Все старые вещи однажды отправляются в ссылку на дачу умирать. Нет не так. Туда отправляются только те вещи, которые рука не поднимается выкинуть, но места в доме для них уже нет. И чаще всего эти вещи - твои. А не мамины с папой. Щербатая кружка в горошек, из которой ты в детстве пил чай со смородиновым листом - “Держать в доме разбитую посуду - к разрыву отношений! Ты же не хочешь, чтобы мы с папой развелись!”. Протертый диван, так удобно продавленный под твою попу - “Позорное убожество”. Пузатый металлический чайник со свистком - “Тебе дай волю, ты из самовара пить будешь ”. Мешок мягких игрушек (“Пылесборники!”), часы с кукушкой ( “Они меня в могилу своим “ку-ку” загонят”), хриплое дедово радио (“Ну кто в наше время слушает радио дома?”).
А еще в ссылку на дачу однажды отправляют бабушку. И в этот момент ты понимаешь - бабушка состарилась окончательно. Тебе ее вроде и жалко - это она рвала смородиновый лист для твоего чая, гладила тебя по голове на том самом диване, когда ты болел, смешно подскакивала, когда свистел чайник. Чайник, кстати, свистел всегда для нее - напоминал ей, забывчивой, о себе. А вроде как тебе с бабушкой становится скучно. И от того - стыдно.
Вместе с бабушкой дача тоже становится ссылкой. Никаких тебе купаний в бочке и малины с куста. Сначала прополоть, полить, окучить… Потому что уже большой, не голозадый, а полнозубый и с волосами под мышками. Тебя бесит, что кружка сколотая, что чайник верищит по утрам, а часы с кукушкой сводят с ума. Мягкие игрушки распиханы в диванный ящик, а дедово радио бубнит на одной волне и играет какие-то хриплые, тоже состарившиеся песни. И это все бесит, раздражает и злит. И бабушка такая старая, такая неинтересная, лезет со своей заботой прямо в мятежное сердце.
Но однажды случится такой особенный закат, который все объяснит. Он усадит вас с бабушкой на тесный порог дачи, выдаст ту самую щербатую кружку чая и насыплет в нее смородиновый лист. Вы будете молчать, вздыхать и лупить комаров. Где-то в глубине домика проорет оголтелая кукушка, и вы вместе подпрыгните и засмеетесь. А потом опять замолчите. И вдруг нестерпимо захочется лечь к бабушке на колени, уткнуться носом в ее пропахший жареной картошкой и гвоздикой халат и заплакать. А она будет гладить тебя по голове и петь старую колыбельную, ту самую, из детства. И когда слезы высохнут, бабушка хитро-хитро на тебя посмотрит, аккуратно поднимет твою голову, скажет “Я на секундочку!”. Ты останешься на крылечке чесать покусанные ноги и сдирать корку со старых ранок. Бабушка вернется с тарелкой клубники, грязной после вечернего полива. Вы будете полоскать ее в бочке, а на зубах будет скрипеть песок и камешки, а последнюю ягодку бабушка отдаст тебе. А потом бабушка вдруг плеснет на тебя из этой бочки, потом еще раз, и еще… И ты сам не поймешь, как уже сидишь в ней целиком, бочка тесная, вода выплескивается, течет на пыльные бабушкины ступни, оставляя грязные дорожки. И такие же, только сухие, белеют на твоих щеках.
Просвистит чайник - весело, громко, призывно. Ты вылезешь из бочки и пошлепаешь в дом, замрешь на пороге, пока бабушка принесет тебе полотенце (а оно то самое, с зайцем!). Ты сядешь мокрой попой на любимый диван, а бабушка уже притащила чай и смородиновое варенье. Радио хрипит “От чего, от чего, от чего так хорошо…” и ты засыпаешь. Просыпаешься утром, рано, бодрый и счастливый. Под головой - подушка, накрыт стареньким пледом. А под боком - одноглазый заяц, с которым так сладко спалось в детстве (“И как я мог про него забыть?”). И ты все поймешь - и про дачу, и про ссылку, и про то, что ненужное ТАМ становится необходимым - ЗДЕСЬ!
Все старые вещи однажды отправляются на дачу, но не умирать, а чтобы обрести новую жизнь.
#добро #детство #дача #дачники #бабушка #внуки #любовь #рассказы