Мысли метались, словно стая испуганных птиц. Эва. Нужно найти Эву! Ирония судьбы: Она бежала от Тьмы, чтобы просить помощи у той, кого хотела этой Тьме пожертвовать. Чувство вины грызло Марину изнутри, словно невидимый паразит. Как же она могла быть такой слепой? Но, а как иначе? Ведь её вела за собой родная бабушка…
На горизонте начали вырастать многоэтажки вскоре "Нива" ворвалась на городские улицы. Резкий контраст обрушился на воспалённое сознание девушки: тишина лесной дороги сменилась оглушительным рёвом машин, суетой пешеходов, ослепительным светом рекламных вывесок. Город дышал, жил своей безумной, торопливой жизнью, совершенно не подозревая о той древней, первобытной силе, запертой в старом деревенском доме. Марина мчалась по улицам, лавируя в потоке машин. Её инстинкты, обострённые до предела, вели к одной единственной цели – дому Эвы. Каждый поворот, каждый красный сигнал светофора заставлял девушку нервно барабанить пальцами по рулю, чувствуя, как убегают драгоценные минуты. Кое-как припарковавшись, Марина бросила машину прямо у тротуара, не заботясь о правилах и возможных штрафах. Сейчас это было наименьшей из её проблем.
Она почти бегом пересекла двор, миновала детскую площадку и влетела в подъезд. Воздух здесь был спёртый, тяжёлый, пахнущий старой штукатуркой, пылью и чужими, незнакомыми жизнями, заключёнными за множеством дверей.
А вот и квартира Эвы.
Марина подняла руку и нерешительно постучала. Тишина. Девушка постучала громче, кулаком, почти отчаянно. Снова тишина. Ни шороха, ни шагов за дверью. Ни малейшего признака жизни.
Разочарование смешалось с новой волной страха, ледяной, пронзительной. Что произошло с Эвой? Если Тор забрал её, то куда? Эти вопросы кружились в голове, не находя ответов. Марина отступила на шаг от двери. Она оказалась в ловушке, наедине со своими страхами, без единой зацепки, без единой ниточки, за которую можно было бы ухватиться. Именно в этот момент что-то изменилось. Воздух за спиной девушки стал плотнее, волоски на затылке встали дыбом. Это было не просто ощущение присутствия, это было ощущение силы, похожей на ту, что была заперта в доме бабушки.
Марина медленно обернулась. В полумраке, поглощающем свет старой лампочки, стоял Нортон. Его фигура казалась продолжением темноты, высокая, статная, с какой-то хищной, абсолютно нечеловеческой грацией. Глаза мужчины смотрели прямо на неё – глубокие, бездонные, словно замерзшие озёра. В них читалась не только древняя мудрость, но и нечто еще, что-то холодное, беспощадное и абсолютно равнодушное к человеческим страданиям. Он не двигался, просто стоял и смотрел, и этот взгляд был тяжелее любого физического прикосновения, проникая прямо в душу, вымораживая её изнутри.
- В тебе есть Тьма... – тихо и угрожающе произнес Нортон. Его голос был низким, глубоким и Марина вжалась в двери квартиры Эвы, ища хоть какой-то опоры.
- Зачем ты здесь? – в вопросе мужчины не было любопытства, лишь холодное требование ответа.
Девушка попыталась выдавить из себя хоть слово, но голос не слушался, пересохшее горло отказывалось подчиняться. Она просто смотрела на него.
- Ты хочешь причинить зло Эве? – Нортон сделал медленный, плавный шаг вверх по лестнице, и это движение, казалось, заставило воздух вокруг сгуститься до предела, наполняя его неощутимой угрозой. Его взгляд стал еще более пронзительным, в нём вспыхнул зловещий огонёк, который был почти не виден, но ощущался каждой клеткой её тела. - Она мой потомок. За свою кровь я могу убить…
Последние слова мужчина произнёс так, что по спине Марины пробежал настоящий, пробирающий до костей озноб.
