Фабула:
Приговором Шуйского городского суда Б. осуждён по ч. 3 ст.303 УК РФ за фальсификацию доказательств по уголовному делу о тяжком преступлении защитником, и приговорен к лишению свободы на срок 2 года, в соответствие со ст.73 УК РФ условно, с испытательным сроком 2 года, с лишением права заниматься адвокатской деятельностью на срок 2 года.
Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Ивановского областного суда указанный приговор оставлен без изменения, апелляционные жалобы осуждённого и его защитников – без удовлетворения.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции указанное апелляционное определение отменено, уголовное дело в отношении Б. передано на новое апелляционное рассмотрение в Ивановский областной суд иным составом суда.
Из апелляционного определения Ивановского областного суда следует, что адвокат Б., являясь защитником обвиняемого ФИО10, осознавая, что несовершеннолетняя потерпевшая по указанному уголовному делу Свидетель № 5 не достигла возраста привлечения к уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, путём уговоров и оказания морального давления, убедил её дать на предварительном следствии и в суде по уголовному делу в отношении ФИО10 заведомо ложные, не соответствующие действительности показания в качестве потерпевшей в части неосведомлённости ФИО10 в момент вступления с ней в половой акт о её тринадцатилетнем возрасте, что несовершеннолетняя потерпевшая Свидетель № 5 под воздействием адвоката Б. и сделала при её дополнительном допросе следователем, а также при её допросе в судебном заседании при рассмотрении судом уголовного дела в отношении ФИО10 по существу.
Судебная коллегия указала, что сопоставив данные свидетелем показания как между собой, так и с иными исследованными по уголовному делу доказательствами, достаточно подробно проанализировав их, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу об отсутствии оснований сомневаться в достоверности изложенных Свидетель № 5 обстоятельств, предшествующих даче ею по уголовному делу в отношении ФИО10 не соответствующих действительности показаний, имеющих юридическое значение для решения вопроса об уголовной ответственности последнего.
Существенных противоречий, которые бы ставили под сомнение выводы о доказанности в отношении осуждённого предусмотренных ч.1 ст.73 УПК РФ обстоятельств применительно к предмету доказывания по ч.1 ст.307 УК РФ, и которые бы не были устранены при рассмотрении судом первой инстанции уголовного дела по существу, судебная коллегия в показаниях Свидетель №5 не усматривает.
Содержание данных свидетелем Свидетель № 5 как на предварительном следствии, так и в судебных заседаниях показаний и приведённая в приговоре их оценка судом позволяют прийти к выводу, что заведомо ложные показания по уголовному делу в отношении её знакомого ФИО10, в рамках производства по которому она являлась потерпевшей, даны ею именно в результате оказанного на неё адвокатом Б. целенаправленного «воздействия», «морального давления», который, воспользовавшись её несовершеннолетним возрастом и наличием у неё к ФИО10 «сильной любви», «манипулируя» этим, убедил её дать не соответствующие действительности показания, существенным образом улучшающие положение привлекаемого к уголовной ответственности лица. При этом указанное «воздействие» на неё со стороны осуждённого не являлось однократным, а носило систематический характер вплоть до дачи ею несоответствующих действительности сведений следователю и в судебном заседании.
В апелляционном определении отмечается, что отсутствие среди исследованных судом доказательств аудио и видеозаписей, на которых было бы зафиксировано оказание осуждённым на Свидетель №5 давления, об ошибочности вывода о виновности Б. в совершении предусмотренного ч. 1 ст. 307 УК РФ преступления не свидетельствует. Данный вывод основан на совокупности иных исследованных по уголовному делу доказательств, признанных достоверными и приведённых в обжалуемом приговоре, которые в своей совокупности являются достаточными для осуждения Б. по указанной норме уголовного закона.
