— Лена, быстрее! — закричал муж, врываясь в квартиру. — Собирайся, маму твою увозят в реанимацию!
Я бросила все дела и помчалась следом за Сергеем. В машине он рассказал, что случилось — тёща упала дома, соседка нашла её без сознания и вызвала скорую.
— Врачи говорят, инсульт, — мрачно добавил он. — Очень серьёзно.
В больнице нас встретила суета. Мама лежала на каталке, подключённая к капельницам. Лицо было серым, дыхание тяжёлым. Врач подошёл к нам с серьёзным видом.
— Состояние критическое, — сказал он тихо. — Мы делаем всё возможное, но готовьтесь к худшему.
Я схватила мамину руку. Она была холодной, но пульс ещё прощупывался.
— Мам, ты слышишь меня? — прошептала я. — Держись, пожалуйста.
Вдруг мама открыла глаза и с трудом зашевелила губами. Я наклонилась ближе.
— Лена... — еле слышно произнесла она. — Телефон... облако...
— Что, мама? Не понимаю.
— Пароль... — мама сжала мою руку с неожиданной силой. — Двенадцать... ноября... семьдесят... пять...
— Мам, о чём ты? Какой пароль?
— Фото... в облаке... — глаза её наполнились слезами. — Прости меня... не хотела...
И она снова потеряла сознание. Врачи забрали её в реанимацию, а мы остались ждать в коридоре.
— Что за пароль она говорила? — спросил Сергей.
— Понятия не имею. Дата какая-то. Может, день рождения чей-то?
— Двенадцатое ноября семьдесят пятого... Это же день рождения твоего отца, — вспомнил муж.
Я кивнула. Папа умер пять лет назад, но мама до сих пор хранила всё, что с ним связано. Наверное, поставила этот пароль на что-то важное.
— Зачем она о нём говорила? — недоумевала я. — И что за фото в облаке?
Сергей пожал плечами. Мы просидели в коридоре до утра. Мама так и не приходила в сознание.
На следующий день я поехала к ней домой разобрать вещи, которые могут понадобиться в больнице. В прихожей валялась её сумка с разбросанным содержимым — видимо, упала вместе с ней.
Собирая мамины документы и лекарства, я наткнулась на её телефон. Экран был разбит, но аппарат работал. Я вспомнила про пароль и облако.
У мамы был старенький смартфон, она с трудом разбиралась в его функциях. Но облачное хранилище там точно было — я сама когда-то его настраивала, чтобы фотографии сохранялись автоматически.
Зайдя в приложение, я ввела пароль: 12111975. Система его приняла. В хранилище оказались сотни фотографий. Большинство были обычными — семейные праздники, внуки, прогулки по даче.
Но в самом конце, в папке с названием «Важное», я нашла то, что заставило меня похолодеть.
На фотографии был мой отец. Но не один, а с незнакомой женщиной. Они обнимались, целовались. На заднем плане виднелась детская площадка, на которой играл маленький мальчик лет трёх.
Дата снимка — июль две тысячи восьмого года. Тогда папа якобы ездил в командировку в Воронеж на три недели.
С дрожащими руками я пролистала дальше. Ещё фотографии. Тот же мужчина, та же женщина, тот же ребёнок. На одном снимке они сидели в кафе, на другом — гуляли по парку. На третьем папа держал мальчика на руках.
— Господи, — прошептала я.
В папке оказалось больше двадцати фотографий, сделанных в разное время. Судя по одежде и обстановке, они охватывали период с две тысячи седьмого по две тысячи десятый год.
Я села на мамин диван, уставившись в экран телефона. Мой отец, которого я всю жизнь считала образцом преданности и честности, изменял маме. И у него был ещё один ребёнок.
Но откуда у мамы эти фотографии? Кто их делал? И главное — знала ли она об этом, когда папа был жив?
Я перебрала все возможные варианты. Может, это частный детектив? Или сама эта женщина прислала фото, пытаясь разрушить нашу семью?
Телефон зазвонил. Звонил Сергей.
— Лена, как дела с вещами? Врачи говорят, состояние мамы стабилизировалось. Может, сегодня придёт в сознание.
