Святые непоседы: детский божий десант и – ни одной разбитой коленки
Царица с патриархом сбили пять групп быстрого реагирования для духовной помощи семьям, в которой стали рождаться просветлённые дети.
Спецназ доброты с тортом
Роддомам было вменено в обязанность сообщать сельскому или городскому начальству о появлении детей с родинкой на груди в виде крестика. А те уже оповещали московский Комитет матерей святых.
Первая весть прилетела из Челябинска. Старенькая акушерка баба Шура, переворачивая новорождённого, ахнула: «Батеньки, да у него ж на груди крестик нарисован!»
Никто тогда ещё из простого народа не предполагал, что это начало грандиозного небесного проекта. Через неделю к семье уже мчалась группа духовного реагирования на сверхскоростном бело-голубом вертолёте с иконой Казанской Божьей Матери на борту.
Внутри были – руководитель отряда Бажена Огнева, психолог Лазарь, священник Викентий и… торт. Да, приготовленный кремлёвскими кондитерами из нежнейшего суфле с маскарпоне, ягодами и мёдом.
– Потому что, – как объяснила Марья, – родителей сакрика нужно заранее подсластить, ибо испытание их ожидает нешутейное.
И вот свершилось!
Один за другим повалили рождаться меченые: удивительно гармоничные дети с крестообразными родинками на груди, плече, запястье.
Команды выезжали на места для знакомства с пришельцами из рая, для постановки их на учёт, разъяснительной работы c родителями, соседями, местными властями, для снабжения их литературой и инструкциями, а также контактами с КМС.
Огнев считывал информацию о ребёнке по видео и давал ценные указания, что конкретно именно этому чаду жизненно необходимо.
А нужны им были всегда: храм или монастырь в шаговой доступности, библиотека святоотеческой литературы и соответствующий круг общения.
Со временем несметный рой этих светоносных детей дал миру удивительных людей – мудрых провидцев, гениальных творцов искусств, учёных-проламывателей стен, великих духовных наставников и хранителей мироздания.
Их сердца были обращены к Богу, а мысли – к заботам о людях и всего тварного сообщества.
Как живые мосты между небом и землей, они тонко чувствовали Божий замысел о человеке и стремились воплотить его с трогательной точностью.
– Знаешь, Святик, мне каждого из них хочется усыновить! – вещала Марья мужу, обливаясь слезами, после очередной встречи с сакриком. – Они как деревья. Корнями обращены к земле, а ветвями – к небу. Живут в двух мирах сразу. И если прислушаться, в их простых словах слышится тот самый шёпот листвы, что когда-то рассказывал Божьи секреты Адаму в раю…
– Да уж, так и вижу, как ты отчитываешь чертенят, которые осмелились чихнуть в сторону твоих подопечных.
И вот уже пошли гулять по миру истории о сакриках, от которых все расширяли глаза.
Чудо в песочнице
В Красноярске четырёхлетняя Алиса устроила «хлебное чудо». На прогулке она слепила из песка кулич, пошептала над ним – и песок превратился в настоящую беленькую вкусную просфорку. Она её предложила кому-то, другие дети, естественно, тут же потребовали “ещё булок”! Пришлось Марье срочно вводить «Правило пяти хлебов»: сакрикам творить не больше одного чуда в день!
Малолетний экзорцист
Бабушка двухлетнего святого малыша Егорки из Новосибирска рассказала, что внук перепутал экзорцизм с массажем и «изгнал» из деда радикулит, а из неё васкулит. И теперь, пока родители на работе, они бегают наперегонки с внуком в прятки.
А сверстник Егорки из Рязани Липатий “изгнал” из холодильника поломку. Мастера не могли устранить, а малыш погрозил агрегату пальцем, из него что-то выскочило, и устройство заработало.
Специалист по воде
Папаша из Вологды пожаловался Марье:
– Сынок третий год всю воду подряд в святую превращает! Все кругом этой микстурой от гастрита и насморка эффективно лечатся. С утра очередь у подъезда.
Царица, не моргнув глазом, посоветовала:
– Разбавляйте чаем. Пусть чудесит, но лучше по расписанию и только по делу, чтобы энергию зря не переводил!
Домовёнка перезагрузили
В Краснодаре трёхлетняя Луша с крестообразной отметиной завела дружбу с домовым.
