- Развестись я хочу, - минутой ранее Виктор отказался от чая или других угощений, вежливо предложенных супругой, уселся на табурет у окна, уложил ногу на ногу, а сверху обе руки и начал говорить то, зачем собственно и прибыл в выходной, - устал я ждать. Мне ещё и пятидесяти нет, я мужчина и мне нужна женщина. Не та, которая станет спасть всех вокруг, а та, которая позаботится о своём муже, будет при нём. Не держишься ты за мужика, Вера. Вот вы, бабы, сложный народ, мечтаете о нормальных, человеческих отношениях, вам дают то, что хотите. На, бери, нормальный мужик тебе, но нет же, надо всяких уголовников выискивать, чтобы приключений больше было.
- Вот как, - ухмыльнулась Вера, - начал с одного, а закончил мной. Коли разводиться решил, так чего же городишь тут. Ну разводись.
- Плевать тебе, получается? – тут же спросил Виктор.
- Устала я Витя, роль хорошей жены играть. Мне может быть тоже пожить счастливо хочется, а не просто держаться за мужика, который себя хорошим считает.
- В мой огород камень? – Виктор был удивлён такому повороту в разговоре, - а разве не так? Разве плохим мужем я был?
- Хороший ты человек, ничего не скажу, только вот нет любви между нами. Давно уже нет. Всё в деньги упирается, то машину новую нужно, то сыну квартиру купить, а я устала, надорвалась работать бесконечно. Я хочу наслаждаться жизнью, радоваться каждый день, накапливать приятные эмоции, а не деньги на вкладах.
- Разве же плохо жить хорошо?
- Может и хорошо, только я поняла, что мне не это нужно, другого совсем хочется.
Разговаривали супруги недолго, не могли понять друг друга. Виктор так и не принял желание супруги жить в деревне, а Вера больше не желала продолжать эту гонку по зарабатыванию денег. Знала она, что ни муж, ни сын не поймут её.
После ухода Виктора, у Веры словно бы камень с души свалился, стало тепло на душе и спокойно. Последний год её словно бы разрывало между городом и деревней. Она всё больше убеждалась, что возвращаться не хочет, но было какое-то чувство вины перед супругом, его-то она и сбросила.
Днём решено было испечь пирог с ягодой, поэтому отправилась Вера за кефиром, на котором и собралась ставить тесто. Зайдя в магазин, она тут же услышала знакомое имя, а сообразив, что говорят про её ухажёра, прислушалась.
- Спился мужик, - Наталья Алексеевна вздохнула, уложив деловито одну руку на другую, - Манька вон видела его вчера, говорит, даже не поздоровался. Выглядел ужасно, весь грязный, мокрый. Утром как раз гроза была, а он видимо уснул пьяный где-то, вот и возвращался домой. Маша говорит, что еле ноги он передвигал, с ней даже не поздоровался. Она его окликнула, а он, как шёл, так и продолжил, головы не поднял.
- Ну вот, ещё один алкаш в наших краях, - тут же отозвалась Вероника Сергеевна, - даже года не прошло, а себя показал. Не зря же его на 12 лет в тюрьму упекли, убил он кого-то говорят. Непутёвый человек, плохо кончит, помяни моё слово, Наташа.
- Согласна я, чего ты мне тут говоришь. Вот Зойка родила двух сыновей, один в детстве помер, второй прожил столько лет, но жизнь свою сложил, как попало. А слышала ты про проклятье?
- Ты про Аглаю? – Вероника Сергеевна знаючи махнула рукой, - кто же не слышал эту историю. Аглая же при жизни тут всё ненавистью брызгала, к бабке Антонине всё бегала, да колдовала. Может и правда она весь род извела Назаровский?
- Может быть, гулял Михей, а поплатились все, Федька последний мужик в семье, больше и нет за ним никого. Сгинет он и закончится род их.
Слушая женщин, Вера ощущала, как сжимается её сердце, как ей почему-то становится жаль Фёдора. Сколько общалась она с ним за последний месяц, не углядела ничего плохого. Казался он добрым ей человеком, не заслуживающим столько бед.
***
Вернувшись домой, Фёдор упал в кровать, сняв с себя всё грязное, в чём был. Проспал он весь день, поднялся только к вечеру. Очнулся Федя уже полностью трезвым, поэтому смог адекватно оценить обстановку в доме, тут же решая затеять уборку.
Возился Фёдор часа два, выкинув все пустые бутылки, перемыв посуду и полы, расставив всё по своим местам. Дома воцарился порядок, как было при матери.
Прасковья Яковлевна явилась со своими сырниками вечером, предлагая испить чаю. Фёдор не отказался от такого угощения. Приготовить что-то он не успел, лишь чаю выпил дважды, пока прибирал дом.
