Джон Рональд Руэл Толкин был не просто писателем и лингвистом — он был человеком с твёрдыми, а порой и радикальными взглядами, которые нередко шли вразрез с мнением его современников. При всей своей любви к языкам, культуре и истории античности, он испытывал глубокую антипатию к Римской империи. Это может показаться странным, особенно учитывая его преданность католической вере, уважение к латинскому языку и к самому городу Риму. Но Толкин разделял Рим как культурное наследие и Рим как имперский механизм. И ненавидел именно последнее.
Римские корни в Средиземье
Толкин был медиевистом, но влияние Рима в его произведениях заметно. Город Минас Тирит — явный оммаж Византии, «Нового Рима», с системой сигнальных огней, вдохновлённой римскими маяками. Легенда о падении Нуменора напоминает историю о разрушении Трои и бегстве Энея, основавшего Рим. Так же, как Элендил бежал с гибнущего острова, чтобы положить начало новому королевству.
Нуменорцы и их потомки, дунэдайн, завоевывали и колонизировали другие земли, как римляне. Они говорили на Вестроне — общем языке, эквиваленте латинского. Даже враги Гондора, использующие боевых олифантов, отсылают к пунийским войнам с участием Карфагена.
Все это — признание величия римской цивилизации, но и указание на её изъяны.
За что Толкин ненавидел империю
Толкин не ненавидел римлян. Он презирал саму идею империи. Идеологически он был локалистом — сторонником самобытных местных культур, традиций, языков. По этой же причине он критиковал Британскую империю и даже саму идею «Великобритании» как наднационального образования. Он любил Англию — не как часть империи, а как свой родной край, с её мифами, языком и культурой.
В письме своему сыну Кристоферу от 1944 года он писал, что, живя в эпоху Рима, остался бы верным гражданином, но при этом «ненавидел бы империю», сочувствуя свободной Галлии и даже карфагенянам. Он считал, что империи подавляют культуры, уничтожают мифологию и родные языки покорённых народов — именно те вещи, которым он сам посвятил всю жизнь.
Против империализма — за человечность
Испытав на себе ужасы Первой мировой войны, а затем наблюдая, как его сын участвует во Второй, Толкин остро чувствовал, к чему приводит стремление к доминированию. Он не ненавидел народы, будь то немцы или русские. Он презирал то, как империи превращают людей в инструмент власти, подменяют личную и национальную идентичность навязанной идеологией.
В письмах он выражал отвращение к британскому и американскому империализму в Азии. Он был патриотом, готовым защищать свою страну, но не поддерживал её захватнические амбиции. Как и в случае с Римом — он уважал культуру, язык и традиции, но был против машин подавления, которую несла с собой империя.
Толкин, латинский язык и католическая вера
Возникает вопрос: если Толкин любил местные языки, почему он так высоко ставил латинский? Ответ кроется в том, как он воспринимал сам латинский язык — как связующее звено между поколениями верующих, культур и эпох. Он не видел противоречия между локализмом и использованием латинского в церкви. Для него отказ от латинского был не актом освобождения, а угрозой утраты части богатства человеческой культуры. Ведь он ценил не власть Рима, а его язык, мифы и связь с древностью.
Вместо империи — мир местных культур
Толкин мечтал о мире, где Англия, Шотландия и Уэльс могут развиваться независимо, сохраняя свои уникальные особенности. Мир без «британскости», без глобального единообразия. Его идеал — не объединённая держава, а сеть культур, каждая из которых знает и помнит свои корни.
Таковы были убеждения человека, создавшего самый узнаваемый фэнтезийный мир XX века. Человека, который любил языки, мифы и людей — но ненавидел всё, что угрожает их исчезновению.
Теперь ты знаешь больше! Ставь лайк и подписывайся на канал, чтобы проводить время в Интернете с пользой!