Октябрьский вечер выдался на редкость мрачным. Дождь барабанил по подоконнику, создавая зловещую мелодию, а ветер завывал в голых ветвях деревьев, словно предчувствуя беду. Я сидела в своей комнате, механически перелистывая страницы учебника, когда телефонный звонок разорвал тишину дома.
Часы показывали двадцать три-семнадцать. Никто никогда не звонил нам так поздно.
В коридоре послышались быстрые шаги Натальи. Ее голос, обычно уверенный и твердый, вдруг изменился — в нем появились нотки тревоги.
— Да... говорите... Что?! Когда это произошло? В какой больнице?
Что-то в ее интонации заставило меня отложить книгу и выйти из комнаты. Наталья стояла, прислонившись к стене, неестественно бледная, с телефоном, который, казалось, вот-вот выскользнет из ее дрожащих пальцев.
— Мы сейчас же выезжаем. Да, спасибо.
Когда она повернулась и увидела меня, в ее глазах плескался такой неприкрытый ужас, что у меня подкосились ноги.
— Аня, — хрипло произнесла она, — твой отец... Авария... Нам нужно ехать в больницу. Немедленно.
— Что случилось? — голос предательски дрогнул. — Папа... он...
— Они не говорят по телефону. Просто попросили приехать как можно скорее. — Наталья уже натягивала пальто. — Одевайся теплее, на улице ливень.
Дорога до больницы слилась в размытое пятно. Капли дождя стекали по стеклу такси, искажая городские огни, а в голове билась одна-единственная мысль: «Только бы он был жив. Пожалуйста, только бы был жив».
Наталья сидела рядом, крепко сжимая мою руку. Впервые за три года совместной жизни в одном доме мы были так близко друг к другу — не физически, а эмоционально, объединенные общим страхом.
Приемное отделение встретило нас резким светом флуоресцентных ламп и запахом антисептика. У стойки регистрации дежурила усталая медсестра.
— Николай Сергеевич Лавров, — срывающимся голосом произнесла Наталья. — Нам позвонили. Сказали, что его привезли после аварии.
Медсестра подняла глаза от компьютера. В ее взгляде мелькнуло что-то такое, от чего внутри всё оборвалось.
— Подождите здесь, пожалуйста. Я позову доктора Белова.
Время растянулось, словно густая патока. Я стояла, вцепившись в край пластикового стула, и смотрела на дверь, через которую ушла медсестра. Наталья нервно ходила взад-вперед, каждые несколько секунд проверяя телефон.
— Может, это ошибка? — прошептала я. — Может, не он?
Наталья только покачала головой, не глядя на меня.
Когда в коридоре появился врач — высокий мужчина с седеющими висками и глубокими морщинами вокруг глаз — мы обе замерли. Он подошел к нам, и его лицо сказало всё прежде, чем он открыл рот.
— Вы родственники Андрея Сергеевича Лаврова? — спросил он негромко.
— Я его жена, — кивнула Наталья. — А это его дочь.
Врач глубоко вздохнул.
— Мне очень жаль. Мы сделали всё возможное, но травмы были несовместимы с жизнью. Множественные внутренние повреждения, обширная кровопотеря... Он скончался, не приходя в сознание, двадцать минут назад.
Мир вокруг рухнул. Звуки отдалились, словно меня погрузили под воду. Я видела, как шевелятся губы врача, объясняя что-то про лобовое столкновение, про скользкую дорогу и встречную полосу, но слова доносились как сквозь толщу стекла.
— Нет, — сорвалось с моих губ. — Нет-нет-нет...
— Что произошло? — голос Натальи звучал неестественно спокойно. — Расскажите в деталях.
— По предварительной информации от полиции, ваш муж возвращался по трассе в город. Сильный дождь, видимость была минимальной. На повороте водитель встречного автомобиля не справился с управлением, выехал на полосу вашего мужа. Лобовое столкновение на скорости около восьмидесяти километров в час. Николай Сергеевич был пристегнут, это дало ему шанс, но... — врач покачал головой. — Второй водитель тоже в критическом состоянии.
— Мы можем его увидеть? — спросила Наталья.
Меня затрясло. Увидеть папу? Ме рт вого? Эта мысль была невыносимой.
— Да, конечно, — кивнул врач. — Но должен предупредить, что...
— Я понимаю, — перебила его Наталья. — Аня, ты пойдёшь?
— Я пойду с тобой! — слова вырвались сами собой.
Комната, куда нас привели, была маленькой и холодной. Отец лежал на металлическом столе, накрытый простыней до подбородка. Его лицо, обычно такое живое и выразительное, застыло восковой маской. Только небольшая ссадина на виске и странный сероватый оттенок кожи выдавали, что это уже не он — не мой папа, а только оболочка, из которой ушла жизнь.
— Папочка, — прошептала я, дотрагиваясь до его руки — такой холодной, такой неподвижной. — Папа, пожалуйста!
Наталья стояла рядом, не произнося ни слова. Когда я подняла на нее глаза, то увидела, что по ее щекам текут слезы — беззвучно, но непрерывно. Она не всхлипывала, не дрожала — просто плакала, глядя на мужа с таким неприкрытым отчаянием, что у меня перехватило дыхание.
— Он хотел заехать в твою любимую кондитерскую, — вдруг произнесла она, не отводя взгляда от лица отца. — Позвонил мне перед выездом из офиса и сказал, что купит тот торт, который ты так любишь. С малиной и белым шоколадом. Сказал, что у тебя скоро первая сессия, и хотел тебя подбодрить.
Эти слова сломали какую-то последнюю преграду внутри меня. Я рухнула на колени у стола и зарыдала — громко, отчаянно, захлебываясь слезами и словами:
— Папа, не уходи, пожалуйста, не уходи, я не хочу без тебя, я не могу без тебя...
Наталья опустилась рядом со мной и обняла за плечи. Впервые в жизни я не отстранилась от ее прикосновения.
Продолжение следует...
Дорогие читатели, буду очень благодарна лайкам и комментариям. Это очень ценно для меня как автора. А также подписывайтесь, чтоб не пропустить новые рассказы и истории😊. С любовью, Ника Элеонора.