Следующие дни слились в какой-то мутный, тяжелый сон. Организацией по хо рон занималась Наталья. Она словно функционировала на автопилоте — звонила, договаривалась, решала вопросы с документами, принимала соболезнования. Я видела, как она плачет по ночам, когда думает, что никто не видит, но днем ее лицо превращалось в непроницаемую маску.
По хо роны состоялись на третий день. Моросил мелкий дождь, превращая кла дби щен ские дорожки в грязное месиво. Людей пришло неожиданно много — коллеги отца, его партнеры по бизнесу, друзья семьи, многих из которых я даже не знала. Они окружали нас плотным кольцом, произносили какие-то слова, но всё, что я могла видеть — это тёмный деревянный гр об, в котором лежал мой отец.
— Аня, держись, — шептала мне на ухо моя лучшая подруга Маша, крепко сжимая мою руку. — Я рядом.
— Его больше нет, — только и смогла ответить я.
Во время церемонии прощания Наталья стояла рядом со мной — прямая, как струна, с невидящим взглядом. Когда настало время бросать землю на крышку гроба, она сделала шаг вперед, но вдруг покачнулась. Я машинально подхватила ее под локоть.
— Спасибо, — одними губами произнесла она.
После кладбища все отправились в наш дом на поминки. Стол ломился от блюд, которые приготовили и принесли знакомые и родственники, но никто не притрагивался к еде. Люди говорили вполголоса, вспоминали отца, подходили к нам с Натальей.
— Коля так гордился тобой, — сказал мне его старый друг и партнер по бизнесу, Виктор Петрович. — Всегда говорил: «Моя Анюта — самая умная, самая талантливая».
Я молча кивала, не в силах произнести ни слова.
К вечеру гости разошлись, и дом погрузился в тишину — гнетущую, давящую, такую оглушительную, что хотелось кричать. Наталья убирала со стола, методично складывая посуду в раковину.
— Я помогу, — предложила я механически.
— Не нужно, — покачала она головой. — Иди отдыхай.
— Я не смогу спать.
— Я тоже.
Мы стояли на кухне, две чужие друг другу женщины, связанные теперь только общей потерей. В углу тикали настенные часы, которые папа купил в прошлом году. «Я буду слышать, как вы тут без меня живёте», — пошутил он тогда.
— Знаешь, — вдруг сказала Наталья, не глядя на меня, — твой отец заранее купил тебе подарок на День рождения. Как будто предчувствовал... ту самую книгу, которую ты так хотела. — она повернула ко мне, распухшее от слёз лицо. — Но я не смогла найти, куда он её спрятал. Я искала, честно...
Я замерла.
— «Письма незнакомке» Андре Моруа, — прошептала я. — Я упоминала ее один раз, когда мы ужинали. Я не думала, что он запомнил.
— Он всё запоминал, — Наталья опять повернулась ко мне. В тусклом свете кухонной лампы ее лицо казалось постаревшим на десять лет. — Особенно хорошо, всё, что касалось тебя.
Что-то сжалось в груди — острая, невыносимая боль.
— Я так и не сказала ему, как сильно его люблю, — мой голос сорвался. — Я была такой глупой, такой...
— Он знал, — тихо произнесла Наталья. — Он всегда знал.
В ту ночь я плакала до изнеможения, уткнувшись в подушку, чтобы заглушить рыдания. Где-то на рассвете, когда слез уже не осталось, я вышла на кухню выпить воды и застала там Наталью. Она сидела за столом, перед ней лежали фотографии — десятки фотографий отца.
— Не спится? — спросила она, не поднимая головы.
— Да, — я налила себе воды. — Что ты делаешь?
— Выбираю фото для рамки. Хочу поставить в гостиной.
Я присела рядом и взяла одну из фотографий. Отец улыбался в камеру, держа меня на руках — совсем маленькую, лет семи.
— Это твой первый день в школе, — сказала Наталья. — Он рассказывал, что очень волновался. Больше, чем ты. Всё утро повторял: «А вдруг ей не понравится? А вдруг ей будет страшно?»
— Я не помню этого.
— Он всегда о тебе беспокоился. Даже когда вы...
Она не договорила, но я поняла: даже когда вы не общались так близко, как раньше. После того, как он женился на Наталье, и я демонстративно отдалилась от него.
— Я была невыносимой, да? — тихо спросила я.
Наталья покачала головой:
— Ты была ребенком, который потерял маму и боялся потерять еще и папу. Это нормально.
— А сейчас я всё равно его потеряла, — горько усмехнулась я.
Наталья подняла на меня глаза — покрасневшие от слез, но неожиданно ясные.
— Мы обе его потеряли, Аня. Но мы всё еще здесь. И нам как-то нужно жить дальше.
Продолжение следует...
Дорогие читатели, буду очень благодарна лайкам и комментариям. Это очень ценно для меня как автора. А также подписывайтесь, чтоб не пропустить новые рассказы и истории😊. С любовью, Ника Элеонора.