Дорога длинная, как чужая мысль. Машина барабанит по ямам — на заднем сиденье гремит старый термос, где-то за бортом разрастается июньский вечер.
Я ехала без цели — просто убегала от всего, что оставила на кухне, где опять подвяли лук и паутина тянет к себе тени забот.
На первом перекрёстке встречаю заторможенного котёнка — чужой, промокший, весь в грязи. У дороги — только волокна мятых пакетов и банальные поговорки “не лезь, оно не твоё”.
На этот раз я торможу не думая. Достаю остатки бутерброда, смесь ужаса и бессмысленной нежности. Маленький зверёк забирается к ногам как к подножью алтаря — голова в крошках, глаза доверчивые, но испуганные сильнее моих тревог.
Я торопливо устраиваю “столовую” прямо на обочине. Стелюсь курткой, высыпаю найденный в бардачке корм — да, я не знаю, что делать дальше, но знаю: сейчас этот комочек жизни — мой главный собеседник.
Спустя десять минут к нам медленно притормаживает микроавтобус с незнакомой парой. Рядом с женщиной — корзинка с пирожками (“по пути на дачу, останавливаться глупо, так ведь?”), глаза у обоих чуть настороженные и при этом трогательные.
Они выходят, присаживаются прямо рядом, не задавая лишних вопросов. Мы вместе ужинаем на земле: у меня чай, у них несъеденные начинки, у котёнка — новый дом… хотя бы на этот вечер.
***
Разговор не клеится привычными “откуда-куда?” — разговор сливается в мягкий, ночной. Кто-то шутит, кто-то поёт вполголоса забытые песни. Женщина вдруг рассказывает, что после крупных ссор всю жизнь уезжает именно так — чтобы не прятать нежность, а дарить её случайно встреченным людям.
Пирожки тают на языке, вечер медленно связывает нас простым согласием на тишину и ночную дорогу.
***
Поздно ночью, пряча усталого котёнка в коробке, слышу, как женщина тихо говорит напарнику:
— Видишь, иногда кухонька — не комната, не стол, не какие-то там плитки. Иногда — прямо тут, на обочине, пока не пожалеешь сохранить тепло.
***
Утром обочина пуста, как впервые вымытая чашка.
На солнце блестит фольга, остатки пирога, привычная дорожная крошка.
Я собираю свой маленький дом обратно в машину: плед пахнет костром, кружка отдаёт отголоски чужих разговоров. Котёнок спит, свернувшись прямо у педалей (дом всегда там, где тебя не прогоняют).
***
Возвращаюсь чуть другой: возможно, теперь мой дом — не кухня с посудой, а умение сесть рядом с любым человеком и не бояться отдать последний кусок.
“Кухонька на колёсах” снова выручила меня.
А вдруг — и кого-то ещё. Это уже не так важно.
***