, все его существо теперь были неотступно заняты Перескоковой. Как ее найти? Как посмотреть ей в глаза и попросить прощения? Как помочь ей, вырвать из той беды, в которую она попала? Он начал собственное, почти лихорадочное расследование, пытаясь через университетские каналы и связи отца узнать о ее положении. Он выяснил о помощи профессора Орлова, о том, что Наталья и ее мать вынуждены были скрываться, и о том, насколько опасен Угрюмов. Это лишь усилило его тревогу и решимость действовать.
Следуя инструкциям адвоката, Наталья начала осторожно собирать компромат. Она встречалась с запуганными жильцами коммуналки, пытаясь уговорить их дать показания. Многие боялись, но некоторые, доведенные до отчаяния, тайно делились историями о поборах и угрозах. Наталья скрупулезно все записывала, собирая каждую бумажку, каждую квитанцию, которая могла бы стать доказательством. Каждая такая встреча была огромным риском, ей постоянно казалось, что за ней следят, что чьи-то недобрые глаза наблюдают из тени. Страх был ее неизменным спутником, но мысль о больной матери и о той справедливости, за которую она боролась, гнала ее вперед, придавая сил.
Игорь Угрюмов чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля. Перескокова не сломалась и исчезла. Он понимал, что она что-то предпринимает. Через осведомителей он пытался выяснить, где она, кто ей помогает. Угрозы в адрес ее матери не дали ожидаемого эффекта, что злило его еще больше. Он решил нанести удар по тем, кто мог стоять за Перескоковой, и его внимание привлек профессор Орлов, о чьем участии ему уже донесли.
Однажды поздним вечером на профессора Орлова в темном переулке напали двое. Его не ограбили, но сильно избили, «посоветовав» не лезть не в свое дело и «забыть о Перескоковой, если жизнь дорога». Пожилой профессор тяжело перенес это подлое нападение, но оно, вопреки расчетам Угрюмова, лишь укрепило его в решимости помочь Наталье довести дело до конца. Он понял, насколько безжалостен и непредсказуем Угрюмов, и что действовать нужно быстро и очень осторожно, предупредив об этом и Наталью, и адвоката.
Весть о нападении на Орлова дошла и до Александра. Он не сомневался, чьих это рук дело. Слепая ярость захлестнула его, но он заставил себя остыть, понимая, что прямая конфронтация навредит Наталье. Он удвоил усилия по ее поиску, осознавая, что она и ее мать находятся в очень серьезной опасности, и что время работает против них.
События достигают своего пика: Наталья, понимая, что Угрюмов не остановится ни перед чем и может добраться до ее матери даже в новом убежище, или навредить профессору еще сильнее, решается на отчаянный, почти безумный шаг. Рискуя всем, она проникает в бывшую, полузаброшенную контору Угрюмова, которую он, как она выяснила, изредка использовал для своих самых темных дел, в надежде найти там неопровержимые доказательства его преступлений. Ей несказанно везет: в старом сейфе она находит толстую папку с «черной бухгалтерией», долговыми расписками от запуганных людей и другими компрометирующими бумагами. Но в тот самый момент, когда она, дрожа от волнения и страха, уже собиралась незаметно уйти, в офисе неожиданно появляется сам Угрюмов, словно шестым чувством учуявший опасность. Завязывается короткая, отчаянная борьба. Наталья инстинктивно прижимает к себе папку, пытаясь вырваться и бежать, Угрюмов одним прыжком преграждает ей путь, его лицо перекошено от ярости и понимания того, что она видела слишком много. «Ну что, доигралась, мышка? – шипит он, его глаза мечут молнии. – Думала, самая умная? Я тебя сейчас научу родину любить и куда не следует нос совать!» Его руки тянутся к ней. В самый критический, казалось бы, безнадежный момент, когда Угрюмов уже почти хватает ее, в контору вихрем, выбив хлипкую дверь плечом, врывается Александр. Он каким-то невероятным чутьем выследил Угрюмова, подозревая, что тот замышляет нечто окончательное. Между разъяренным Александром и обезумевшим от ярости и страха разоблачения Угрюмовым завязывается жестокая драка. Угрюмов, хоть и невысок ростом, дерется с отчаянием и силой загнанного в угол зверя.
Повествование обрывается на этом предельно напряженном моменте: Наталья с бесценной папкой компромата в руках, забившаяся в дальний угол конторы, с ужасом наблюдающая за яростной схваткой, разрывающаяся между желанием помочь Александру, которому явно приходится нелегко, и леденящим пониманием абсолютной необходимости спасти добытые с таким неимоверным риском доказательства. Александр, отчаянно и яростно дерущийся с Угрюмовым, получающий и наносящий тяжелые удары. И полная, звенящая неизвестность – смогут ли они выбраться из этой опаснейшей западни, или Угрюмов, почувствовавший, что загнан в угол, окажется сильнее и безжалостнее? Успеет ли вовремя подоспеть та помощь, которую, как знала Наталья, успел вызвать по телефону предусмотрительный адвокат, узнав от нее о ее отчаянном, почти самоубийственном плане в одиночку проникнуть в логово Угрюмова?
