«Хозяин дома и не догадывается, что в его доме живет та, кто его жаждет уже давно, и которая готова на все лишь бы никто не помешал ей утолить эту жажду. Но и та, кто мешает, — не так-то и проста. Она не собирается покидать дом лишь только потому, что кто-то об этом попросил, рассказав жалостливую историю своей давней любви к хозяину. Все только начинается!»
Глава 17
Беата молча месила тесто, ее руки были в муке, в кухне пахло ванилью и шоколадом. Надя заставила себя успокоиться, и у нее получилось — простые движения, тепло духовки, запахи, пусть и чужие, но домашние, способствовали этому.
«А как ты еще хотела, чтобы она на тебя смотрела? Может, еще хочешь, чтобы она тебя обняла и поцеловала?» — спросила Надя у самой себя, успокаиваясь тем, что Беата ведет себя логично. В доме появилась незнакомка, да еще и такая молодая, иностранка! Бог знает, с какими намерениями.
…Тем временем на кухню вошел Милош. Он был в серой футболке, чуть помятый, с растрепанными волосами. Увидел Надю за столом, занимающуюся тестом, — и на мгновение замер.
— Доброе утро, — сказал он, а потом, немного смутившись, добавил: — Я не ожидал, что вы так рано встанете.
— Я всегда рано встаю, — сказала Надя, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Надя помогает мне, — вставила Беата немного странным тоном, будто она наняла себе помощницу. — Сварить тебе кофе?
— Нет-нет, я сам, — Милош включил кофемашину.
Он пытался говорить легко, но Надя почувствовала: он напряжен.
Когда он протянул ей чашечку кофе, она улыбнулась и чуть приподняла руки, показывая, что занята. Милош смутился и даже чуть покраснел. Беата повернулась к нему в этот момент: она заметила его и Надино смущение.
Милош взял кофе, тост и, пробормотав:
— Я в мастерскую, мне нужно кое-что доделать, — вышел, не взглянув на женщин.
Беата молча вымыла руки и вытерла о фартук, подошла к окну и на несколько мгновений застыла, глядя в сад. Надя чувствовала, как в комнате нарастает непонятно чем вызванное напряжение. Женщина что-то обдумывала, словно решалась. Потом повернулась к Наде и сказала негромко:
— Вы знаете, я уже двадцать пять лет в этом доме, в этой семье.
Надя вздрогнула от неожиданности, но кивнула, не зная, как реагировать на ее признание.
— Я пришла сюда, когда Илка родила Милоша, ей была нужна помощь. Тогда все было иначе. Дом был полон людей, гостей, смеха… И я была здесь не просто няней. Я… я была рядом с Ласло, когда его жена неожиданно срывалась и уезжала на несколько дней. Никто не знал, где она бывала. А я всегда была рядом. Потом она заболела… Когда она ушла… совсем, я осталась… рядом с Ласло.
Голос Беаты был ровный и спокойный, но взгляд — холодный, прямой, даже пронзающий.
— Он долго не замечал меня как женщину. Очень долго, — Беата осуждающе глянула на Надю, будто это она была виновата в том, что Ласло так долго не обращал на нее внимание: — Я терпеливо ждала, и он начал видеть, — продолжила она. — Мы с ним много говорили и много молчали, понимали друг друга. Я его поддерживала. Мы даже вместе пили вино, рассматривали фотографии прошлого. Словно супруги! Но потом Валери попала в аварию, и снова он отдалился от меня: все время был рядом с ней, страдал. Я хотела утешить, но он не принял. Когда Валери пропала, я думала, что он снова будет рядом со мной. Но нет! Он как одержимый искал ее. Ездил по всей стране. А потом затих, снова начал говорить со мной, все больше делиться воспоминаниями… про Илку, про Валери. Мы вновь стали так близки с ним. И мне кажется, он готов был перешагнуть рубеж, за которым я уже не няня, а… а…
Она сделала паузу, тяжело вздохнула:
— Я долго ждала, Надя. Очень долго. Молча, терпеливо. И я думала, что уже все близко. Я так ждала его после этой поездки. Все должно было решиться.
Надя похолодела. Все внутри нее оборвалось.
— Простите… я…
— Не надо. — Беата подняла ладонь. — Я не виню вас. Вы молоды, очень красивы… Надя, — Беата прижала руки к лицу, закрыла глаза: — Я вас прошу, нет, я вас умоляю: уезжайте, пока не поздно. Пока вы не разрушили то, что здесь создавалось годами. Ласло добрый, ранимый. Он может спутать жалость с любовью, свою тоску — с новой мечтой. Но это пройдет. Вы не первая! Поверьте. Здесь уже была женщина. Он потом мучился и не знал, как попросить ее уйти. Я тогда помогла ему. Вы не для него, а он не для вас. Вы разрушите ему жизнь, и себе тоже.
Слова звучали хлестко, как приговор.
