Художественный рассказ на основе некоторых исторических фактов
Апрель 1943 года выдался холодным. Сырой ветер пронизывал насквозь, но Ефим Гехман не обращал на это внимания. Военный корреспондент "Красной Звезды" привык к полевым условиям за два года войны. Его потрепанная планшетка была полна записей, от которых холодело в груди сильнее, чем от промозглого воздуха Калининского фронта.
В блиндаже медсанбата тускло горела керосиновая лампа. Молодой военврач с воспаленными от недосыпа глазами говорил тихо, постоянно оглядываясь на дверь:
— Понимаете, товарищ корреспондент, я уже не знаю, что писать в диагнозах. По всем канонам — дистрофия. Но как напишешь такое на фронте? Будто из блокадного Ленинграда бойцы... А они просто голодные. Вот, смотрите.
Врач отвернул серую простыню. На койке лежал молодой боец, кожа да кости, глаза запавшие, лицо осунувшееся.
— Третья неделя пошла, как его к нам привезли. А таких у меня половина палаты. И каждый день новых привозят.
Гехман записывал, чувствуя, как внутри нарастает гнев. За последние десять дней он объехал несколько частей 43-й армии и везде видел одно и то же: измождённые бойцы, которые едва держались на ногах. В котлах — жидкая баланда с редкими крупинками крупы. О мясе бойцы вспоминали как о чём-то из довоенной жизни.
— Доктор, но ведь нормы довольствия для фронта утверждены, продукты выделяются, — Гехман листал свою записную книжку. — По бумагам всё идёт по плану. Куда же девается еда?
— Вы бы поговорили с начальником продовольственной службы полка. Только осторожнее, он человек подневольный, — врач снова бросил взгляд на дверь. — Тут знаете как: все всё видят, но молчат.
Конференция военных медиков проходила в штабе армии. Десятки врачей собрались, чтобы обсудить лечение бойцов с признаками истощения. Но само слово "истощение" звучало редко — его заменяли другими словами: "пониженная боеспособность", "временное ослабление организма".
Гехман сидел в углу, делая пометки. Когда объявили перерыв, он решился. Подойдя к начальнику тыла генерал-майору Смокачеву, корреспондент представился и спросил:
— Товарищ генерал, хотел обсудить с вами вопрос питания личного состава. Есть ли возможность улучшить рацион? В частях много бойцов с...
Смокачев не дал ему закончить. Массивное лицо генерала побагровело, на шее вздулась вена.
— Вы кто такой, чтобы указывать армейскому командованию, что обсуждать?! — прогремел он так, что разговоры в зале мгновенно стихли. — Командование само знает, как организовать снабжение. Не нравится кухня — можете подавать рапорт о переводе на другой фронт!
— Но, товарищ генерал, речь идёт о здоровье бойцов...
— Вон отсюда! — Смокачев указал на дверь. — И чтобы духу вашего здесь не было!
Оказавшись в коридоре, Ефим прислонился к стене. В голове пульсировала одна мысль: "Так вот в чём дело. Они знают. Все знают — и молчат".
Москва встретила Гехмана привычным военным напряжением. В редакции "Красной Звезды" было шумно — стучали пишущие машинки, звонили телефоны, курьеры сновали с папками.
Главный редактор Давид Ортенберг выслушал доклад Гехмана, не перебивая. Только желваки на скулах ходили ходуном, да пальцы постукивали по столу.
— У тебя доказательства есть? — спросил он, когда Ефим закончил.
— Есть, товарищ полковник. Показания врачей, данные госпиталей, фотографии бойцов. И ещё вот это, — Гехман положил на стол потрёпанную тетрадь. — Записи интенданта из 384-го полка. Он вёл двойную бухгалтерию. Что приходило на бумаге и что доходило до кухни. Разница — в разы.
Ортенберг пролистал тетрадь, глаза его сузились.
— Знаешь, что с тобой сделают, если мы ошибёмся? — спросил он тихо.
— Знаю. Но мы не ошибаемся.
Главред помолчал, потом решительно поднял трубку телефона:
— Соедините меня с товарищем Поскрёбышевым. Срочно.
***
Анастас Микоян прибыл на Калининский фронт без предупреждения. Член ГКО, нарком внешней торговли, отвечавший за снабжение армии, он появился в расположении 43-й армии с группой проверяющих. Приказ был прост — проверить всё, от складов до солдатских котелков.
Три дня комиссия работала, не покладая рук. Допрашивали интендантов, проверяли накладные, инспектировали склады. На четвёртый день Микоян улетел в Москву, увозя с собой папки документов и тяжёлые мысли.
24 мая 1943 года в Кремле состоялось экстренное заседание Государственного Комитета Обороны под председательством Сталина. В маленьком зале собрались высшие руководители страны. Микоян докладывал, опираясь на факты, цифры, свидетельства.
— ...таким образом, товарищ Сталин, факты, изложенные корреспондентом Гехманом, полностью подтвердились. На Калининском фронте, в частности в 43-й армии, выявлены преступные злоупотребления. Продовольствие, выделяемое для бойцов, разворовывалось и перепродавалось. В результате солдаты получали лишь малую часть положенного довольствия, что привело к массовым случаям истощения.
Сталин медленно расхаживал вдоль стола, попыхивая трубкой. Лицо его было непроницаемо, но все присутствующие знали — Верховный в ярости.
— Что особенно тревожно, — продолжал Микоян, — командование армии знало о ситуации, но бездействовало. Более того, генерал-майор Смокачев активно препятствовал расследованию и пытался запугать корреспондента.
Сталин остановился:
— Получается, товарищи, что командиры и особисты Калининского фронта, зная о происходящем, хранили молчание, — он обвёл взглядом присутствующих. — И высшее командование страны смогло узнать о ситуации только через корреспондента газеты. Это не просто халатность, это преступление против Красной Армии и советского народа.
Решение ГКО было единогласным. Генерал-майор Смокачев снимался с должности и отдавался под суд. Проверки распространялись и на другие армии Калининского фронта.
***
Военный трибунал был скорым. Смокачев сидел с каменным лицом, слушая приговор: 5 лет заключения условно. По военному времени — почти милость. Его перевели с понижением в 12-ю армию, где он стал всего лишь начальником тыловых служб. Такая же участь постигла начальников тыла 43-й и 39-й армий.
Генерал-майора Люхтикова, руководившего тылом в 39-й армии, отправили командовать сначала стрелковой бригадой курсантов, а затем 145-й стрелковой дивизией под Витебском — с повышенного кресла тыловика прямиком на передовую.
***
Трибунал вынес приговор, но многие сочли такое решение слишком мягким.
— Как думаешь, почему его тогда не расстреляли? — спросил Гехман Ортенберга, уже после Победы. — За такое преступление...
Ортенберг достал из сейфа папку и положил перед корреспондентом:
— Читай. Это был не первый такой случай.
В папке лежал приказ № 0522 от 27 июня 1942 года с грифом "Секретно". Документ содержал решение трибунала по Западному фронту.
— Западный фронт, 50-я армия, — пояснил редактор. — Там была похожая история. Только закончилась иначе.
Гехман погрузился в чтение. В приказе говорилось об осуждении высокопоставленных начальников тыловых служб 50-й армии. Трибунал выявил вопиющие нарушения: значительные перебои с поставками продовольствия и фуража, отсутствие зимнего обмундирования у бойцов. Дополнительно тыловикам вменялось в вину, что они не подготовили армейские дороги к весенней распутице, что еще больше затруднило снабжение передовых частей.
— Начальник службы тыла генерал-майор Сурков... приговорен к расстрелу, — вслух прочитал Гехман. — Военный комиссар Нарышкин, полковник Комлев — тоже к расстрелу...
— Читай дальше, — кивнул Ортенберг.
— Захарьев, начальник продовольственной службы... военинженер Самошенков, командир автодорожного отдела... военинженер Хохлов, ответственный за выпечку хлеба... все приговорены к десяти годам с отсрочкой до конца войны и направлением в штрафные части.
Гехман перевернул страницу и увидел дополнение:
— "Военная прокуратура опротестовала приговор... дело пересмотрено военной коллегией 30 июня 1942 года... Вина подтверждена, но расстрел для трех осужденных заменен на 10 лет лагерей с отсрочкой... вместо лишения свободы — трехмесячный срок в штрафном батальоне..."
Он поднял взгляд на редактора:
— Они отделались штрафбатом? За такое?
— Война, Ефим, — повторил Ортенберг. — На фронте каждый опытный командир на счету. К тому же, — он постучал пальцем по бумаге, — взгляни на последний лист.
Гехман перелистнул документ:
— "Генерал-майор Сурков после отбытия наказания восстановлен в правах, возвращены звание и награды. Продолжил службу в той же должности, но в 60-й армии. В последующем представлен к семи орденам и медалям..."
— Вот тебе и ответ, — Ортенберг забрал документы. — Дали человеку искупить вину кровью. И не только ему — Нарышкин и Комлев получили по четыре награды за оставшееся время войны, Самошенков — три. А главное — система заработала. Тыловики поняли: воровать можно, но меру знать надо. Бойцы должны быть накормлены.
— И вы считаете это справедливым? — Гехман не скрывал возмущения.
— Справедливость и война — понятия несовместимые, — вздохнул Ортенберг. — Но пользу ты принес огромную. Тогда на всех фронтах шли проверки. Интенданты тряслись за каждый грамм тушенки. А это значит — боец будет сыт. И будет воевать лучше. И выжить у него больше шансов.
***
Через месяц, тогда в 1943, Гехман снова был на фронте, только теперь уже на Курской дуге. Пробираясь вдоль окопов переднего края, он встретил пожилого сержанта, который разливал по котелкам густой наваристый суп.
— Откуда такое богатство, отец? — удивился корреспондент, разглядывая плавающие в котелке куски мяса.
— Так ить, сынок, с довольствием теперь порядок, — улыбнулся сержант в седые усы. — Прямо как перед войной стало. И мясо дают, и крупу, и даже иногда свежие овощи привозят. Говорят, сам Сталин приказал за этим следить.
Гехман улыбнулся и ничего не сказал. Присев на снарядный ящик, он с удовольствием принялся за горячий суп, глядя, как бойцы, сытые и полные сил, укрепляют позиции перед грядущим сражением.
В этот момент он точно знал — его репортаж спас не одну сотню жизней. И может быть, приблизил победу на день, на час — а это уже немало.
***
А как вы думаете? Нам последние десятилетия внушают мысль о невероятной жестокости Сталина, а здесь такие "мягкие" наказания. Справедливо ли это было Может быть и в сегодняшней непростой ситуации можно взять на вооружение такие методы?
Моя книга на Литрес
Законченные романы по подписке
Не забудьте подписаться на канал, чтобы узнать что же было дальше и почитать другие публикации.
Понравился рассказ? Можно поблагодарить автора 👇👇👇👇👇👇👇