Анализ данных свидетелями Свидетель №5, ФИО10 и признанных судом достоверными показаний позволяет прийти к выводу о том, что именно
форма построения адвокатом Б. беседы с обвиняемым ФИО10 в присутствии являющейся по уголовному делу несовершеннолетней потерпевшей Свидетель № 5 при безусловном осознании им явной заинтересованности последней в максимально благоприятном для привлекаемого к уголовной ответственности лица исходе дела и готовности потерпевшей для этого на любые зависящие от неё действия,
акцентирование осуждённым при предложении им вариантов развития событий как на «самый лучший и выгодный», чтобы потерпевшая «соврала насчёт возраста»,
фактически предопределили выбор указанных Б. вариантов, что опровергает доводы стороны защиты, сводящиеся к утверждению об исключительно самостоятельном, никоим образом не обусловленном воздействием осуждённого, решении Свидетеля № 5 осуждённым изначально определено и конкретное содержание заведомо ложных показаний Свидетель №5, которые ей надлежало дать впоследствии следователю и в суде при допросах в качестве потерпевшей по уголовному делу в отношении ФИО10.
При этом систематическое, целенаправленное, носящее психологический характер воздействие в целях дачи Свидетель № 5 заведомо ложных показаний оказывалось на неё осуждённым вплоть до фактического достижения данных целей.
Содержание вышеупомянутого воздействия, о котором в своих показаниях сообщает свидетель Свидетель № 5, позволяет прийти к выводу о том, что оно было направлено, в том числе как на преодоление возможных сомнений свидетеля в совершении ею вышеуказанных действий, так и на поддержание у неё решимости совершить последние, то есть, помимо прочего, носило и характер уговоров.
Выводы о переквалификации:
Судебная коллегия указала в определении, что данная судом первой инстанции указанным преступным действиям осуждённого юридическая квалификации по ч. 3 ст. 303 УК РФ как фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком преступлении защитником является ошибочной. В этой части доводы жалоб стороны защиты заслуживают внимания.
Объективная сторона предусмотренного ст. 303 УК РФ преступления характеризуется активными действиями, выражающимися в подделке или фабрикации вещественных доказательств, протоколов следственных действий, собирании и представлении доказательств, не соответствующих действительности. Таких действий Б. не совершалось, что исключает возможность юридической квалификации его деяния по указанной норме уголовного закона.
Вышеизложенные фактические обстоятельства преступного деяния осуждённого свидетельствуют о том, что Б. совершены заведомо ложные показания потерпевшей Свидетель № 5 в ходе досудебного производства по уголовному делу в отношении ФИО10 и в судебном заседании при рассмотрении данного уголовного дела судом по существу.
В результате оказанного на неё Б. воздействия несовершеннолетней потерпевшей Свидетель № 5 даны заведомо ложные показания до достижения ею возраста привлечения к уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, о чём осуждённый был бесспорно осведомлён. Тем самым Б. указанное преступление совершено посредством использования лица, не подлежащего привлечению к уголовной ответственности за него в силу возраста.
При таких обстоятельствах преступное деяние Б. судебная коллегия квалифицирует по ч. 1 ст. 307 УК РФ как дача заведомо ложных показаний потерпевшей в суде и в ходе досудебного производства. Принимая такое решение, судебная коллегия исходит из положений ч. 2 ст.3 3 УК РФ, учитывая при этом и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, приведённые в п.42 постановления от 1 февраля 2011 года № 1 «О судебной практике применения законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних».
Судебная коллегия отметила, что изменение приговора в указанной части никоим образом положение осуждённого не ухудшает, равным образом и не нарушает его право на защиту. Образовавшие в содеянном состав предусмотренного ч. 1 ст.307 УК РФ преступления действия Б. как вменялись ему в вину органами предварительного следствия, так и приведены в приговоре при описании события преступления. По фактическим обстоятельствам содеянного преступное деяние осуждённого существенного изменения не претерпело. Более тяжким преступление, предусмотренное ч.1 ст.307 УК РФ, нежели ч.3 ст.303 УК РФ, не является.
Фактические обстоятельства преступного деяния осуждённого судом первой инстанции в обжалуемом приговоре приведены в объёме, достаточном для вывода о событии преступления, уголовная ответственность за которое установлена ч. 1 ст. 307 УК РФ.
По результатам рассмотрения дела приговор Шуйского городского суда в отношении Б. изменен. Действия осужденного переквалифицированы с ч. 3 ст. 303 УК РФ на ч. 1 ст. 307 УК РФ, с назначением ему за совершение данного преступления наказание в виде штрафа в размере 30 000 рублей.
В соответствии с ч. 8 ст. 302 УПК РФ от назначенного наказания Б. освобожден на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования. (Апелляционное определение. Дело № 22-405/2025)