Маскарад
Время замерло. Пистолет в руках Алисы был не просто куском холодного металла; он был точкой невозврата. Он был тяжёлым, настоящим, и его вес, казалось, тянул на дно не только её ладони, но и всю её жизнь. Прошлые обиды, ложь матери, её вечные переезды — всё это было детским лепетом по сравнению с этим безмолвным, чёрным предметом. Она аккуратно завернула его обратно в тряпку, положила в коробку и, стараясь не шуметь, закрыла дверцу шкафа. Но спрятать пистолет обратно не означало стереть знание о нём. Теперь оно жило в ней, как осколок стекла под кожей, ноя и воспаляясь.
Она дождалась мать в гостиной. Анна вошла, всё ещё сияя после своего триумфа за карточным столом, но тут же осеклась, увидев лицо дочери.
— Что случилось, милая? Ты выглядишь так, будто увидела привидение.
— Я его и увидела, — голос Алисы был тихим и хриплым. — В твоём шкафу. В обувной коробке.
Улыбка медленно сползла с лица Анны. На долю секунды в её глазах мелькнул холодный, расчётливый блеск, но он тут же сменился выражением усталой материнской заботы. Это была гениальная, отточенная годами трансформация. Она подошла и села рядом с Алисой, взяв её руки в свои.
— Алиса, послушай меня. Нам нужно поговорить.
— Я не хочу говорить, я хочу знать, зачем он тебе! — почти закричала Алиса, вырывая руки. — Мы живём в Светлогорске! Это самый безопасный город в стране! От кого ты собралась защищаться? От соседки с её пирогами?
Анна глубоко вздохнула. Её рассказ был гладким, продуманным и абсолютно непроверяемым. Она говорила о своём прошлом, о мире за пределами Светлогорска, где одинокой женщине с детьми бывает опасно. Она говорила об угрозах от бывших, о взломах, о необходимости иметь «последний довод», чтобы защитить свою семью. Она ни разу не повысила голос, её тон был полон горечи и мудрости женщины, познавшей жестокость мира.
— Я никогда им не воспользуюсь, — закончила она, глядя Алисе прямо в глаза.
— Но я должна знать, что он есть. Ради тебя. Ради Тоши. Ты понимаешь?
Алиса хотела кричать, что не понимает и не верит. Что её рассказ — очередная сказка, как и сотни других. Но она видела сталь в глазах матери и понимала, что пробить эту стену невозможно. Анна не просто лгала; она верила в свою ложь, потому что эта ложь была её бронёй. И Алиса сделала то, что делала всегда: она отступила.
— Да, — тихо сказала она. — Я понимаю.
Доверие между ними, и без того хрупкое, как осенний лёд, треснуло и пошло на дно. И обе это знали.
В последующие дни Алиса отчаянно пыталась построить себе кокон «нормальной» жизни. Этим коконом стал Тимур. Его приглашение в кино было спасательным кругом. Он был предсказуемым, безопасным, он был полной противоположностью тому ужасу, что она нашла в шкафу матери.
Их свидание было до смешного идеальным. Они поехали в огромный кинотеатр, ели попкорн, смотрели какой-то голливудский блокбастер. Тимур оказался на удивление чутким. Он не лез с расспросами, много шутил, рассказывал о своей мечте стать архитектором. В его мире не было места пистолетам в обувных коробках. После кино он проводил её до дома. Под светом фонаря, в тишине идеальной улицы Светлогорска, он неловко наклонился и поцеловал её. Поцелуй был лёгким, сладким и немного детским. Алиса ответила, и на мгновение ей показалось, что всё может быть хорошо. Что она может быть обычной девушкой с обычным парнем.
Но тёмное притяжение Марка никуда не исчезло. Он был её молчаливым сообщником. За день до свидания она поймала его взгляд в окне. Он не улыбался, просто смотрел на неё так, будто видел трещину в её душе. Она знала, что от него ничего не скрыть. Он был частью того мира, от которого она пыталась убежать с Тимуром, — мира сложных чувств и невысказанных истин.