– Он печеньки воровал, – объяснила малышка. – Я ему сказала, что так нельзя. Теперь он у нас полы моет и поливает цветы там, где я не достаю.
В Питере малышка Сонечка перевоспитала домовёнка. Родители неделю не могли понять, кто подкладывает конфеты в кроватку. Оказалось – местный дух, живущий в кладовке между мешками с сахаром и мукой.Теперь он перестал пугать кота и гладит пелёнки, а ещё в мгновение ока отыскал все потерянные вещички, которые сам когда-то стянул и спрятал. В благодарность Софья оставляет ему молоко… в своей любимой чашке. «Ну а что? Он тоже хочет жить!»
Буря? Давай, до свиданья!
В Приморье трёхлетний Елисей, увидев, как над селом сгущаются грозовые тучи и надвигается страшный ливень, топнул ножкой и строго сказал:
– Нет! Мама бельё сушит!
Тучи буквально разорвались пополам и с двух сторон обошли деревню стороной. Метеорологи в недоумении развели руками: «Антициклон откуда-то нарисовался? Или что-то сверхъестественное?»
Родители позже признались: «Теперь, если на пикник собираемся, сначала с Елишей согласовываем».
Озеро? Ушло и вернулось!
В Карелии трёхлетняя Катенька, гуляя с родителями у озера, вдруг закричала:
– Там дядя тонет!
Взрослые ничего не видели, но девочка настойчиво тянула маму к воде. Через минуту озеро… начало мелеть на глазах. Вода уходила, как в скважину, обнажая дно. И правда – в иле барахтался рыбак, который упал с лодки и запутался в водорослях. Когда его вытащили, озеро снова наполнилось.
– Теперь я боюсь её на море везти, – честно признался папа.
Лесной пожар? Уже нет!
На Брянщине, где лес охватило огнём, пятилетний Проша вышел на крыльцо, поднял руки и сказал:
– Хватит!
Огонь погас – не как от дождя, а будто упал и умер. Пожарные, добравшись до места, нашли чёткую границу между гарью и зелёным лесом, словно красного петуха остановила невидимая стена.
– Мы думали, он святой водой лес облил. А он одно словечко сказал! – шёпотом поведал СМИ начальник бригады.
Ливень? В трубочку!
Во Владивостоке во время внезапного ливневого наводнения четырёхлетняя Милаша подняла вверх соломинку от сока и дунула в неё. Дождь… свернулся в узкую струю и ушёл в землю, как в дренаж. Улицы высохли за минуту.
– Теперь, если гроза, мы ей сок даём – чтоб трубочка при ней была, – смеясь, сообщила Марье мать.
Мальчик и послушное море
Пятилетний Ярослав из Мариуполя вывел родителей на пляж Азовского моря. И тут на них понеслась высоченная нагонная волна высотой с дом. Ярик поднял ручонку и твёрдо приказал:
– Замри!
И море на несколько минут стало стеклянным. Семья отбежала в укрытие, и только тогда мальчик крикнул:
– Отомри!
Рыбаки, заранее готовые к шторму, в изумлении смотрели, как вода минут пять стояла стеной, не подступая к берегу.
– Ну что, папа, теперь купаемся? – спросил мальчик, когда цунами рассыпалась.
С тех пор местные шутят: “Если Ярик на пляже – можно шторма не бояться”.
Футбол не ждёт
Четырёхлетний Лукас в Бирмингеме, где дождь идёт чаще, чем светит солнце, возмутился, когда ливень помешал его первой футбольной тренировке. Он топнул ногой и сказал:
– Нет! Я играю!
Тучи разбежались ровно над полем, оставив сухую траву, а точно за периметром дождь продолжал лить как ни в чём ни бывало. Тренер, открыв рот, долго не мог произнести ни слова, потом выдавил: “Ну и ну!”
Все посчитаны и завизированы
...Они росли не по дням, а по чудесам – эти мальчишки и девчонки с небесными глазами.
Одни становились тихими светочами, чьи молитвы производили невидимую миру работу. Другие – весёлыми провидцами, умевшими разглядеть Божий промысел даже в детских шалостях. Но всех их объединяло одно: лёгкость, с которой они носили в себе целые вселенные – и при этом оставались понятными каждому щенку и воробью.
Им не было голодно, холодно, одиноко, больно или страшно. Всех этих испытаний они нахлебались в прошлых воплощениях. В материальном плане у российцев было с избытком хорошо: каждая семья владела благоустроенным жильём и землёй для приложения рук. Главы семей трудились на достойно оплачиваемых, любимых работах, а на детей выдавались нехилые пособия. Так что к нашествию сакриков вскоре все адаптировались.
Марья то и дело выскальзывала из рук царя и моталась по планете, стараясь охватить своим вниманием божьих посланцев, согреть теплом своей души, убедить, что на земле их ждали и очень им рады.
И наконец наступило время, когда все сто сорок четыре тысячи святых воплотились в телах.
Они были посчитаны, внесены в реестр, с каждым была установлена телепатическая связь. К любому из них, кто нуждался в помощи, немедленно мчалась группа быстрого реагирования.
Марья носилась с этими богоданными чадами, как наседка с цыплятами. Переживала за них несусветно. Ей необходимо было сохранить каждого в целости и сохранности. Все они немедленно получили от неё тысячелетний ресурс жизни.
Родители святых детей часто звали царицу и патриарха – опытных наперсников подобных уникумов – стать крёстными отцом и матерью своих отпрысков. И те охотно соглашалась. И таких духовных чад у них постепенно набралось много тысяч.
Андрей окончательно успокоился, вошёл в прежнюю форму и даже волосы у него вновь стали пшеничными. Они виделись только в окружении людей, но старались не смотреть друг на друга.
Марья прятала от него глаза, чтобы не заплакать. Андрей общался с ней ровно и доброжелательно, как и со всеми людьми на планете. Правда, глядел в сторону или поверх головы. Они, не сговариваясь, перешли на положение друзей и мужественно в этом статусе держались.
Степной детектив
Однажды они оказались в степной деревушке, где на свет появилось новое дивное дитя. Поздравили родителей, пообщались с ними, подарили гаджет с готовыми методическими записями на все случаи жизни младенца, финансовую карту на приличную сумму и всячески их ободрили.
Валерий и Степанида накрыли стол, угостили столичных гостей наваристым борщом, ну и огурцами и помидорами с огорода. А затем пригласили прогуляться по равнине.
Степь пестрела цветами. Среди островков сизой молочайки, седого ковыля и ажурных шаров перекати-поля царили огненные маки. Их скопления тянулись обширными красными языками от горизонта до горизонта.
Андрей тепло попрощался с хозяевами, и те вернулись домой. А они с Марьей двинулись по бездорожью, перелетая через ручьи и овражки, обходя или перешагивая через гнёзда жаворонков, орлов и дроф. Наконец остановились возле идеально круглого кургана.
Андрей поводил рукой, и от холма отвалился пласт дёрна вместе с корнями и дождевыми червями, открыв металлическую дверь.
Он взял Марью за руку, щёлкнул пальцами, дверь со скрипом отворилась. Изнутри пахнуло свежераскопанной землёй, прелью и ещё чем-то до дрожи знакомым.
– Милости прошу, твоё величество.
– Андрюш, я этот запах могильный не переношу. Забыл, что ли? Меня же однажды закопали живьём.
– Это тоже своего рода усыпальница, но не человеческая. Здесь спит дух степи. Идём знакомиться. В этих местах мы будем возводить новые поселения, надо испросить дозволения.
Марья прижалась к Андрею, и они вошли в тёмный коридор, который через несколько шагов резко пошёл под уклон и затем стал отвесным.
Андрей завис и удержал Марью от падения, а затем они мягко приземлились на гладкий пол. Он провёл ладонью по лицу Марьи, и у неё открылось ночное зрение.
Она увидела пустой зал идеально круглой формы. Никакой мебели, предметов обихода. Лишь в центре стояла ваза. Или кувшин. Они подошли к этой посудине и стали ждать. Внезапно кувшин затрясся и из него показалась голова некоего заспанного существа. Оно было преуморительным – напомнило Марье сказочного купца из «Аленького цветочка».
Андрей почтительно склонил голову, Марья сделала реверанс. Существо на неизвестном языке что-то пролопотало. Огнев послал ему телепатему, и в голове Марьи зазвучало:
– Чем обязан вторжению прекрасных созданий?
Андрей ответил солидно и очень серьёзно:
– Прекрасные создания благодарят величественного духа степи за столь изящный и ненавязчивый эпитет. Со своей стороны отвечаем: у нас есть очень важное дело к изумительно прекрасному и добрейшему духу.