- Я тоже твой потомок! – воскликнула Марина. Слова вырвались из неё на одном дыхании, отчаянно и с надрывом, словно последний шанс на спасение. Ей казалось, это единственное, что могло бы хоть как-то их связать, дать возможность быть услышанной, избежать мгновенной расправы.
Нортон склонил голову набок, его глаза сузились, и он сделал глубокий вдох, словно принюхиваясь к воздуху, к самой её сути, к запаху её крови и души. Мгновение, которое показалось вечностью, тянулось, наполненное невыносимым напряжением, в котором Марина чувствовала себя песчинкой. Затем губы мужчины искривились в почти незаметной, но оттого еще более жуткой, холодной усмешке.
- Нет, – ответил он, и его голос был холоден, как могильная яма. - В тебе нет моей крови.
У Марины перехватило дыхание. Нет? Как это возможно?
- Но я потомок Астрид, – прошептала она. – Значит, и твой…
Нортон рассмеялся.
- Нет, – повторил он. - В Астрид не было моего семени. Астрид понесла от такой же Тьмы, как и сама. Я отдал этого ребенка старой колдунье.
Нортон произнёс это равнодушно, словно говорил о ненужной вещи, о мусоре, от которого избавился. Его взгляд, до этого изучающий, теперь стал требовательным, даже приказным. Он сделал еще один шаг вверх, приближаясь, и Марина почувствовала, как её собственная, запертая Тьма внутри, словно откликаясь на зов своего истинного родителя, начинает шевелиться, едва заметно, но ощутимо, пульсируя где-то глубоко в её груди.
- А теперь пошли со мной, - голос Нортона стал ещё более властным, не терпящим возражений, проникающим в самые потаённые уголки души. Его глаза, холодные и бездонные, словно затягивали её в себя, обещая лишь забвение. - Потомок грязной волчицы из преисподней.
Последние слова прозвучали как удар, как проклятие, как клеймо, которое Нортон наложил на неё. Девушке хотелось кричать, сопротивляться, бежать, но ноги приросли к полу, тело отказывалось подчиняться. Перед ней стоял не только враг, но и раскрывалась чудовищная, отвратительная правда об её собственном происхождении.
Девушка пошла послушно, словно марионетка. Её ноги, ватные и непослушные ещё секунду назад, теперь двигались сами, будто подчиняясь чужой, невидимой воле.
Лестница казалась бесконечной. Марина не видела Нортона, не слышала его шагов, лишь ощущала его присутствие за спиной – незримую, давящую силу, что вела её, не оставляя выбора.
Они вышли на улицу. Нортон открыл дверь черной иномарки.
- Садись.
Марина забралась в дорогой салон и опустилась на сиденье, не в силах сопротивляться. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, отрезая её от внешнего мира.
Мотор автомобиля заурчал тихо и ровно, словно хищник и девушка прижалась к спинке Её взгляд был прикован к проносящимся за окном улицам. Дома, деревья, редкие прохожие – всё это было за гранью, за пределами её нового, жуткого существования. Мысли метались, сталкивались, разбивались в осколки, не в силах собрать цельную картину.
Наконец, автомобиль остановился. Даже изнутри салона Марина почувствовала гнетущую магию. Эта магия обволакивала её, проникала под кожу...
Нортон вышел из машины. Он не оглядывался, не ждал. Он просто шёл вперед, и Марина следовала за ним, словно на невидимой привязи. Клуб «Сумрак».
Они вошли внутрь, и двинулись по извилистым коридорам. Нортон остановился у одной из дверей и распахнул ее. Внутри комнаты горел приглушённый свет, исходящий откуда-то сверху. Он едва рассеивал полумрак, делая контуры предметов нечёткими и зыбкими. Глаза Марины привыкали медленно, выхватывая детали: низкие диваны, обитые тёмным, почти чёрным бархатом, небольшой столик по центру… Девушка сделала шаг внутрь, и за ней тут же захлопнулась дверь.
Девушка слышала, как Нортон уходит, его шаги замирали где-то вдали, растворяясь в вязкой темноте клуба…