Письмо седьмое.
Здравствуй, сынушка!
Как быстро идет время! Вот уже полтора месяца, как мы попрощались с тобой…А по сей день не верится, что это все с нами. И война не отпускает. И хочется запомнить каждое твое слово, каждый момент в твоей жизни…
27 февраля.
- Мама, привет!
Твой звонок застает меня за компьютером. Я радуюсь твоему звонку. Ты настроен очень позитивно.
- Мам, давай проверим карту. Должны были прийти деньги…Я продиктую тебе номер карты в сбере…
Я тороплюсь. Знаю, что время звонков у тебя ограничено. Пытаюсь войти в онлайн-сбер. Но ты успокаиваешь.
- Не торопись…
Вижу 195 тысяч. Ты говоришь, чтобы эти деньги я перевела себе. Перевожу. Сразу уточняю, на какие цели они предназначены. Ты просишь сорок тысяч перевести командиру взвода. Диктуешь номер телефона.
- Зачем?
- Так надо! На рации и обмундирование…
Я пытаюсь перевести командиру. Но сбер не дает это сделать, предупреждая, что перевод этому получателю невозможен, так как высокий риск мошенничества. Вы можете повторить операцию через 24 часа.
Я сообщаю это тебе. Ты даешь другой номер телефона – женское имя-отчество. - Это его жена, - попробуй перевести по этому номеру.
Пробую. Та же история.
- Сынок, я из этих денег переведу по 5 тысяч твоим детям. Ты не против?
- Конечно, нет! Но пытайся перевести еще с телефона брата, например.
Нет, все попытки бесполезны. Я предупреждаю тебя, сына, что это странно. Я никогда с этим не сталкивалась. Значит, этим людям одновременно переводят много людей.
- Ты точно уверен, что это не мошенничество?
- Мама! Как ты могла такое подумать?! – ты возмущен. – У нас здесь боевое братство. Мы все здесь – один за всех и все – за одного.
Из-за суеты с этими переводами мы не можем толком поговорить, хотя ты утверждаешь, что время у тебя есть.
- К нам приезжал генерал, мам. Рассказывал про переговоры предстоящие. Про то, что Трамп обещает закончить войну за 24 часа.
- Сказал, что возможно нам не придется воевать…
- Да дай-то Бог! – вырывается у меня.
- Мам, здесь все хорошо! Детский оздоровительный лагерь…
А я вдруг вспоминаю, что в лагере ты ни разу не был…Младший брат был. И не один раз. А ты – ни разу! Те самые девяностые? Или ты сам не хотел?
Ты звонишь дочери. Соня рассказала мне о вашем с ней последнем разговоре.
- Папа спросил, как у меня дела. Я сказала, что все хорошо. Хочу вот Мише подарок сделать…А он спрашивает, а что именно? – Открытку! Открытку – это хорошо! Я сам люблю открытки. Я спросила, как у него дела. Папа сказал, что все хорошо. Ему нравится. И сказал, что завтра уходит в бой…Я ему пожелала удачи. И сказала – пока, пока…
Следующий твой звонок – сыну.
- Сереж, привет! Как у тебя дела?
-Все хорошо, пап. В техникуме нормально. Скоро буду сдавать на права.
-Значит, надо машину покупать…Выбирай пока машину. Купим.
Потом папа сказал, что любит меня и всех нас. Просил передать всем привет. И сказал, что завтра уходит на боевое задание. И связи некоторое время не будет…
Ты тогда, сыночек, не знал, что это был твой последний разговор с сыном и дочкой. И связи с тобой больше не будет ни у кого. И никогда.
18 июля 2007 года.
Ты позвонил:
- Мам, у Ольги живот болит…
- Началось?
- Да нет, еще две недели!
- Но может быть и раньше. Я сейчас приду!
Звоню свахе – Олиной матери.
-Наташа, похоже, у Ольги начались схватки…Пойдем сходим к ним.
Сваха у меня хорошая. Мы понимаем друг друга с полуслова. Договариваемся, где встретиться, и шагаем вместе в гости к детям.
