Две недели внепланового отпуска пролетели неожиданно быстро, и Света вышла на работу. Горе горем, а работу никто не отменял. Да и легче среди людей, среди ребятишек. Не дадут они скучать. Тем более, что выпускной на носу, и подготовка к празднику в самом разгаре. Выйдут ребятишки из детского сада, пойдут в школу, а она, Света, новых ребятишек будет воспитывать, маленьких. Придут они, маленькие человечки, такие беззащитные, такие наивные, с широко распахнутыми глазами. Будут расти, познавать мир, и учиться новому и неизведанному.
Начало тут
Начальница и по совместительству подруга спросила, мол, ты как, Света? Нормально, или может ещё дома посидишь, в себя придёшь?
Света отрицательно покачала головой. Хватит сидеть. Так и с ума сойти недолго, в четырёх стенах. Ты, мол, Валентиновна, на сорок дней мне отгулы дашь, и на том спасибо. Пойду работать, хватит сидеть.
Всю жизнь на одном месте отработала Света. Как привёз её Лёша , устроилась она в детский садик, так всю жизнь и работает в окружении детей. Поначалу правда няней работала, потому что воспитателей хватало. А потом освободилось место, и Света по профессии устроилась, стала деток воспитывать.
Хорошие они, ребятишки. Все разные. Вроде маленькие, а у каждого свой нрав, свой характер. С иным без проблем договориться можно, а другой удила закусит, и на своём стоит. Тут сразу видно, у кого стержень твёрдый имеется, кто упёртый, но с гибким характером, а кто просто вредничает да балуется.
Рано просыпалась Света. И не смотри, что по пол ночи юлой крутилась она на огромной кровати. Всё думала, вспоминала, как жили они с Лешей. Слезы правда сдерживала, помня слова тётки, Татьяны Васильевны.
- Ты, Света, по чем зря не реви. Не лей слезы попусту. Думаешь, только тебе тошнехонько? Ты жена, плохо тебе, речи нет. Всю жизнь вы бок о бок прожили. Только и девкам твоим нелегко. Тоже и в душе пусто стало у них. Отца родного ведь схоронили, не дядьку чужого. Тут и чужого жалко, а своего и вовсе.
Мне тоже дурно делается, как подумаю, что нету никого у меня больше, кроме вас. Ты, да девки и остались у меня из родни. А ну как мы все толпой слезы лить станем, что тогда будет? Утопнет Лешенька наш, царство ему небесное, в слезах наших, и выбраться не сможет. Ты думаешь, отчего говорят, что нельзя долго слезы лить по усопшему? А потому и нельзя, что и ему там плохо, в мокрЕ то быть! Встань, соберись с силами, и живи дальше. За себя живи, да за него впридачу. Леша бы не одобрил, глядя на тебя такую. Помнишь, как он говаривал?
Света, улыбнувшись, кивнула, и сказала любимую фразу мужа.
-Слезами горю не поможешь, слезами только сердце свое растравляешь, теть Таня.
-Вот и я тебе то же самое говорю. Соберись в кучу, да займись делом. Весна на носу, некогда горем своим упиваться. Дом без мужских рук быстро в запустение придет. А там, глядишь, и время быстрее пройдет, и на душе полегче станет.
И не забывай, Светушка, он хотел видеть тебя сильной. Для него это важно. Он там, на небесах, смотрит на нас и переживает. А ну как увидит, что ты совсем раскисла? Нет, не должен он такого видеть. Соберись с духом, дочка. Мы все соберемся, и жизнь наша потихоньку наладится. Никогда не будет так, как раньше, Света. Не забудешь ты горе своё, привыкнешь к нему, научишься жить. Я ведь научилась, вон сколь лет прошло, а всё живу, хотя думала, что не смогу, не сумею.
Татьяна Васильевна, горестно вздохнув, опустила глаза, вспоминая своё горе. Молчала она, молчала и Света. Лишь изредка глядели они друг на друга с тоской, и молчали. А потом, Татьяна Васильевна сказала:
- Думаешь, легко мне было, когда мои- то в одну ночь ушли? Я ведь тогда думала, что следом за ними отправлюсь. А ведь я на сколь тебя моложе была?
Света не застала то время, когда муж и дочка Татьяны Васильевны угорели в доме. Они с Лешей поженились через несколько лет после этой трагедии, и Света думала, что тётя Таня гораздо старше её свёкра, а оказалось, что и не старая она была, ровесница свекрови. Просто горе её сильно состарило.
Таня тогда в край уехала по работе, с председателем . Должны были за день обернуться, да непогода разыгралась, метель такая была, что света белого не видать было. Вьюжило, кружило, мело так, что след человеческий за секунду заметало. Не рискнули они в такую непогоду ехать, решили обождать, пока погода утихнет.
Муж и дочка дома остались. Дочка- то уж большенькая была, восьмой год девчонке шёл. Поздно Таня замуж вышла, поздно и дочку родила. У ровесников дети уж женятся, а её Даша в школу едва пошла.
Что уж там на самом деле вышло, теперь никто и не узнаёт. Так, домыслы одни. Люди сказывали, что муж Танин, Кольша, в тот день выпивши был. Он вообще любил к бутылке приложиться, да Таня строго за ним следила, ругалась, мол, не пей. А тут воля вольная, жены дома нет, пей- не хочу. Грех такой шанс упускать. Выпил Кольша то с одним, то с другим, да в магазин успел аккурат перед закрытием, ещё бутылочку взял, мол, вечерок с ней, с беленькой, коротать будем, пока Татьянки моей нет.
Сосед рассказывал, что Кольша дрова носил, да золу высыпал, мол, печку сейчас натопим с Дашкой, тепло будет, хорошо.
Видать, затопить то затопил печку, да свалила его беленькая, уснул крепко. Сам- то он вряд ли стал бы вьюшку закрывать, пока синее пламя в печи, а вот Даша могла закрыть. Хоть и восьмой годок девчонке шёл, много чего знала, много чего умела, а всё же ребёнок, что с неё взять?
Вот и вышло, что уезжала Таня из дома женой и матерью, а вернулась вдовой.
Сильно скосило её это горе. Вмиг постарела женщина. Как платок на голову надела, так и не снимала больше. А ведь и сватались к ней мужичонки- то, а не пошла она больше замуж. Сказала, что прошло её время. Ни к чему уже ей этот замуж.
Бабы учили Таню, мол, замуж не хочешь, так хоть для себя ребёночка роди, будет тебе утешение, сынок или дочка.
Только отмахивалась Таня, мол, кончилась рожалка, не надо мне никого. Ни дочки, ни сыночка.
***
На работе некогда в себе копаться. Пока примешь ребятишек, пока накормишь, пока то, пока другое, вот уж и обед наступает. Пока спят дети, можно выдохнуть немного, а то шибко уж тянут они силы, дети- то. А там глядь- вечер наступает, разбирают ребятишек мамки с папками, да бабушки с дедами.
Домой вроде идти, а не несут ноги. Не идут в пустой дом. Это раньше бежала Света с работы, сломя голову. Семья её ждала. Муж, дети. Потом, когда девчата разъехались, да вдвоём они с Лешей остались, всё равно торопилась Света домой. А сейчас незачем бежать, незачем торопиться. Что толку слоняться по пустому дому? Свихнуться можно от тоски и одиночества.
До сорокового дня время пролетело неожиданно быстро. Вроде вот только схоронили Лёшу, вот только девять дней отвели, а уже сороковины на носу.
Опять суета, опять подготовка. Тётя Таня пришла помочь, да подруги. Оно конечно можно и в кафе отвести поминки, но как-то привычнее по старинке, дома.
Каждая женщина при деле, а языки свободные. Разговаривают бабеночки, перескакивая с темы на тему. Вроде и мероприятие грустное, а нет-нет, да и улыбнутся женщины, да рассмеются. И Света с ними улыбается.
Тётя Таня, как бы невзначай сказала, мол, ну вот, Светушка, сороковины отведем, и можно с вещами прощаться.
Опустились плечи у Светы, и улыбка с лица спала.
- Зачем, теть Таня? Не мешают они мне, пусть лежат, память ведь.
- Вот на память самое дорогое и оставь. Кружку любимую, ложку, вилку. А остальные вещи другим на память раздай, пусть тоже Лёшу нашего помнят люди. Какой тебе прок от вещей в шкафу? Какая от них память? Только моль кормить. То ли без тряпок ты не будешь Лешеньку помнить? Отдай, Таня, вещи. Не береди ты себе душу!
Марина на поминки приехать не смогла. Далеко, сильно не накатаешься. Юля, немного поворчав на сестру, всё же признала, что да, далеко, и дорого. Сговорились на том, что скоро отпуск, и весь отпуск проведёт сестра с семьёй у матери. Заодно и с огородом ей помогут.
Когда вечером после поминок Света позвала Юлю помочь, мол, пошли, дочь, вещи папины переберем , что отдать, что выкинуть, Юля удивилась. Ну ничего себе! А ведь как противилась мама, мол, пусть лежат. Видать правду говорят, что всему своё время.
Несмотря на то, что часть вещей Света отдала с лёгкостью, некоторые вещи отдавать отказалась наотрез.
- Мам, ну зачем тебе папин одеколон? Неужели ты им пользоваться станешь?
- Юль, а я им подушку буду брызгать. Разок пшикну, и вроде как родной запах.
Вздохнула Юля, и закатила глаза.
- А туфли его тебе зачем? А калоши эти старые? Будут стоять, а ты запинаться об них будешь.
- В калошах папиных я в сарай ходить буду, а туфли? Да пусть стоят, дочь. Я свои туфли рядышком поставлю, буду глядеть на них, и вроде не одна в доме. И куртка пусть висит.
За каждую вещь боролась Света, и всему находила применение. Штаны? Так зять летом приедет, чтобы добрые вещи не марать, в них ходить будет. И футболки пусть лежат.
Юля, закатывая глаза, говорила маме, мол, у зятя твоего одежда на добрую половину меньше папкиной. Ему в этих штанах закутаться надо будет. И футболки до колен.
Света только руками махала, мол, ну тебя, Юлька! Скажешь тоже!
С горем пополам разобрали вещи. Что раздали людям, что в бане сожгли. Наотрез отказалась Света вещи мужа на свалку отвозить, мол, будут валяться там.
Юля уехала домой, и Света осталась одна. Пошли деньки, потекли, как обычно. Дом- работа, работа-дом. Где подруги в гости забегут, где тётя Таня. Да и Света после работы навещала тётку. Всё веселее вдвоём. Чаю попьют, поговорят, планами поделятся.
Спасибо за внимание. С вами как всегда, Язва Алтайская.
Продолжение ниже по ссылке
.