— Серёжа, — сказала я дрожащим голосом. — Приезжай сюда. Немедленно.
— Что случилось?
— Я нашла то, о чём мама говорила. Пароль. Фотографии. Приезжай, сам увидишь.
Сергей приехал через полчаса. Я молча протянула ему телефон. Он пролистал фотографии, и лицо его становилось всё более мрачным.
— Твой отец? — тихо спросил он.
— Мой отец.
— И этот мальчик...
— Его сын. Мой брат, получается.
Мы сидели в тишине. В голове проносились обрывки воспоминаний. Командировки папы, которые стали частыми в конце двухтысячных. Его задумчивость и отстранённость. Странные телефонные звонки, после которых он выходил на балкон.
— А мама знала? — спросил Сергей.
— Думаю, да. Иначе зачем бы у неё были эти фотографии?
— Но почему молчала? Почему не развелась с ним?
— Не знаю. Может, из-за нас с братом? Мы тогда ещё учились, денег в семье было мало.
Я вспомнила, как в те годы мама вдруг стала очень нервной. Часто плакала по ночам, думая, что никто не видит. Начала принимать успокоительные. А папа стал ещё больше работать, практически не бывал дома.
— Лен, а что если найти эту женщину? — предложил Сергей. — Узнать, что это было? Может, он им помогал материально?
— Зачем? Папы уже нет, что это изменит?
— Но у тебя есть брат. Твой брат, Лена. Ему сейчас лет восемнадцать, наверное.
Я не хотела об этом думать. Не хотела представлять, что у папы была другая семья. Что он любил не только нас.
Но мысль о том, что где-то живёт мой единокровный брат, не давала покоя.
— Попробуем найти, — согласилась я наконец.
По фотографиям было видно, что снимки делались в нашем городе. Детская площадка на одном из снимков мне показалась знакомой — она была рядом с торговым центром на окраине.
Мы поехали туда. Площадка оказалась той самой. Рядом стояли несколько девятиэтажек. В одной из них, возможно, жила та женщина.
— Бесполезно, — сказал Сергей. — Тысячи квартир. Как найти?
Но я уже разглядела на фотографии номер дома на соседнем здании. По нему можно было определить адрес.
В управляющей компании нам, конечно, никто ничего говорить не стал. Но консьержка в одном из домов оказалась разговорчивой.
— Такую семью помню, — сказала она, когда я показала фотографию. — Катя Морозова, с сыном жила. Но они давно съехали, лет пять назад. После того как мужик умер.
— Мужик умер? — переспросила я.
— Ну да. Её, как его... гражданский муж, что ли. Приезжал к ней регулярно, мальчишку своим считал. А потом вдруг перестал появляться. Она говорила, что он умер. Инфаркт, кажется.
Мой отец умер от инфаркта. Совпадение не могло быть случайным.
— Куда они переехали, не знаете?
— Да кто ж теперь вспомнит. Но Катя работала в детском саду номер сорок семь. Может, там что знают.
В детском саду нам сказали, что Екатерина Морозова действительно работала у них воспитателем, но уволилась несколько лет назад. Адрес дать отказались, но намекнули, что она переехала в другой район.
— Лена, может, хватит? — устало сказал Сергей по дороге домой. — Зачем тебе это? Только расстраиваешься.
— Не знаю. Просто чувствую, что должна узнать правду.
Вечером мы поехали в больницу. Мама была в сознании, но очень слабая. Увидев меня, она заплакала.
— Доченька, прости меня, — прошептала она. — Я не хотела, чтобы ты узнала.
— Мам, я нашла фотографии. В облаке. Зачем ты их хранила?
Мама закрыла глаза.
— Я знала про Катю и мальчика, — тихо сказала она. — Узнала случайно. Увидела их вместе в кафе.
— Когда?
— В две тысячи восьмом. Папа сказал, что едет в командировку, а сам остался в городе. Я пошла в центр за покупками и увидела их. Они сидели как семья.
Мама заплакала сильнее.
— Я наняла детектива. Он делал эти фотографии. Хотела подать на развод, но потом... не смогла. Вы с Андреем были маленькие, денег не было. А папа обещал, что больше не будет.