Тем временем Анна укрепляла свои позиции. Она была звездой мэрии. Её идея «Вечера-Казино» была принята на ура. Она с головой ушла в организацию, её энергия и креативность поражали всех, особенно Павла. Их отношения тоже развивались. Он пригласил её и Тошу на городской «Праздник Осени». Это было апофеозом благополучия: карусели, сладкая вата, улыбающиеся семьи. Анна, держа за руку Павла и смеясь, наблюдая, как Тоша ест яблоко в карамели, выглядела как женщина, у которой есть всё. Она идеально вписывалась в эту пасторальную картину.
Но когда она увидела молодую маму, испуганно оттаскивающую своего ребёнка от большой собаки, её память снова предательски подбросила ей картинку из прошлого.
…Ей девятнадцать, у неё на руках крошечная Алиса. Они живут в коммуналке на окраине Воронежа. Сосед по кухне, вечно пьяный и агрессивный мужик, снова ломится к ней в комнату. Она стоит, прижав к себе плачущего ребёнка, и подпирает дверь стулом. В её глазах — животный ужас и беспомощность. Она одна. Её некому защитить. В тот день она поняла, что надеяться можно только на себя. И что мягкость — это привилегия тех, у кого за спиной есть сила…
«Какая ты настоящая», — сказал ей Павел, любуясь её улыбкой на празднике. Анна лишь крепче сжала его руку.
Приближался Хэллоуин. Для подростков Светлогорска это был главный праздник года, повод для грандиозной вечеринки. Мари, конечно, была главной заводилой. Вечеринку устраивали в огромном загородном доме Сони, чьи родители улетели в Ниццу. Тема была «Ангелы и Демоны». МАНС, разумеется, наряжались ангелами. Алиса согласилась, хотя чувствовала себя падшим ангелом с пистолетом за пазухой.
Вечеринка гудела. Музыка гремела так, что вибрировали стены. Подростки в костюмах пили алкоголь из красных пластиковых стаканчиков. Алиса пришла с Тимуром. Он был в простом белом худи с нарисованными крыльями на спине, она — в белом платье, которое одолжила у Мари. Они выглядели как идеальная пара. Но Алиса чувствовала себя самозванкой. Она танцевала, улыбалась, но её взгляд то и дело скользил по толпе в поисках кого-то другого.
И она его нашла. Марк стоял в углу, одетый во всё чёрное. Никаких крыльев или рогов. Он был просто собой. Их глаза встретились поверх голов танцующих. Он не улыбнулся, лишь чуть заметно кивнул. И этого было достаточно.
Через час, устав от шума и пустых разговоров, Алиса вышла на террасу, чтобы глотнуть холодного осеннего воздуха. Почти сразу за ней вышел Марк.
Они стояли молча несколько минут.
— Тебе не идёт быть ангелом, — наконец тихо сказал он. Его голос был хриплым.
— А кем мне быть? — так же тихо спросила она.
— Собой, — он сделал шаг к ней. — Той, что была в классе. Огнём.
Он не спрашивал, что случилось. Он не пытался её утешить. Он просто был рядом, и в его присутствии ей не нужно было притворяться. Он не пытался затащить её в свой «нормальный» мир, как Тимур. Он был готов разделить с ней её собственный хаос.
И когда он наклонился и поцеловал её, это было совсем не похоже на поцелуй с Тимуром. Этот был требовательным, глубоким, отчаянным. Это был поцелуй двух одиночеств, нашедших друг друга во тьме. Алиса ответила ему с той же страстью, вкладывая в этот поцелуй весь свой страх, всю свою злость, всё своё отчаяние. Это был акт чистого импульса, бунт против той идеальной жизни, которую ей пытались навязать.
Вернувшись в дом, она увидела Тимура, который искал её глазами с беспокойной улыбкой на лице. Её идеальный, безопасный парень. И при виде его на Алису обрушилась сокрушительная волна вины.
Она стояла между ними, в свете мигающих стробоскопов, пойманная в ловушку. С одной стороны — светлый, понятный мир, который она так хотела. С другой — тёмный, сложный, но такой притягательный омут, который понимал её без слов.
И над всем этим невидимой тенью нависало знание о пистолете, спрятанном в шкафу её матери. Маскарад Хэллоуина закончился, но Алиса чувствовала, что её собственный маскарад только начинается. И она понятия не имела, какую маску ей придётся носить завтра.