Существо полностью вылезло из вазы и оказалось вполне себе симпатичным субъектом на двух кривоватых то ли ногах, то ли лапах. Он пробежался по залу, и вмиг у одной из стен появились тахта, стол, стулья и даже шкаф.
– Присаживайтесь, любезные создания. У меня до вас были слизни, пришлось убрать мебель, а то бы они её извазякали. Итак, я навостряю свои слушательные органы перед столь редкими гостями. Последние люди были у меня – м-м-м, не помню, когда.
Андрей рассыпался в приятных выражениях, похвалив два известных ему сокровища хозяина кургана: великолепный цветочный ковёр снаружи и тонкой работы холм, словно вычерченный циркулем. А затем приступил к главному.
– Многоуважаемый дух, в таком красивом месте мы хотим поселить добрых и светлых людей, которые будут беречь твои сокровища и приумножать. Мы называем их святыми, потому что они неустанно хвалят Создателя мира. Вот явились к тебе испросить твоего соизволения.
Дух немного помолчал, огладил то ли лапой, то ли ногой свои пышные усы и важно ответил:
– Много раз люди приходили на мою территорию и захватывали её. И где они сейчас? Давно сгнили. Я захватчиков не терплю. Сколько их тут перебывало! Целые армии упокоил! Вы пришли как просители, мне лестно. И я дам вам шанс. Стройте городища и селитесь, а я буду присматривать за жителями. Пыльные бури на них спускать не буду, древние болезни через зверей не нашлю, буду вовремя чередовать дожди и вёдро. Но если хоть один житель мусорить начнёт – я на него нашлю сны про тараканов!
Марья прыснула. Старик в кафтане в ответ улыбнулся:
– Лучше смеяться, чем пугать. Последние гости, когда увидели мои усы, заорали «Лох-несское чудовище!» и замуровали вход.
Андрей опять рассыпался в любезностях и витиевато поблагодарил хозяина за дружественный приём. В качестве подарка предложил радушному хозяину самоцветный свисток – чтобы вызывать дождь без лишних телодвижений.
Марья добавила банку малинового варенья:
– Для настроения! У вас тут с этим – негусто.
– Ой, негусто, прекраснейшая. Скукота тут у нас! Но мы привычные.
Затем владелец здешних мест предложил визитёрам угощение: минеральное блюдо из разноцветных студенистых сгустков. Андрей и Марья откушали их и остались под большим впечатлением: еда напоминала манную кашу.
Тёплая беседа под стрёкот цикад
Вернулись они на поверхность земли ближе к вечеру. Пошли куда глаза глядят – далеко-далёко.
В одном месте Марья засмотрелась на гнездо коростеля в люцерне и споткнулась. Андрей подхватил её – и оба вдруг покатились по небольшому склону и обсыпались красными лепестками.
– Это ответный юмор нашего друга из кургана! – засмеялась царица, выплевывая стебель пижмы. – Нам сейчас все пять групп быстрого реагирования понадобятся!
Андрей взмахом руки уложил ковыль в виде перинки, и они с Марьей уселись на неё.
– Как же хорошо с тобой, Андрюш. Твоя душа так светло резонирует с мирами. Ты уважаешь все тварные синклиты и с ними на дружеской ноге. Мило контактируешь с представителями как материального, так и потустороннего миров. А они в ответ почитают тебя.
Огнев покусал травинку и вдруг притянул Марью к себе.
– Но из этого круга контактов изъята ты, которая нужна мне больше всех. Есть предложение.
– Какое?
– Давай заблудимся в этих степях!
– Нас найдут в три щелчка... И опять сразу трём людям станет плохо.
Андрей снял пиджак, расстелил его, пересадил Марью на него.
– Я всегда умел себя контролировать, милая. Как опытный, хорошо обученный боец умел говорить себе «стоп»! Но встреча с тобой на мосту, а потом в универе сорвала стоп-кран. Когда я с тобой наедине, то хочу только одного: обладать моей любимой.
Он растянулся в ковылях во весь свой богатырский рост, сцепив руки у себя под головой. Марья прилегла рядом.
– Что же делать, Андрюшенька?
– Ты обещана мне за моё терпение. Что ж, буду терпеть. Хорошее всегда вознаграждается сторицей.
– Думаешь, я не постарею?
– Хочу стареть с тобой вместе. Хочу ходить с тобой в обнимку и глядеть тебе в глаза, в родственную мне душу. Марья, это уже не изменить. Чем только я ни пытался оторвать себя от тебя, миленькая. Женщин и девушек рассматривал, думал, что-то внутри ёкнет. Фиг!
Марья насторожилась. Червячок ревности укусил её в сердце.
– Много их до сих пор вьётся вокруг меня. Элитные, породистые, умницы и красавицы. Но все – чужие. Не моё! Я мог принудить себя кого-то поцеловать. Но не захотел. Не вкусно. Не тянет! А тебя целовал без конца и всё равно мне было мало! Что же это за такое, Марья? Никакому анализу эта непонятка не поддаётся!
Она хмыкнула и засмеялась.
– Ты чего?
– Жалко тебя до судорог, Анд, и в то же время приятно. Виновата, наверное, я. Потому что люблю тебя и не отпускаю. А разлюбить не могу.
– Но ты и Романова любишь!
– Романовым я больна. Одержима им. Это что-то из области кармических отработок. Когда я жила с тобой, то была наполнена твоей золотистостью. Ты вливал себя в меня вёдрами, потому что тебя очень много. Но на дне моей души пряталась побитая собачонка моей несчастной любви к Романову и тихонько скулила. Если бы Свят зажил своей автономной жизнью, то собачонка умолкла бы. Но как только он появляется на пороге и подзывает меня, эта шавка превращается в громадного пса и начинает грызть моё нутро!
Огнев с любопытством слушал, вертя в пальцах ковылинку.
– Романов имеет надо мной неограниченную власть. Я схожу по нему с ума.А ты, наоборот, постоянно вправляешь мне мозги. С тобой я хорошая и правильная. Потому что ты такой, а я отсвечиваю. А с ним я становлюсь вредной. Это какая-то изощрённая форма мести, что ли.
Она прерывисто вздохнула:
– Он ведь мог тогда, когда придушил меня, вцепиться в папашу и не дать его гориллам увезти моё бездыханное тело в лес. Должен был лечь на дороге и не позволить свершиться ужасному. Ну да, был пьян. Но не мёртв же!
Андрей обнял её, затрясшуюся от рыданий.
– Марья, я давно махнул рукой на попытки что-то понять и объяснить. Предпочитаю следовать императиву Господа нашего Иисуса Христа – радоваться здесь и сейчас. Жить, как птичка. Поклевала, пощебетала, полетала – спасибо! Вот мы лежим в степи после удачных переговоров со здешним всесокрушающим духом, я смотрю на твою красивую мордашку – и я счастлив. А этот благодушный на вид старичок – очень даже свирепый, если что не по нему! Мы лежим на тоннах костей кочевников, путешественников, купцов, воинов, строителей, расхитителей курганов, охотников, к которым наш знакомый дух был не расположен. А нас он принял на высшем уровне и даже угостил минералами.
Он притянул Марью и поцеловал. Она тут же спеклась.
– Андрей, умоляю, не надо, – дрожащим голосом попросила она. – Свят всё узнает и разъярится.
– Поздно, Огнев уже в огне.
– А наш знакомый дух не рассердится?
– Ну так случки здесь совершаются непрерывно. Звери, птицы, насекомые.
Стрекот цикад, кузнечиков и сверчков уже слился в громкий хор. Сумерки понемногу опускались на степь и готовились укрыть её серым покрывалом. Кругом зашуршало, запищало, забегало. Марья села и решительно отвела руки Андрея от себя.
– Солнышко, не обессудь, но – нет! Я тебя люблю сильно, но пока я жена Романова, грешить больше не намерена.
И она, погладив его по мягким пшеничным волосам, исчезла.
Андрей посидел ещё немного в одиночестве, поднял пиджак, отряхнул его от муравьёв и козявок и метнулся к себе в "Кедры".
А Марья, упав в объятья мужа, в красках рассказала ему о визите к степному хозяину.
– Твой коллега из кургана очень падок на лестное обхождение и комплименты.
– Да, мы, властители, такие…
На душе у неё было легко и незапятнанно. Она честно смотрела в глаза Романова, а он сиял.
Потому что точно знал, что его жена только что дала отпор могущественному магу Андрюхе Огневу. Лёд тронулся.
Продолжение Глава 205.
Подпишись, если мы на одной волне
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская