Часто в представлении обывателя судьи относятся к особой касте, высшему сословию, над которым закон не властен. И во многом это правда: необходимость непредвзятого и независимого судейства дает им значительные преференции. Вот только никакие льготы и даже кажущееся превосходство над законом не способны защитить судью от противоправных посягательств и спасти от смерти.
Старой с косой всё равно, кто перед ней: простой гражданин или целый судья. Вот только риски у судьи в силу профессиональных обязанностей гораздо выше.
27 января 1994 года в Чите произошло первое в истории современной России заказное убийство судьи. Случай небывалый даже для пораженных криминалом 90-х годов.
Суд - это государственный орган власти, куда люди обращаются с целью восстановления своих нарушенных прав. Будь то гражданское или уголовное законодательство. И основной принцип судебного процесса - это равноправие и состязательность сторон. Именно в споре, как известно, рождается истина. Спорящие приводят свои аргументы, а задача суда в конечном итоге - выяснить, кто прав.
И именно с этой целью - создать состязательность в процессе - в уголовном судопроизводстве присутствуют обвинитель (прокурор) и адвокат (защитник обвиняемого). Исходя из их доводов судья (иногда - присяжные) принимает решение о степени вины подсудимого. При этом все стороны процесса беспристрастны и никак не связаны между собой.
Так - в теории. На практике чаще бывает иначе. Стороны идут на любые ухищрения, лишь бы одержать победу. Часто - нарушая закон. Используя связи и деньги, подтасовывая факты и скрывая улики. И если вдруг в процессе появляется жесткий и бескомпромиссный участник, не идущий на сделки, это может оказаться огромной проблемой. Разрешить которую можно только одним способом: устранить. Иногда, совершив новое преступление.
В нашей истории, случившейся в "святые 90-е", вышло именно так.
Валерия Зарубина была жестким судьей — не жестоким, а именно жестким и бескомпромиссным, - рассказывала федеральный судья в отставке Татьяна Страмилова. - При этом у нее был свой внутренний барометр справедливости и чести, а ее приговоры были строже, чем у других судей. Наверное, это шло из начала ее судейской карьеры...
Валерия Ивановна действительно была человеком старой закалки. Ещё той, советской. Даже сталинской, когда всё было жестко, строго, принципиально.
Родилась в Челябинской области 11 февраля 1928 года. Окончив в 1951 году Свердловский юридический институт по распределению попала в село Бырка, центр Быркинского района Читинской области. Рядом - граница с Китаем, несколько лагерей, огромное количество осужденных, уже отбывших свой срок, но не вставших на путь исправления.
Уже в октябре того же года её избрали, как того требовало законодательство, судьей, и молодой неопытной девчонке, вчерашней студентке, пришлось столкнуться с темной стороной человеческого бытия. Не было времени ни на то, чтобы постепенно войти в курс дела, ни на проявление слабости - требовалось сразу включаться в работу. Тем более, что контингент вокруг такой, что слабину сразу чувствует и спуску не даст.
В послевоенные годы, когда страна стремительно возрождалась, а криминал, поднявшийся на народном горе, пытался расправить плечи, было не до сантиментов. К тому же всего через пару лет на её плечи лег груз ответственности за юридическое оформление амнистии 1953 года — крупнейшей в истории СССР. Но Вера Ивановна справилась.
Уже в 1954 году её перевели из приграничного Быркинского района в город Сретенск, где в 1960 году Зарубина заняла пост председателя Сретенского районного суда, который под её началом быстро стал образцовым. В 1964 году её перевели в Читу, где она бессменно руководила Ингодинским районным судом до самого выхода на пенсию в 1987-м. В 70-е удостоилась звания «Заслуженный юрист РСФСР».
За время работы опыт был накоплен феноменальный, в хитросплетениях человеческих отношений и судеб она разобралась досконально. О принципиальности Валерии Ивановны ходили легенды, а беспристрастность не вызывала сомнений. Все, кто сталкивался с судом, прекрасно знали: Зарубина любое дело рассмотрит со всей строгостью, но вынесет справедливое решение.
Наверное, именно поэтому, когда над страной вскружили вихри перемен, ей, пенсионерке, предложили вернуться в суд. В 1992 году Зарубину вновь избрали народным судьей и назначили заместителем председателя Центрального суда Читы. Фактически она возглавила то, что позже назовут «коллегией по уголовным делам».
Вот только новое время, нахлынувшее с крушением СССР, она воспринимала без иллюзий и радости. Профессиональный опыт подсказывал, что подобные события в очередной раз спровоцируют развитие преступности, жестокость и беспредел.
Распад Советского Союза повлек за собой изменение законодательства, которое, в силу возраста, ей отслеживать было уже тяжело. А когда, как из рога изобилия, посыпались на рассмотрение уголовные дела, обвиняемыми по которым проходили сотрудники правоохранительных органов, пришло понимание, что её время вышло и пора уходить на заслуженный отдых.
Валерия Ивановна многое могла понять, через многое прошла, но постоянно сталкиваться с "оборотнями", которые вместо того, чтобы защищать покой простых граждан сколачивали банды, оказалось выше её сил. Решение далось не легко. Но приняв его, отступать она уже не собиралась:
Сдам годовой отчет и уйду в отставку, не дожидаясь окончания полномочий, - пообещала она мужу.
Вот только сдержать обещание не смогла.
Утром 27 января 1994 года, погуляв с любимой собакой, судья Зарубина возвращалась домой. На лестничной площадке её уже ждал убийца, прекрасно знавший распорядок дня своей жертвы. Киллер произвел три выстрела, последний из которых оказался смертельным.
Громкое убийство судьи вызвало нешуточный резонанс не только в обществе, но и во властных кабинетах. Сразу же была создана оперативно-следственная группа, в которую вошли сотрудники читинской прокуратуры, эксперты-криминалисты, оперативники отдела по организованной преступности (ООП - будущий РУБОП) и ФСБ.
Практически сразу появилась версия о заказном характере преступления: на Зарубину "точили зуб" многие осужденные, к тому же в суд постоянно поступали дела участников различных ОПГ. Следствию предстояло просеять сквозь мелкое сито всех, чью судьбу так или иначе определяла убитая судья.
Но как только удалось восстановить картину происшедшего, опытные оперативники обратили внимание на возможную неопытность киллера. Его неумение обращаться с огнестрельным оружием.
Валерия Ивановна проживала в квартире, расположенной на втором этаже пятиэтажки. Убийца дожидался её на площадке между вторым и третьим этажом и выстрелил сразу, как только подойдя к двери она начала отпирать замок. Целился, судя по всему, в затылок, но промахнулся.
Второй выстрел прозвучал, когда жертва вошла в квартиру, но убийца вновь не попал. И только третья пуля, выпущенная с расстояния меньше метра - преступник подошел практически вплотную - достигла цели.
Профессионалы так не стреляют.
Следственная группа развернула кипучую деятельность. Были допрошены сотни свидетелей и десятки подозреваемых, но по горячим следам выйти на след киллера и заказчиков преступления не удалось. Но и спускать дело на тормозах никто не собирался. Совершенное убийство стало вызовом власти, которую криминал посчитал абсолютно неспособной защитить себя. Найти преступников для сотрудников правоохранительных органов стало делом чести.
Вскоре оперативники ФСБ получили информацию, что два сотрудника МВД независимо друг от друга делятся данными о ходе следствия с адвокатом Светланой Болошиной. А в ООП узнали, что некий Александр Ушаков, ранее уже попадавший в поле зрения милиции и близко знавший местного авторитета Константина Ключевского, обмолвился, что убийцу Зарубиной никогда не найдут, потому как не там ищут.
При этом Ушаков с Болошиной оказались тесно связаны. Адвокат защищала группу лиц, в которую входил и Ушаков, обвиняемую в угоне двух автомобилей из отдела капитального строительства администрации области. Преступников, которых милиция задержала достаточно быстро, защитница, используя связи, смогла освободить до суда. А дальше дело об угоне должно было рассматриваться у судьи Зарубиной, и, зная о её принципиальности, легко можно было представить, насколько строгим окажется приговор.
Это ли не мотив?
Оперативники решили присмотреться к окружению Ушакова и Болошиной повнимательнее. Согласно материалам уголовного дела, в краже авто помимо Ушакова обвинялись ещё трое: Александр Малышев, Николай Егоров и Валерий Плотников. После выхода на свободу из СИЗО все они разом изменили показания, в унисон утверждая, что организатором преступления являлся Егоров, который ввел остальных в заблуждение: с их слов, Егоров утверждал, что машины принадлежат ему, просто ключи от гаража потеряны, и просил друзей помочь.
Но сам Егоров пропал, будто бы уехал в Австралию к родственникам.
Светлану Болошину же окружающие характеризовали как беспринципную и амбициозную личность, с завышенной самооценкой, ради достижения цели готовую пойти на многое. Используя близкое знакомство с одним из членов не самой влиятельной читинской криминальной группировки, адвокат позиционировала себя едва ли не криминальной королевой, способной решать вопросы как в правовом поле, так и вне его. В случае необходимости она могла представиться зампредом Центрального суда Читы, хотя работником суда на самом деле никогда не являлась.
Всю свою карьеру она старалась снискать уважение у воров в законе и других преступных авторитетов, чтобы заполучить богатых клиентов. Но в реальности представляла интересы криминальных группировок лишь несколько раз и дела с треском проиграла. Причем дважды - именно у Зарубиной.
Было с чего "слететь с катушек".
Убийство судьи Зарубиной не спасло угонщиков от наказание. Адвокат Болошина вновь не смогла убедить Фемиду в невиновности своих подзащитных. Суд приговорил их к различным срокам лишения свободы. И пока следствие собирало по крупицам улики по делу об убийстве, от оперативников в колонии пришли подтверждение, что следователи находятся на правильном пути.
Попав в места не столь отдаленные, осужденные разоткровенничались со своими сокамерниками. Из их рассказов картина складывалась следующая: Светлана Болошина панически боялась, что уголовное дело может попасть на рассмотрение к Валерии Ивановне Зарубиной. Убеждала своих подзащитных, что может решить вопрос с любым судьей, но только не с ней.
Из всей банды угонщиков самым внушаемым оказался Валерий Плотников, чья роль в преступлении сводилась только к тому, что он срезал петли в гараже, в котором находились машины. На Плотникове Болошина и сконцентрировала свое внимание, убеждая его, что вопрос с Зарубиной надо решить самым радикальным образом.
По словам подельников, еще перед Новым годом Плотников утверждал, что единственный выход избежать реального срока лишения свободы — это устранить Зарубину. У него в гараже хранилась добытая когда-то по случаю взрывчатка — её-то он и хотел поначалу использовать, но искренне опасался, что пострадают посторонние. А когда в начале января 1994-го стало известно, что дело поступило на рассмотрение в Центральный районный суд, они с Болошиной решили использовать револьвер, который Плотников купил еще в начале 90-х.
Припертый к стенке неопровержимыми доказательствами, Валерий Плотников 26 декабря 1995 года написал явку с повинной, отметив и участие своего адвоката в организации преступления:
Болошина внушала мне, что решит вопрос с любым судьей, кроме Зарубиной. Она же рассказала мне, где живет Зарубина, что та рано встает и гуляет с собакой. Зимой 1993-1994 года Болошина привезла меня в Центральный суд Читы и показала, как выглядит судья Зарубина, чтобы я знал ее в лицо.
Сразу после того как я застрелил Зарубину, я приехал домой к Болошиной и сказал, что сделал дело. Она велела мне сжечь одежду, в которой я был, и избавиться от нагана. У себя в гараже я разверткой прошел ствол револьвера, чтобы убрать нарезы, но оставить его пригодным для стрельбы.
Когда Болошина узнала, что вместе со мной на преступление ездил Лукашевич, она раскричалась и назвала меня дураком. Поясню, что Лукашевича я взял с собой специально, так как боялся, что после убийства народного судьи Зарубиной Болошина убьет и меня, чтобы спрятать концы в воду.
Теперь я понимаю, что Болошина мной играла — хотя она и обещала, что договорится с любым судьей, меня и моих подельников все равно осудили к реальным срокам лишения свободы, лично я получил пять лет. Хотя до последнего надеялся на условный срок...
Светлана Болошина до последнего отвергала все предъявленные ей обвинения, настаивая на своей непричастности. Утверждала, что её оболгали недоброжелатели. А когда стало ясно, что отвертеться не получится, пыталась сбежать. Когда не вышло, пробовала "закосить" через "дурку", заранее подготовившись к прохождению тестов.
Но все было тщетно. 21 июля 1997 года за убийство Валерии Ивановны Зарубиной суд приговорил Валерия Плотникова к 15 годам лишения свободы, а Светлану Болошину к 8 годам колонии общего режима...
Уважаемые читатели, теперь Дзен дает возможность поблагодарить автора. Оставить благодарность и поддержать канал можно, нажав на кнопку "Поддержать" под статьей. Или перейдя по ССЫЛКЕ
Ещё по теме:
Спасибо, что дочитали до конца.
__________________________________
Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить интересные материалы. Для этого достаточно нажать на кнопку.
Понравилась статья - с вас лайк))