— Но… — Надя едва могла говорить, в горле давило. — Мы с Ласло… Я не разрушала ничего… наоборот…
— Вы уже разрушили, — жестко сказала Беата. — И если вы хотите сохранить хоть что-то — уезжайте под любым предлогом! Сегодня же. Чем скорее, тем лучше. Оставьте его мне, — добавила она тихо.
Надя молчала, в ушах шумело. Еще вчера она думала, что все сложное — позади. Она сделала серьезный шаг — и вот он, дом, любовь, шанс на новую жизнь. А теперь — снова стена. Снова кто-то между ними. И эта женщина — крепкая, хозяйственная, хранительница дома, с усталым лицом, в муке, в фартуке — была страшнее любых угроз.
«А может быть, наоборот, это и есть спасение, дарованное Богом, и действительно надо бежать отсюда как можно быстрее? Но что сказать Ласло? Я уезжаю, потому что Беата любит вас? Как отреагирует Ласло? Выгонит Беату? Да, эта женщина не так проста, как кажется! Она так открыто обо всем рассказала, потому что, похоже, уверена, что я ничего не скажу Ласло. Она ударила на мою жалость! Она меня просчитала. У нее богатый опыт. Она точно знает, что я ее не выдам!»
Надя сидела на краешке стула, не двигаясь. Мысли путались, словно кто-то высыпал в ее голову клубки ниток — серых, черных, алых. Она не знала, где начало, где конец, где правда, а где просто страх. А надо разобраться и сложить узор. Молчание тянулось.
Но вдруг что-то случилось. Щелк — и страха нет. Он отступил: не исчез совсем, но отошел в тень, уступив место здравому смыслу и ясности. Такой, как возникает перед тем, когда надо войти в ледяную воду: ты уже знаешь, что войдешь, и тебя будет трясти, но все равно — войдешь. Потому что надо… потому что горячей нет…
Надя бесстрашно посмотрела Беате прямо в глаза:
— Хорошо, я уеду.
Беата вздрогнула:
— Правда?
Было видно, что она не ожидала такого ответа от Нади, такой слишком легкой своей победы.
— Но только подскажите мне, как же это объяснить Ласло? Он не глуп и знает, что я не из тех, кто все бросает без причины. Он почувствует ложь и все поймет! Он будет страдать, а я не хочу, чтобы он страдал. Вы хотите?
Она говорила ровно, но в голосе звенело напряжение, как тонкая струна.
Беата отвела взгляд.
— Ничего, он сильный. Он много страдал! Переживет и это, он много пережил.
— Вы уверены? Вы же думаете только о себе! И нисколечко о нем!
— Это не ваше дело! — резко ответила Беата. — Не вам судить. Я знаю его лучше. Вы не сделаете его счастливым.
— А вы сделаете? — Надя впервые повысила голос. — Вы не смогли этого сделать за двадцать пять лет!
— Неправда! — Беата кричала шепотом и оглядывалась на дверь.
— Правда! — припечатала Надя. — Надеялись, но у вас не получилось. И снова не получится. Хотите, чтобы я ушла? Хорошо! Я уеду… — Надя медлила, ей были интересно наблюдать за тем напряжением, которое возникло в Беате: — Как только вы скажете Ласло об этом… сами! Посмотрите ему в глаза и скажите, что вы решили за него. Что вы поставили точку. Вы ведь так уверены, что он будет счастлив с вами! Так убедите его. Просто скажите. И тогда я сразу уеду. Обещаю!
Беата побледнела. На миг ей будто не хватило воздуха.
— А вы как хотели? Видимо, думали, что еще и потом будете утешать Ласло и нашептывать ему: «Вот видишь, какая она оказалась!» — усмехнулась Надя.
— Ты… — выдохнула Беата. — Ты дрянь!
— Нет, — прошептала Надя. — Я честная. Хотите чтобы я ушла, — объясняйте ему сами! И пусть он скажет мне уйти, а не вы. Не вы меня привезли, не вам меня выгонять. Я приехала не с вами и не к вам. И как бы вам не хотелось быть значимой, вы здесь всего лишь нянька. К вашему мнению никто не станет прислушиваться.
— Это мы еще посмотрим, — рявкнула Беата.
— Нечего смотреть, и так уж все видно! — отрезала Надя и встала.
В этот момент зашел Ласло:
— Вот ты где! Я тебя потерял, — он потянулся к Наде за поцелуем. — Что уже видно, Надюша?
— Что булочки будут изумительны! — не задумываясь ответила Надя. — Вы ведь голодны? — уточнила она.
— Как волк! — рассмеялся Ласло. — Пойдем наверх, — он недвусмысленно посмотрел на Надю. — Беата, будь добра, занеси нам завтрак в мою спальню. Примерно… через час!
Если бы Ласло оглянулся, то он увидел перекошенное от злобы лицо той, кого считал доброй и милой.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️