Ты встречаешь нас настороженно:
- Ольга говорит, что еще рано. Она не хочет идти в роддом. Не настаивайте, а то ее запрут туда и будет лежать… - ты готов защищать свою Олю даже от нас.
- Но, если схватки уже начались? Кстати, когда это началось?
- Еще утром, - Ольга говорит неохотно.
- Ничего себе! А уже восьмой час вечера. Оль, собирайся. Это не отменишь…
Ольга хмурится. Ей кажется, что еще рано. Но нехотя подчиняется и идет в душ, а ты, сынок, убеждаешь нас, что мы – перестраховщики. Запрут сейчас девчонку по такой жаре в больницу…
Мы со свахой пытаемся объяснить, что первые роды могут быть от нескольких часов до нескольких суток. Но они должны проходить под наблюдением медиков.
Ольга возвращается из душа, приводит себя в порядок, и мы все вместе отправляемся в больницу. Она находится в пяти минутах ходьбы. Мы со свахой идем сзади. Вы впереди. Вы по-прежнему убеждены, что мы поторопились. И обижаетесь на нас.
Твои сомнения уходят, как только Ольгу принимают в приемном отделении и сразу поднимают в роддом. Мы облегченно вздыхаем, что нам удалось довести роженицу до больницы и собираемся домой. Ты провожаешь меня. И бегом возвращаешься обратно. На часах уже десять вечера. Ты все это время будешь на коленях стоять перед окнами роддома и молится о благополучном родоразрешении. Полвторого ночи 19 июля в открытое окно роддома ты услышишь крик твоего новорожденного сына. И заплачет от счастья.
Ты прибежишь ко мне, когда уже начнет светать…В шесть часов утра тебе заступать на смену в пожарную часть. Смена длится сутки. Весь предыдущий день ты вместе со своей женой варил забор на заказ, подрабатывал. Ты варил. Ольга ждала тебя на скамейке рядом. Бессонная ночь в ожидании сына. Но самая главное – ты не успеваешь купить цветы!
- Мам, что делать? Я же приду только через сутки! И Ольга все это время будет без цветов, - ты волнуешься. Для тебя это важно!
Каюсь! Я предложила тебе срезать несколько роз с клумбы госпиталя, который находится прямо рядом с нашим домом. За окнами еще брезжит рассвет.
- Я попробую!
Ты возвращаешься счастливый с красивым букетом, быстро обрезаешь стебли и бежишь обратно в роддом. Время – уже пять часов утра. Через час тебе заступать на смену.
Акушерка в роддоме принимает букет и удивляется: откуда цветы? Жена только родила. И утро еще только начинается.
Но ты такой счастливый! Такой радостный…Убегаешь на смену, где о своей радостной новости расскажешь своим сослуживцам. У вас хороший, дружный коллектив. Работа тебе нравится. Вообще, я только недавно поняла, что тебе нравилось все, что связано с риском. А работа пожарного – это риск всегда.
28 февраля 2025 года. 19 часов.
- Мам, привет! Получилось перевести деньги командиру?
- Да, сынок! Получилось!
- На какую карту?
- На карту командира…
-Мам, ты ничего не думай. Это на рации и на обмундирование!
До твоего выхода на боевое задание оставалось 10 часов. Остаток вечера и ночь…Успели вы купить рации и обмундирование, сынок?
Как жаль, что последний наш с тобою разговор был практически полностью посвящен этому несчастному переводу, за который так беспокоился. Правда, кроме этого ты передавал всем привет. И был на такой волне позитива, что я, как дура, расслабилась…Я тогда еще не понимала, что больше не услышу твой голос. И это наш с тобой последний разговор.
Но только потом я пойму, что благодаря этому переводу у меня останется телефон командира и его жены. Потому что связи с тобой больше не будет. Никогда…А командир будет на связи.
Дорогие друзья! Никого не хочу напрягать своей бедой. Но писать письма сыну буду…Уж простите!