- Что-то не ладится у тебя жизнь, Федя, - затеяла Прасковья Яковлевна свой разговор.
- Она никогда не ладилась, всю жизнь словно бы зря прожил, - тут же ответил Федя, - всё от себя пытался сбежать, но так и не получилось.
- Что же тебе мешает?
- Давит на меня чувство вины, ещё с того момента, как Павлуша упал и насмерть зашибся, с того дня я сам себя обвинил. И в смерти сына я виноват, так что нет мне прощения.
- Знаешь, что я тебе скажу, Феденька, люди вообще все со страданиями живут. Ты думаешь, ты один вот так с виной живёшь? Да в каждом дворе свои переживания, свои страдания. У каждого свой крест, так сказать. Вот у меня обида сильная на мать сидит внутри. В 18 лет меня выгнала замуж, а любила ли я или нет, её не волновало. Не была она у меня жалостливая, не выслушала ни разу, не приголубила, не пожалела. Люблю я её, но обиду так и ношу в сердце. Каждый с чем-то вот так ходит, кто с обидой, как я, другой с виной, как ты, третий с чувством несправедливости, четвёртый с отчаяньем. Не борись ты с этим. Просто живи, да и всё.
- Как же, когда она сжирает меня изнутри? – Федя не понимал, о чём это Прасковья Яковлевна говорит.
- Пусть это чувство вины живёт, ты ему не мешай, оно тебе тоже мешать перестанет, утихнет и жить тебе даст, - на какое-то время оба умолкли, словно бы каждый обдумывал своё, - изменить ты не сможешь ничего. Как было всё, так и останется. Вот ты себя винишь, а Зоя, мать твоя, всё о себе думала, что плохо поступила, что это она виновата во всех твоих бедах. Пока вы себя истязаете этими обвинениями, жизнь и проходит, а есть же ещё время достойно пожить.
- Может и есть, а зачем? Сама же говорила, что проклятый я, да мой род проклят. Последний остался, за мной никого и нет, ни сына, ни дочери, никого.
- Ну нет, ну и что? За Натальей вон, соседкой нашей, есть сын, а внук у неё наркоманит, долго ли проживёт не понять. И что же ей, не жить что ли и всю себя изводить этим? Как получается, так и живи. Какая разница, как после тебя жизнь сложится? Ты свою сложи.
- Может оно и так.
- Слушай, Федя, а ты вот всё про Павлушу, да про сына Никитку говоришь, а про тех, за кого сидел, ни слова. За них нет вины?
- Я не собирался их убивать, так получилось, - тихо произнёс Федя, не собираясь продолжать этот разговор.
***
Это было первое августовское утро, когда в посёлке наконец-то ярко светило солнышко, прогревая всё вокруг и давая людям надежду, что урожай в этом году они всё же смогут собрать.
Фёдор шёл в сапогах, вдыхая свежий лесной аромат, щедро наполненный влагой. Он ничего не искал, никуда не стремился, бесцельно шагая по лесу, раздумывая о вчерашних словах его соседки.
Может и права она, пусть всё будет, как есть, а он просто доживёт свои последние годы спокойно, без суеты и надрыва. Как получится, так и проживёт.
Вывернув на тропу, выводящую его из леса, Фёдор заметил два женских силуэта у дома. Издалека показалось, что одна из них – Вера. Может ему мерещится? Федя ускорил шаг.
Обе дамы разговаривали между собой. Одна из них и правда оказалась Верой, чему Фёдор был несказанно рад, вторую он не знал. Даме было может быть лет 60, одета она была не так, как местные, значит, скорее всего городская.
- Вера, как же я рад, - ещё издалека прокричал Фёдор.
- Здравствуй, Фёдор, а тут вот Алевтина, с благодарностью к тебе она, издалека прибыла, - Вера улыбнулась и чуть отошла назад, словно бы давая возможность говорить теперь той, кого привела к дому Фёдора в столь ранее утро.
- Фёдор Васильевич, вы меня не знаете, - начала было незнакомка.
- Нет, не знаю, - он прищурился, пытаясь напрячь память.
- Не можете вы меня знать, так как никогда мы с вами не были знакомы. Я мать Кристины Шепелевой, той самой, которую вы защитили ценой своей свободы.
Женщина замолчала, нахлынувшие эмоции не позволили говорить дальше. Она подошла к Фёдору ближе и неожиданно упала на колени перед ним, устремляя свой взгляд вниз.
- Спасибо вам, Фёдор Васильевич, благодаря вам моя дочь жива и с ней всё хорошо по сей день, - Алевтина плакала, пытаясь говорить при этом.
- Женщина, не надо, - Федя ухватил её за плечи, стараясь поднять с колен, - подождите, вы мать Кристины? Хорошо, но я не знаю никакой Кристины.
- Спасибо вам! – она стояла уже перед ним, достав платок из кармана и утирая слёзы им с лица.
- Пока тебя не было, Алевтина рассказала, как было дело, - с улыбкой произнесла Вера, глядя на всю эту картину.
- Это же надо, да ты герой, Феденька, - сообщила Прасковья Яковлевна, стоя в своём дворе и внимательно наблюдая за всем, что происходит.
Это было 12 лет назад, за городом, на остановке, расположенной между городом и дачным посёлком. Фёдор ночевал тогда в заброшенном домике, в тот вечер вышел, чтобы пройтись.
Подходя ближе к остановке, он заметил какую-то возню. Двое мужчин тащили кого-то третьего от дороги в сторону леса. Фёдор напряг своё зрение и в темноте понял, это был человек, пытающийся сопротивляться.
- Эй, вы чего там? – крикнул Фёдор, пытаясь разобраться с тем, что видит.
- Мужик, вали, куда шёл, пока тебе не наваляли, - ответил голос.
- Помогите! – услышал Федя приглушённый, женский голос.
- А ну стой! - он тут же рванул с пригорка, на котором была расположена та злополучная остановка, вниз.
Что происходило дальше Фёдор помнит смутно. Он толкнул одного из мужчин, который держал ноги девушки, второй тут же выронил свою жертву на землю и кинулся к нему.
- Беги, - крикнул он девушке, и приготовился защищаться.
Ножа у него точно с собой не было, но в драке именно им он убил сначала первого, затем второго. Убегать не стал, вышел на трассу, остановил машину и попросил вызвать полицию.
Девушку он больше не видел ни в тот вечер, ни позже. Про то, что она была, что эти мужчины пытались тащить её в лес, он говорил, но свидетелей не оказалось, доказать было нельзя.
- Сложно было вас найти, только вот месяц назад удалось раздобыть адрес супруги, а она уже сказала, что вы могли сюда поехать, больше некуда, - стала рассказывать Алевтина, когда немного успокоилась, - я все двенадцать лет за вас молилась. Всё в церковь ходила, свечку ставила и просто благодарила, а теперь вот смогла и лично сказать спасибо.
- Дочка с парнем своим отдыхала на даче, - рассказывала через несколько минут всем присутствующим Алевтина, - поругались молодые, она у меня взбалмошная, вспыльчивая. Собралась и побежала прочь от него, на остановку пошла, хотела домой поехать. Автобус через час должен был быть самый поздний. Кристина рассказывала, что два мужика к ней прицепились, слово за слово, а после один вдруг схватил и в лес потащил. По голове говорит ударили её, мутно перед глазами всё стало. После вот Фёдор появился, она убежала на дачу нашу, никому и ничего не сказала. Лишь спустя полгода поведала про это всё, я стала искать спасителя, нашла. Это я вам, Федя, в тюрьму посылки посылала. Не подписывала их, вы уж простите, не знала, как поступить, только поддержать вас очень хотелось.
- Да, получал я, и чай, и конфеты, да всё остальное. Всё думал, может жена? Когда вышел, она сказала, что ничего не высылала, удивлялся я, думал, может ошибка какая-то.
- Я это, виноваты мы перед вами. Дочь из-за страха ничего не рассказывала раньше. Я вам очень благодарна за своё родное дитя, очень благодарна. Захотелось мне лично к вам приехать и спасибо сказать.
- Ну вот она и появилась, та самая, про которую Фрося говорила, - отозвалась Прасковья Яковлевна, - есть всё же благодарность, что уберегала тебя, Феденька.
- Точно, - улыбнулся Фёдор, вздохнул и повернувшись к Альбине, - я рад, что у вашей дочки всё хорошо. Это здорово! Значит не зря землю топчу.
***
А сентябрь выдался тёплым. Фёдор вновь занялся берестяными изделиями, занимая свои руки делом, как учил Анисим. Его любимая супруга Вера нашла способ, как продавать туески, да зеркальца.
Алевтина, приезжающая с благодарностью, предлагала Фёдору денег, но он решительно отказался. Чувствовал теперь себя Фёдор легче, так как не только разрушение приносил в этот мир, но и полезным мог быть.
Чувство вины никуда не исчезло, просто, как советовала Прасковья Яковлевна, живёт оно своей жизнью, и Фёдор ему никак не мешает, не трогает, занимаясь своим делом.
КОНЕЦ
Всю жизнь Галя работала на благо того, чтобы единственной дочери жилось хорошо, но в благодарность получила вовсе не то, что ожидала. Галя оказалась без жилья на пенсии.
Судьба привела её в деревню, где ей удалось купить домик на деньги своей подруги. Уверена была Галина, что приехала она сюда доживать, но оказалось, что новая жизнь тут началась.