— И что было дальше?
— Он действительно прекратил встречи с ней. Но я понимала, что он страдает. Особенно когда узнал, что болен. Говорил, что хочет увидеть сына перед смертью.
— И ты разрешила?
— Нет. Я была эгоисткой. Не хотела делить его ни с кем, даже перед смертью.
Мама плакала, а я не знала, что сказать. Злиться на неё? Жалеть? Понимать?
— Мам, а как звали мальчика?
— Денис. Денис Морозов.
Фамилия была не папина. Значит, официально он его не признавал.
— Лена, найди их, — попросила мама. — Передай, что папа любил мальчика. И что я прошу прощения.
Через два дня маму выписали домой. Состояние было стабильным, но врачи предупредили, что повторный инсульт возможен в любой момент.
Я продолжила поиски. В социальных сетях нашлось несколько Екатерин Морозовых с детьми по имени Денис. Одна из них оказалась той самой.
На фотографиях в её профиле был тот же мальчик, только уже выросший. Ему действительно было около восемнадцати. И он был очень похож на папу.
Я долго не решалась написать ей. Что сказать? Как объяснить, кто я такая?
В итоге написала просто: «Здравствуйте. Я дочь Виктора Петровича. Можно с вами встретиться?»
Ответ пришёл через несколько часов: «Здравствуйте, Елена. Я вас жду уже много лет.»
Мы встретились в кафе в центре города. Екатерина оказалась приятной женщиной лет сорока пяти. Денис пришёл с ней — высокий, худощавый парень с папиными глазами.
— Виктор рассказывал о вас с Андреем, — сказала Екатерина. — Очень любил вас. И гордился.
— А вы... вы любили его? — спросила я.
— Конечно. Мы планировали пожениться, когда Денис подрастёт. Но потом Виктор сказал, что не может разрушить семью. Что у него нет права отнимать отца у детей.
— Но он же и Дениса лишил отца.
— Он приходил тайком. Помогал деньгами, играл с сыном. Денис знал, что это его папа. Но потом всё прекратилось.
Денис молчал, внимательно слушая нас.
— Когда он заболел, — продолжила Екатерина, — я хотела его навестить в больнице. Но он попросил не приходить. Сказал, что жена не простит.
— Мама знала о вас. Она просила передать, что папа вас любил. И что она просит прощения.
Екатерина заплакала. Денис взял её за руку.
— Я не хотела разрушать вашу семью, — сказала она. — Просто любила его.
Мы проговорили ещё долго. Екатерина рассказывала о папе то, чего я не знала. О том, как он переживал разрыв с ними. Как плакал, когда рождались мои дети, потому что не мог быть дедушкой и для Дениса тоже.
— Он хотел, чтобы вы познакомились, — сказала она. — Говорил, что у Дениса есть замечательная сестра и брат.
Когда мы расстались, Денис подошёл ко мне.
— Можно, я буду звать вас сестрой? — спросил он застенчиво.
— Конечно, — ответила я и обняла его.
Сергей встретил меня дома с серьёзным лицом.
— Как прошла встреча? — спросил он.
— Нормально. У меня есть брат, Серёжа. Хороший парень.
— Лена, мне нужно тебе кое-что сказать.
По его тону я поняла, что произошло что-то серьёзное.
— Твоя мама звонила. Сказала, что хочет переписать завещание. Оставить часть наследства Денису.
— И что? Это правильно.
— Не совсем. Она хочет отдать ему дачу. Ту дачу, которую мы планировали продать, чтобы расширить квартиру.
Я села на диван. Да, мы действительно собирались продать мамину дачу. Нам нужны были деньги на ремонт и покупку соседней комнаты.
— Серёжа, это её право.
— Лена, подумай. Мы вложили в эту дачу кучу денег. Делали ремонт, покупали мебель. А теперь всё достанется чужому пареньку.
— Он не чужой. Он мой брат.
— Брат, которого ты узнала три дня назад! Лена, будь реалисткой. У нас двое детей, ипотека, кредиты. А ты готова отдать наследство незнакомцу.
Мы поссорились. Сергей не мог понять, почему я так легко соглашаюсь лишиться части наследства. А я не могла объяснить, что чувствую вину перед Денисом. Вину за то, что у него не было отца, когда он рос. За то, что мы с Андреем получили всю папину любовь, а он довольствовался крохами.
На следующий день я поехала к маме. Она сидела на кухне с документами.
— Мам, Серёжа сказал, что ты хочешь переписать завещание.
— Да. Хочу оставить дачу Денису. Это правильно.
— А остальное наследство?
— Поделим поровну между вами троими. Между тобой, Андреем и Денисом.
Я посмотрела на маму. Она сильно постарела за эти несколько дней. Инсульт не прошёл бесследно.
— Мам, ты уверена?
— Уверена. Виктор бы так хотел.
Вечером Сергей устроил мне скандал.
— Ты понимаешь, что мы теряем? — кричал он. — Половину квартиры и дачу! Из-за какого-то пацана!
— Из-за моего брата!
— Да какой он тебе брат? Вы даже не росли вместе!
— Но у нас один отец!
— У которого было две семьи! И он выбрал нашу!
Дети слышали наш крик из соседней комнаты. Дочка даже заплакала. Я поняла, что мы заходим слишком далеко.
— Серёжа, прекрати. Дети нас слышат.
— Лена, я не хочу, чтобы мои дети жили хуже из-за чужих ошибок.
— Это не ошибки. Это жизнь.
В ту ночь мы легли спать, не разговаривая. А утром Сергей сказал, что ему нужно время подумать. И уехал к своим родителям.
Я осталась одна с детьми и мыслями. Правильно ли я поступаю? Должна ли я думать в первую очередь о своей семье или о справедливости?
Позвонил Андрей, мой брат. Мама рассказала ему про Дениса и завещание.
— Лен, ты с ума сошла? — сказал он. — Какой ещё брат? У нас есть семьи, дети. А ты готова всё отдать непонятно кому.
— Андрей, папа его любил.
— Папа любил и нас. И своих внуков. Ты об этом подумала?
После разговора с братом я поняла, что стою перед выбором. Либо я сохраняю мир в семье и забываю про Дениса, либо поступаю по совести, но теряю понимание близких.
Я встретилась с Денисом ещё раз. Рассказала ему о завещании и о том, как отреагировали муж и брат.
— Елена Викторовна, — сказал он серьёзно. — Я не хочу быть причиной ссор в вашей семье. Откажусь от наследства.
— Не говори глупости. Это твоё право.
— Нет. У меня есть мама, она работает. Мы справимся. А вам дача нужнее.
Я посмотрела на этого парня — высокого, серьёзного, с папиными глазами. И поняла, что папа был бы им гордиться.
— Денис, дело не в деньгах, — сказала я. — Дело в том, что ты — часть нашей семьи. И я хочу, чтобы так и было.
Мы договорились, что он будет приходить к нам в гости. Познакомится с детьми, с Андреем. Может быть, тогда все поймут, что он не чужой.
Сергей вернулся домой через неделю. Мы долго разговаривали. Я объяснила ему, что не могу поступить против совести. Что Денис — это часть папы, которая осталась в этом мире.
— Хорошо, — сказал муж наконец. — Но при одном условии. Если мы действительно станем одной семьёй. Не просто будем встречаться по праздникам, а по-настоящему.
— Договорились.
Денис действительно стал частью нашей семьи. Медленно, постепенно. Дети его полюбили — он оказался отличным старшим братом. Андрей долго сопротивлялся, но в итоге тоже принял нового родственника.
Мама прожила ещё год. За это время она успела увидеть, как Денис поступил в университет на бюджет. Как мы всей семьёй праздновали его день рождения. Как он помогал ремонтировать дачу, которая должна была стать его.
Когда её не стало, мы похоронили её рядом с папой. На поминках Денис сказал:
— Спасибо вам за то, что приняли меня. Папа был бы счастлив, увидев нас всех вместе.
И я поняла, что мама была права. Те фотографии в облаке не разрушили нашу семью. Они её объединили.
Подписывайтесь и ставьте лайки, впереди много интересных рассказов!
Также популярно сейчас: